Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Анатолий Исаев

Игр за Спартак177
Из них в основе162
Заменен  Заменен12
Вышел  Вышел на замену15
Голы  Забил голов60
Из них с пенальти5
Предупреждения  Предупреждений10
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти2
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения14 июля 1932 года
Пришел изВВС (Москва)
Первый матч21 июня 1953 года
Первый гол12 мая 1954 года

Анатолий Исаев: «Я отказывался играть против «Спартака». 80-летний юбилей отмечает легенда «Спартака»

Советский Спорт, 17 июля 2012 года
Количество просмотров: 941

Фото

14 июля отпраздновал 80-летний юбилей легендарный правый полусредний из знаменитой пятерки «Спартака» 1950‑х Татушин, Исаев, Симонян, Ильин, Сальников. За два дня до торжества корреспондент «ССФ» дозвонилась к Исаевым домой: «Анатолий Константинович, мечтаю на вас взглянуть. Можно к вам приехать?» – «А ко мне завтра уже приезжают из «Советского спорта» – мой друг Геннадий Иванович Ларчиков».

Анатолий Константинович ИСАЕВ
Родился 14 июля 1932 года в Москве.
Нападающий. Заслуженный мастер спорта.
Карьера: начинал играть в клубе «ЗКП» (Москва). Выступал за команды ВВС (1952–1953), «Спартак» Москва (1953–1962), «Шинник» Ярославль (1963–1964). В чемпионатах СССР – 186 матчей (57 мячей). За сборную СССР – 16 матчей (6 мячей).
Достижения: чемпион Олимпийских игр (1956), чемпион СССР (1953, 1956, 1958, 1962). Обладатель Кубка СССР (1958).
Тренерская карьера: тренер в школе «Спартака» (1965–1967, 1973, 1975–1976), тренер в главной команде «Спартака» (1967–1972, 1977), тренер «Арарата» Ереван (1974). Главный тренер «Торпедо» Владимир (1973–1975), «Текстильщик» Иваново (1980–1984, 1987–1988), «Ротор» Волгоград (1985–1987), тренер-консультант в «Роторе» (1992–1994). Начальник команды «Геолог» Тюмень (1989–1991). Тренер «Динамо-Газовик» Тюмень (1996–1997). Тренер юношеской сборной СССР (1976–1989), олимпийской сборной СССР (1990–1991), молодежной сборной России (1992–1993).
Заслуженный тренер России.

ПАРНИ ИЗ ПЯТИДЕСЯТЫХ

…Утром 12 июля юбиляр Исаев сдавал свою «Ауди-80» в автотехцентр. Редкая машина на 22‑м году жизни не попросит ремонта…

Вспыхнувшая накануне «битва за Исаева» обернулась тем, что в автомастерскую на улицу Лобачика ехали сразу два корреспондента «ССФ». Заблудившись на трассе, мы на старой «Шкоде» Геннадия Ивановича пошли на второй круг. «Вот черт его знает, куда этот Лобачик ведет», – терзал себя Ларчиков. Геннадий Иванович ехал на встречу с другом.

– Я сейчас сбегаю! – он вдруг остановил машину. Вышел. Хромая на одну ногу, пошел уточнять путь. Для меня Ларчиков такая же легенда, как Исаев – для «Спартака». Он пишет о футболе больше полувека и зовет юбиляра Константинычем. Для него Исаев – мягкий, скромный парень…

…Первый, кого мы увидели на въезде в техцентр, был Исаев. Он стоял, опираясь на подаренную женой черную трость с набалдашником в форме собачьей головы. Прихрамывая на больную правую ногу, вышел встретить друга. Протянул мне руку, а потом с улыбкой произнес: «А это Геннадий Иванович, сто лет знаем друг друга!» – «Да, я Лене рассказывал, что еще мальчишкой ходил на стадион завода «Красный пролетарий». Мы наблюдали за теми, кто хорошо играл, и я тебя запомнил».

ДЕТСТВО НА УЛИЦЕ ШУХОВа

– Гена, я же Шуховский, – говорит Исаев, пока чинят его машину. Справа – супруга Галина Михайловна, почти ровесница. – У нас в середине двора была клумба, а вокруг немножко простора. Как-то через много лет я пришел туда: дай, думаю, зайду… Зашел – и не могу понять: неужели я здесь играл в футбол? Крохотная площадка! А мне казалось, моя улица – какой-то проспект! Не туда попал, что ли? Посмотрел на дом – тот…

Мы жили вшестером в одной четырнадцатиметровой комнате – родители, я и сестра с мужем и дочерью. С левой стороны протекал потолок, и я спал справа на большом сундуке. Или под столом. В середине комнаты – круглый стол. Я приходил после игры и не мог заснуть часов до двух. А когда засыпал, девочка сестры начинала орать. Та ее хватала и бежала успокаивать на кухню. И вдруг, когда мне было 22 года, мэр Москвы Яснов дает нам, спартаковцам, за победы в международных играх по двухкомнатной квартире! Квартиры малогабаритные, 28 метров: поставил койку – стол уже ставить некуда. Но для меня это была фантастика!

– Кем были ваши родители?

– Мама – слесарь-сборщик, на ЗИСе собирала зеркала. Отец – кладовщик, выдавал заготовки, из которых детали делали.

– Сколько вам было, когда началась война?

– Девять лет. 1941‑й для Москвы был самый тяжелый. В Москве рынков не было. Я всю ночь стоял за хлебом, покупал бублики. Сам не ел (сколько воли надо было проявить голодному ребенку!), а на подножке поезда ехал продавать их за 100 км, в Михнево. А обратно вез мороженную, всю черную, картошку, чтобы накормить семью. Мать работала по нескольку суток, и я отвечал за пищеблок. Сам готовил. На кухне стояла чугунная печка. Я мастерил из отрубей что-то вроде лепешек. (Исаев переводит взгляд с Геннадия Ивановича на меня.) Представляете, что такое отруби? Шелуха с зерен. А раз пожарил и не посолил. Невозможно было есть. Но съели. Да еще хвалили.

– Во время войны в футбол играли?

– Во время войны играли в войну. Идет тревога, а мы ищем немецкие самолеты… Я с матерью дежурил на крыше дома. У нас были щипцы. Зажигалку ими хватаешь и сбрасываешь бомбу на улицу. А одна была такой красивой… Я ее домой принес. Горит, как бенгальские огни! На кухне подсунул под стол, но меня пацаны выдали: «Исаев взял бомбу». Звонок в дверь. Открываю – милиционер, а с ним целая бригада. Мать не может понять, в чем дело, – о бомбе разговор идет! Я веду их на кухню, лезу под стол... Как она не зажглась – непонятно. Бог нас уберег.

Когда немец от Москвы отошел, мы начали гонять мяч. А уже после войны я впервые попал на «Динамо». Играл «Спартак», и меня это так захватило. Я от футбола просто обалдел.

Я был чумовой, мог гонять мяч днем и ночью. Черного хлеба с луком схаваешь, из-под крана воды попьешь – и вперед! Я даже в школе садился возле окна: завидев мяч, книжки под мышку – и туда.

БОБРОВ И СТАЛИН

– Ваш первый клуб – «Салют» от завода «Красный пролетарий» играл на первенство ЗиЛа?

– Да. В один момент у меня вдруг стало получаться все! Прямо какое-то прояснение, словно Бог, за мной наблюдая и видя мои старания, меня наградил. В 16 лет пригласили в дубль «Торпедо», я даже съездил с ними на игру, вручил спартаковцам цветы. Но мои ребята расплакались, и я не пошел в «Торпедо».

А потом меня призвали в армию – в ВВС. Тренер Бобров меня полюбил: никого и близко ко мне не подпускал, тренировались в паре. Учил жестко, матом. Играли в «квадрат». Он на меня орал так, что я думал: «Ну все, не буду играть, на хрен мне этот футбол!». Но каждый раз, когда заканчивалась тренировка, он меня, как брат, обнимал: «Ты помнишь, в том моменте…». А я вообще не помнил что делал: для меня Бобров – что-то недосягаемое!

– Со Сталиным общался? – интересуется Геннадий Иванович.

– Видел, но говорить не довелось. Помню мой первый выход за ВВС. Играли с Киевом на «Динамо». Первый тайм – 1:1. В раздевалку заходим – а там выпивший Сталин ходит туда-сюда: «Все вперед! Ни шагу назад! Чтоб была победа!». Бобров взял слово: «Василий Иосифович, можно я ребятам скажу в течение секунды?» – «Да-да-да, Всеволод Михайлович». Сталин тут же сел в кресло, он Боброва слушался. Вышли. Проигрываем – 1:2. Сразу после гола мне говорят: «Раздевайся!». Я стал завязывать бутсы, а меня кондратий бьет, не могу шнурком в дырку попасть. Первый раз на публике. Выскочил как чумовой – не соображал ничего. Как бык в корриде выскакивает на арену, так и я. И тут же отдаю пас Боброву. Он – мне в одно касание, я как шлепну – мяч в «девятину» – 2:2. После этого я в основном составе! Но тут проблема: у меня все время ангина была. Кефира выпью – на следующий день готов. И перед второй игрой – температура 39. Выхожу вялый и не попадаю в игру…Уже потом, в сборной, заставили удалить гланды. Первая градская больница. Большая операционная. Я сижу, а врач ниже меня. Берет щипцы с набалдашником на конце, закручивает гланды и не то что вырезает, а вырывает их оттуда – трещит мясо! Возле врача – стол на колесиках, на нем всякие зажимы, ножи, ножницы. Я как дал ногой по этому столику! И он – ж-ж-ж по операционной волчком. Она кричит: «Что вы хулиганите?!» А я ответить ничего не могу – у меня распорки во рту. Потом мы вчетвером поехали отдыхать в Кисловодск – Татушин, Симонян с супругой и я. Меня предупредили, что пить нельзя: начнется кровотечение – кто будет спасать? Приехали. Они повели меня в кафе проверить, можно или нет. Взяли по сто граммов коньяка. Я выпил – они на меня, затаив дыхание: «Ну как?» – «Пойдет! Всё зарубцевалось».

СПАРТАКОВСКАЯ ФУТБОЛКА СЕСТРЫ

– В 1953 году, когда расформировали армейские команды, тебя взяли в «Спартак». Ты ж спартаковец с рождения? – дразнит Ларчиков. – Говорят, родился в красной футболке?

– (Радостно смеется.) Раньше на каждом майском или ноябрьском параде шествие трудящихся замыкала колонна спортивных мероприятий. В ней шла моя сестра. Она работала в клубе кооперации (была такая спартаковская организация). Подарила мне футболку «Спартака», и я в ней действительно везде ходил: на работу, на соревнования, чуть ли не спал в ней. Вот так меня «Спартак» завлек с самого детства! Когда я работал на Карбюраторном заводе учеником токаря, на игры «Спартака» я убегал через крышу завода: крыши были небольшие, и я прыгал с одной на другую. Посмотрю игру – и опять возвращаюсь.

Когда меня переводили из ВВС в «Спартак», мать, работавшую на заводе Лихачева, через директора уговаривали, чтобы я перешел в «Торпедо». Помню, она говорит: «Сынок, может, за «Торпедо» будешь играть?» (смеется). Хотя всю жизнь меня ругала, что в футбол играю.

– Почему?

– Все ботинки порвал, даже ее, у нее были с тесемочкой. Я померил – подошли. Вышел во двор и как двинул мячом – разорвались. У отца в диване лежали солдатские здоровые ботинки. На три размера больше. Я с лета как дал – пополам, хоп!

– Вы остались в истории как автор удивительной фразы: «Спартак – моя футбольная родина»…

– А так и есть! Я пришел из военной команды, где люди были старше меня и по званию, и по возрасту. Идет установка, входит военный генерал: «Встать, товарищи офицеры». Все вскакивают. А в «Спартаке» демократия. Свобода. Приняли так, будто я сто лет там играл.

Жена: А какие игроки были в «Спартаке»! Все знаменитые, все красивые!

– В «Спартаке» 10 олимпийских чемпионов было. В финале Олимпиады в основном составе 8 наших играли, и только Яшин и Кузнецов – из «Динамо», Башашкин – из ЦСК МО. Первый раз за «Спартак» я сыграл в Харькове. Там за дубль с нами вышел Дементьев, спартаковский патриарх того времени. Мы выиграли – 4:1. Возвращались обратно на поезде. Я близко еще никого не знал. Зашел в вагон-ресторан – там группа наших. Дементьев говорит: «Молодой, иди сюда!». Наливает рюмку водки. «Николай Тимофеевич, я не пью». А он хохмач был: «Не пьешь водку – пей пиво, не отставай от коллектива!».

МАТЧ ПРОТИВ «СПАРТАКА»

– Что чувствует человек, которому голеностоп выворачивают наизнанку?

– Финал Кубка в 1957‑м. Делаю передачу, а Рогов был далеко, не успевал и прыгнул на меня… Лучше б он мне ногу сломал – я бы быстрее ее залечил. Меня сразу на «скорой» увезли в больницу. Невыносимые боли. Полгода ходил на костылях, но они так и не прошли. В ноге образовался шип. В Венгрии надо играть отборочный матч к чемпионату мира. Я утром потянулся – и шип вылетел. Елки-палки, что делать… В пять утра пошел к массажисту, разбудил: «Представляете, я скажу тренеру, что не могу играть? Вчера я тренировался, а сегодня? За кого он меня примет?». Массажист уложил меня на кровать, с двух сторон нажал и заставил через силу двигать ногой. Шип встал на место. Я стал играть. Но боль мешала.

– Если это было в 1957‑м, получается, вы еще пять лет играли через боль?

– Мне говорили: «Ты же хромаешь». А я отвечал, что не замечаю. Бил с левой ноги, передачи делал с правой. Более чувствительной. В 1962‑м мы стали чемпионами, и в «Лужниках» меня красиво проводили из «Спартака». Я поблагодарил всех… А потом меня Акимов уговорил играть за ярославский «Шинник». Я поехал туда зимой – посмотреть. А туда уже Ивакин пришел, Федосов из «Динамо», Гришин из ЦСКА, Артемьев из «Локомотива». В общем, подобралась команда. И я сломался!

– В итоге ты сыграл за «Шинник» против «Спартака», – напоминает Ларчиков.

– Да, на Кубок. Но я отказывался играть! Акимов заходит на установку, я ему говорю: «Анатолий Михайлович, не могу играть против «Спартака» – «Как это?!». – «Ну как я могу играть против «Спартака»? Я десять лет играл за него» – «Толя, нам кубок не нужен. Выйди, ради Бога, чтобы игра была хорошая». Вышел. Мы проиграли – 0:3. На следующий день еду на машине с Ивакиным. Навстречу – директор Ярославского шинного завода: «Ребята, я вас поздравляю! «Спартак» есть «Спартак». Но вы играли так, что народ доволен».

А еще, знаю, Старостин на следующий день спросил у Симоняна: «Никита, не пойму, в чем дело. Почему Исаев вышел и с левой ноги не стал бить?» – «Да он вообще отказывался против «Спартака» играть!». – «Не может быть?!».

ИСАЕВ И ИЛЬИН

– Гол, забитый в Мельбурне в финале Олимпиады, – вспоминает Ларчиков самую яркую страницу в карьере друга, но и самую болезненную. – То, что Ильин коснулся мяча, – это да. Но перебросил его головой в ворота Исаев – и мяч пересек линию, он уже был там! Но набежавший Ильин добил мяч…

– Тогда было важно, чтобы мы стали чемпионами Олимпийских игр. А вот потом, конечно, обидно было. Приехали домой. Всех награждают правительственными наградами, а моей фамилии нет… А я  первый мяч забил на Олимпиаде и последний. И никто, никто за меня не поборолся. Автором гола назвали Ильина, и все промолчали. Когда отмечали 50‑летие (!) победы на Олимпиаде, Парамонов подошел к Дмитрию Медведеву: «Дмитрий Анатольевич, вот всех наградили, а Исаева – нет» – «Не  может такого быть… Я проверю». И на 75‑летие меня наградили орденом «За заслуги перед Отечеством IV степени» (с гордостью). Из тех, с кем играл, ни у  кого, кроме Симоняна, такого ордена нет.

Жена: О чем вы говорите? Не знаю, сколько лет прошло, пока он мне рассказал про тот гол. Толя молчал, переживал, но не говорил даже мне. У него просто однажды вырвалось: «А гол-то я забил!».

– Ты чего там разговорилась? Обалдела, что ли?! – пожурил супругу Исаев.

– Анатолий Константинович, а если бы сейчас можно было переиграть тот момент, что бы вы крикнули Ильину: «Не трогай мяч!»?

– (С грустью.) Ничего я ему не крикнул бы. Я, когда забил гол, к нему подбежал, обнял и говорю: «Молодец, что подстраховал». Но я бы на его месте никогда не признал такой гол своим. Ни-ко-гда в жизни! Я очень уважаю людей и не могу их обманывать. И в газеты я никогда не лез. Кто меня знает, тот оценит. Вот Ларчиков меня знает…

Ларчиков Г., Савоничева Е.

http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/538835

Исаев: «Сталин сказал: «Ни шагу назад!»

ЕвроСпорт, 12 июня 2014 года
Количество просмотров: 1201

Фото

Олимпийский чемпион 1956 года Анатолий Исаев – о бомбежках, украденном золотом голе, договорных матчах и о том, что такое «а-ля-монтре».

– Анатолий Константинович, давайте начнем с самого начала. Как в вашей жизни появился футбол?

– Во дворе появился мяч, мы его начали гонять. В те времена мяч – это было неописуемое счастье. Человека, у которого он был, мы носили на руках – он всегда участвовал в игре, даже если играл очень плохо. Зимой мы спокойно могли играть и консервной банкой, и чулком – главное, чтобы бегать и что-то пинать. Никакого футбольного поля у нас не было – носились по пустырю, а деревья или портфели выполняли роль ворот. Высоту определяли сами, на глаз – достал бы вратарь рукой или не достал.

– Откуда появлялись мячи?

– Мы тоже думали: «Откуда они их берут?» Наверное, ребята были из зажиточных семей, может, им привозили откуда-то. Мы особо не ходили по магазинам и не выясняли, есть там мячи или нет, но я не помню, чтобы они где-то в Москве продавались.

– Вы сразу начали играть в поле или пробовали в воротах?

– Нет, в ворота меня никогда не тянуло. Я любил обыграть соперника, а что такое защищать ворота, я не представлял.

– Во дворе были лучшим?

– Да. Не только во дворе, а во всем районе. Бывало, приходили играть в соседние дворы, меня там уже знали, сразу брали в любую команду. А потом я учился в школе №550 на Полянке, где тоже местные ребята постоянно играли. Помню, бегал там Саша Сигал, который впоследствии был доктором сборной СССР по футболу. Подпольная кличка у него была Марик, и он там был лучше всех. Вот мы с ним там и соперничали постоянно за звание лучшего. Я обожал футбол – больше ничего не интересовало. Помню, забежишь домой, хлеба черного откусишь, воды из-под крана попьешь, и снова на улицу мяч гонять. Мы ведь и до войны очень бедно жили. А уж потом…

– А потом наступил 1941-й год.

– Да, пришла война. Мне тогда было девять лет, и я был ответственным за пищеблок дома. Помню, у нас в доме была булочная, мы с пацанами с ночи вставали в очередь за хлебом – чтобы не уснуть, играли в прятки, в жмурки, в другие какие-то игры, а утром хлеб получали первыми. Мать просила, чтобы я брал бублики. По воскресеньям я ездил за 100 километров от Москвы в Михнево, там продавал их и оттуда вез картошку. Все рынки в Москве тогда были закрыты, поэтому приходилось совершать такие дальние поездки. Морозы зимой 41-го года были запредельные, а я ехал на поезде на подножке – до сих пор не понимаю, как я ни разу не свалился оттуда. Ночь не спишь, потом в поезде обнимешь перила, на руке висит мешок с лепешками, и вот так едешь. А из Михнево вез картошку. Ее там на улице продавали, она была вся черная, замороженная, а мы все равно ели. Она сладкая была, вкусная. Тогда все казалось вкусным.

– Ни разу не было такого, чтобы по пути в тайне что-нибудь съесть?

– Нет, никогда. Характер вырабатывался каменный. Был случай, который я запомнил навсегда. Утром взял хлеб в булочной, а вечером пришла мать, достает и видит, что остался совсем маленький кусочек – я не выдержал и съел большую часть. Она посмотрела и сказала: «Сын, тебе не стыдно?» И вот это слово «стыдно» вырубило моментально – на всю жизнь запомнил. Жрать хотелось, в мешке были свежие бублики, от которых вкусно пахло, но терпел, не ел. А вообще я благодарен матери, что мы никуда не уехали. Помню, захожу в октябре 41-го в парикмахерскую, никого нет, помазки лежат. Тогда половину города эвакуировали. Завод Сталина, на котором мать работала слесарем-сборщиком, тоже был почти весь эвакуирован в Курганскую область, и мы уже готовы были уехать, но в последний момент почему-то остались в Москве.

– Какой отрезок военного времени был самым тяжелым?

– Я не понимал тогда всю серьезность ситуации. Помню, мы ехали от бабки, которая на Покровке жила, и вдруг тревога – бомбежки с воздуха. Сирены звучать на улицах, все бегут в бомбоубежища, а мы почему-то решили пойти домой. Вокруг осколки падали, шел ливень, но мы бежали к нашему подъезду. Кое-как все-таки добрались – я мокрую одежду снял, сел на кровать, и вдруг как шарахнуло. Жили мы недалеко от здания ГОЗНАКа – туда, видимо, самолет и бил, но попал рядом, метрах в 300 от нашего дома. Я раздетый сижу на кровати – а у нас дверь навылет, окна выбило, дом весь ходуном заходил. Тогда в каждом переулке стоял милиционер, и во время той бомбежки взрывной волной стоявшего в нашем дворе отбросило в стену дома, он скончался. Молодой парень был. А нам повезло. Мы, кстати, жили рядом со школой НКВД – никто не знал, что там происходит, черные машины постоянно заезжали внутрь, палили по ним периодически. Но нас, к счастью, ни разу не задело.

– Что для вас было самым трудным во время войны?

– Для меня, для пацана – жратва. Я готовил лепешки и не ел их – надо было оставлять на всех. Однажды я вообще приготовил лепешки из отрубей. Они и так противные, а я еще и не посолил их – откуда мне было знать, что надо солить? Но ничего, съели.

– Чем еще занимались во время войны?

– Мы постоянно дежурили на крышах, должны были контролировать обстановку. Были списки, когда и кто дежурит. Мать меня брала с собой для подстраховки. Если сбросят, например, бомбу-зажигалку, у меня были специальные здоровые щипцы – подхватил ее и в воду или просто с крыши сбрасывали вниз – народу ночью все равно не было. Однажды мы с пацанами играли на улице и нашли бомбу. Она лежала красивая такая, яркая, серебристая. Я отлично понимал, что это бомба, а вот о том, что она может взорваться, как-то не подумал. Взял ее с собой и принес домой, спрятал на кухне под стол. Матери дома не было – кому показать, с кем посоветоваться, что с ней делать? Она пролежала дома где-то сутки, мать уже пришла домой, и вдруг звонок в дверь. Она открывает, а там милиционеры и два пацана со двора: «Вон, у него бомба» – кричат. Мать ничего не понимала, и тут я несу ее с кухни. Все в шоке были. А потом я подумал: «Елки-палки, я ведь мог весь дом спалить!»

– Вернемся к футболу. Война кончилась, и у вас появилась возможность полностью сосредоточиться на спорте.

– В детстве я вообще не думал о том, что могу попасть в команду мастеров – бегал, играл, мне нравилось. А после войны мне было уже 14 лет, просто гонять мяч во дворе немного надоело. В 100 метрах от дома был клуб «Салют» – от завода «Красный пролетарий». Я пошел – меня не принимали, говорили, менталитет не тот, не футбольный. Но я там постоянно тусовался, ждал шанса. Помню, что первый матч сыграл на стадионе «Локомотив» на Лосиноостровской. Мы проигрывали 0:1, не приехал кто-то из игроков, и меня выпустили на поле. С моей подачи забили ответный гол, и с тех пор я стал играть, как ни странно, центрального нападающего. Причем за все команды, в которых выступал.

– На настоящий футбол уже успели к тому времени посмотреть?

– Телевидения не было, мы могли только Синявского слушать по радио. Первым матчем, который я посетил, был «Динамо» – «Спартак». Когда я попал на стадион, был потрясен, как люди умеют играть в футбол. Пробирались на «Динамо» мы, кстати, без билетов.

– Это как?

– Там ворота высокие с острыми штырями, вокруг повсюду конная милиция, но мы все равно успевали проникнуть через первый вход. А потом ведь нужно было еще и на трибуну попасть – мы пробегали по очереди, как только ситуация складывалась благоприятным образом. Там при входе на сектора стояли бабули, проверяли билеты, и когда народу побольше вокруг собиралось, мы раз – и туда.

– Потом вы попали в ВВС (команда военно-воздушных сил, Москва примечание автора).

– Сначала в 1948 году меня звали в «Торпедо». Дом, в котором мы жили, относился в филиалу ЗиС – Карбюраторному заводу. Я на нем работал учеником токаря. Там был торпедовец Вячеслав Николаевич Орлов – он ходил по дворам и высматривал таланты.

– Интересная раньше селекция была.

– Да, не то что сейчас. И кто-то Орлову подсказал, что есть во дворе интересный мальчишка – он меня пригласил. Я приехал на завод Лихачева в день игры, финала Кубка СССР. И меня тут же взяли в автобус – я был в шоке. «Спартак» тогда обыграл «Торпедо» 2:0, а я вручал победителям цветы после матча. Вручал цветы своему любимому «Спартаку» и думал: «Хорошо, что никто не знает, за кого я на самом деле болею».

– Как получилось, что «Спартак» стал вашим любимым клубом?

– За «Спартак» я начал болеть, когда мне сестра подарила спартаковскую майку. Тогда были демонстрации, и 1 мая разные общества выходили на парад. Сестра как раз шла за «Спартак» – так мне от нее досталась красная майка. Я ходил в ней везде, гордился, что я представляю великий клуб.

– Вернемся к «Торпедо».

– Вячеслав Николаевич стал меня уговаривать перейти в школу «Торпедо». Я был согласен, пришел в «Салют» сдавать форму. Там у был тренер Гавриил Григорьевич Путилин. Он собрал пацанов, с которыми я играл, они начали меня уговаривать, некоторые плакали, что я ухожу. Стало так неудобно, и я передумал и остался. Путилин мне сказал: «Только тебя позвали, так ты сразу готов перейти. Играй! Будешь здорово играть – тебя в любом случае заметят, неважно, за какой клуб будешь выступать». В итоге я еще два года играл за «Салют», за юношей. Потом Путилин перевел меня в молодежную команду, а там сильнейшим клубом был как раз ВВС. Мне было 17 лет, мы играли с ними, и обыграли 2:0, а я забил два мяча. А потом, когда я уже играл за первую мужскую команду в «Салюте», меня пригласили в сборную Москвы на матч с ВВС. Мы проиграли 0:5. Их тогда тренировал Гайоз Иванович Джеджелава – он меня единственного из всех подозвал к себе после матча, записал мой адрес, мне дал свой, мы обменялись телефонами. А потом получилось так, что четырех человек из «Салюта», в том числе и меня, забирали в армию. Я поехал к Джеджелаве, он меня выслушал и сказал ехать в военкомат. В итоге меня отправили в Подольск, даже одну игру успел сыграть за дивизию. Уехал я в октябре, а в феврале команда ВВС должна была уезжать на сборы в Сочи. У меня никакой надежды не было, и вдруг кричат: «Там Исаеву телеграмма из Москвы. Командировать на 44 дня в Сочи». Елки-палки, я сразу понял все. В тот же вечер у меня был поезд.

– То есть Джеджелаве хватило одной игры, в которой ваша команда проиграла 0:5, чтобы пригласить вас в ВВС?

– Получается, что так. Я приезжаю на сбор, а там Всеволод Михайлович Бобров – играющий тренер. Я когда его увидел, думал, конец мне. Для меня Бобров – это что-то неописуемое, божество какое-то. Начинаются тренировки, а Всеволод Михайлович все время со мной в паре. Он изначально был расположен ко мне, учил, ругал – очень хотел, чтобы из меня получился футболист. Частенько не подбирал слова, душил меня, а после тренировки подойдет, обнимет, напомнит об ошибках.

– Большим авторитетом пользовался Бобров в команде?

– Это еще мягко сказано. К нему и в ВВС, и позже в «Спартаке» все обращались только Всеволод Михайлович. Он всегда играл до конца. Помню, в спартаковские времена он в первом тайме прокатился лицом по гаревой дорожке рядом с полем, изранил все лицо. В перерыве у него спросили, будет ли он играть второй тайм. Он даже слушать не стал – вышел и положил два потрясающих мяча. Я за ним постоянно наблюдал, как и что он делает, пытался повторять. Наверное, именно Бобров сыграл самую большую роль в становлении меня как футболиста.

– Как дебютировали в ВВС, помните?

– Мы проигрывали после первого тайма 1:2. Василий Иосифович Сталин, который и был создателем общества ВВС, в перерыве сказал: «Ни шагу назад! Все вперед, чтобы была победа!» Мне Бобров говорит: «Давай, раздевайся!» Меня Кондратий забил, бутсы не могу зашнуровать, а он кричит: «Быстрее давай!» Елки-палки, что творилось! Я выскочил на поле и был похож на быка из корриды: вылетел и осматриваюсь. Куда бежать, не знаю. Потом делаю пас Боброву, он в касание обратно – и я забиваю. 2:2 сыграли.

– После этого стали постоянным игроком основы?

– Я много болел. Выпью кефира холодного – у меня сразу ангина. Но когда был здоров, постоянно играл.

– Что за человек был Василий Сталин?

– Мужик потрясающий. Пишут про него черте чего, но на самом деле отличный человек был – и для игроков, и для развития спорта в целом. Очень много делал. Он хотел создать сильнейший в Союзе клуб – был уже и волейбол, и баскетбол, и вело, и мото, и хоккей, и плавание. Он ведь даже женился на пловчихе. С приходом в ВВС Боброва команда играла все лучше и лучше, Сталин его очень уважал. А в 1953 году Иосиф Сталин умер, и разогнали сначала все команды ЦСКА, а потом и ВВС.

– И в 1953 году в 21 год вы оказались в «Спартаке». Сразу заиграли?

– Нет. Сначала играл за дубль. А потом в команду стали приходить новые игроки: Борис Татушин, Владимир Агапов, Михаил Огоньков. Начались перестановки в составе, несколько раз я вышел на замену, а потом постепенно стал появляться и в старте. Но в коллектив вписался достаточно быстро. Помню, возвращались мы из Харькова, захожу в вагон-ресторан пообедать, а там компания из шести человек сидит во главе со старожилом Николаем Дементьевым. Я думаю: «Ничего себе, режим нарушают». А Николай Тимофеевич мне говорит: «Молодой, садись с нами». И наливает рюмку водки. Я отказался, а он мне: «Не пьешь водку, пей пиво, не отставай от коллектива!»

– Вообще, 23-25 лет – тот возраст, когда очень просто поддаться соблазну и начать курить и выпивать. Вы этот путь обошли?

– Уже позже, когда заиграл в «Спартаке», в компании я и выпивал, и курил. Никита Павлович Симонян мне говорил: «Да как ты пил – лучше вообще не пить». Я ее лью, она обратно, я ее снова туда, она снова обратно – не принимал у меня организм алкоголь. Я запихивал буквально внутрь, чтобы компанию поддержать. Сейчас-то я уже 22 года не пью – даже на Новый год покупал себе бутылку пива безалкогольного. И с курением то же самое. А тогда, если выпивали и курили, то только после игры – уснуть было невозможно, вот мы и принимали как снотворное.

– Что пили в основном?

– Я любил коньяк. А водку – не любил. К самогону близко не подходил – даже запах не мог терпеть. Спирт тоже не пил. Помню, у Татушина на дне рождения была бутылка водки и бутылка спирта. И у меня был приятель, который нюхал, где спирт, а где водка. Говорил мне, где что – водки я еще немного мог пригубить, а спирт – ни за что.

– А были в том «Спартаке» люди, которые могли хорошенечко вдарить?

– Уже в конце 60-х был Николай Абрамов – в 25 лет закончил карьеру. Потрясающий был футболист, в 18 лет уже чемпионом Союза стал, играл либеро. Абсолютно незаметен был в игре – все вовремя и четко делал. Быстро получил квартиру, начал выпивать. С хоккеистами спартаковскими много общался. Они летом отдыхают, а он-то рабочий человек. До этого тренировался и за дубль, и за основной состав, а потом еле-еле мог до тренировки основы добраться. Приезжал пьяный, его освобождали. В Тарасовке была койка, а рядом столик. Он пошел спать на койку, упал и ударился об угол стола – все лицо в крови. Мы его отправили домой, а на следующий день матч дубля. Он приезжает и играет лучше всех. Но в итоге талант свой алкоголем убил. Играл за ветеранов, и в 2005 умер на поле от инфаркта.

– А где обычно собирались?

– В основном после матчей сидели в грузинском ресторане «Арагви». Там отдельные кабинки были, а заместителем директора был болельщик «Спартака» Владимир Лукич. Когда видел, что мы заходим, выбегал сразу, сажал нас – обслуживали по высшему разряду. На следующий день после игры у нас всегда была баня, а потом шли в «Арагви», причем не просто выпивали, а сидели и разбирали игру. «В такой-то ситуации ты мне не отдал пас. Почему?» Налаживали взаимоотношения в коллективе.

– Атмосфера в «Спартаке» была хорошая?

– Исключительно хорошая. Были собраны очень порядочные люди, все честные, все друг с другом общались и уважали.

– А что выделяло вас среди остальных, какие были сильные качества?

– Я хорошо бежал, скоростной был. А вот удару я долго учился. Всегда бил со шведы – мне было удобно. А в «Спартаке» мне сказали: «Нет, дорогой мой, нужно с подъема бить, а передачу делать щекой». А я только шведой играл. Мне казалось, что я самый хитрый, потому что со шведы могу в любой момент сделать движение, которое никто не увидит. Но пришлось переучиваться. Правда, шведу не забывал.

– Вы правша?

– Да. Но как-то играл во дворе, с правой ноги пробил в землю – большой палец опух. Попробовал с левой, смотрю – елки-палки, да я же вообще не умею. Начал сначала отрабатывать правильное движение без мяча. Потом взял мяч, в середине двора была будка, и я в нее бил. Потихоньку стало получаться, начал вкладывать силу – в итоге все штрафные я пробивал левой ногой. Была какая-то игра, конец матча, ничья, и я пошел бить штрафной. И откуда-то с правого края подкрутил мяч точно в дальний – там все так и сели.

– В «Спартаке» вы стали двукратным чемпионом Союза.

– Вообще-то, мне положено четыре медали. В 1953 году, когда я только пришел в «Спартак», сыграл всего три игры, и в 1962 году, когда меня выбрали капитаном команды, я тоже играл немного. А тогда, чтобы получить медаль, нужно было минимум 50% матчей провести. Это сейчас даже ни одной игры не сыграй – все равно медаль получишь. Поэтому фактически у меня две медали, но чемпионом в составе «Спартака» я становился четыре раза.

– Как вы попали в сборную?

– После неудачного выступления на Олимпийских играх-52 в Хельсинки два года сборной не было – в итоге ЧМ-54 прошел без СССР. Но в 1954 году было решено все-таки воскресить команду – тогда меня туда впервые и вызвали. Девять человек из «Спартака» было в сборной. В 1955 и 1956 годах готовились к Олимпиаде.

– Тогда как раз была легендарная игра с ФРГ, когда впервые на советской территории прозвучал немецкий гимн.

– Да, это в 1955. Мы ежегодно играли товарищеские матчи с венграми, с той самой «Золотой командой». А тут к нам приехали чемпионы мира 54-го года – ФРГ. Хельмут Ран, Фриц Вальтер, Йозиф Позипаль – для нас, не успевших сыграться, это было большим испытанием. Играли на «Динамо», полные трибуны ветеранов и инвалидов войны – надо было побеждать. После первого тайма проигрывали, но во втором Ильин и Масленкин забили, и мы победили 3:2.

– Обыграли чемпионов мира, причем команду ФРГ. Наградили как-то?

– Нам всем подарили по телевизору. До этого у нас были малюсенькие телевизоры «Ленинград», а тут был большой черно-белый. По тем временам – большое дело.

– Олимпийские игры-1956 в Мельбурне помните?

– Конечно. Мы же тогда выиграли. Это был конец света!

– Только положительные эмоции остались?

– Когда победили, все были счастливы. У меня уже позже была обида, когда награждали. Я и первый мяч на турнире забил, и последний, а меня не оказалось в списке награжденных. Мы вернулись в СССР, газеты напечатали списки победителей, я искал свою фамилию, но так и не увидел ее. Никому ничего не стал говорить – радовался тому, что стал олимпийским чемпионом.

– Вы говорите, что забили последний гол на Олимпиаде. Но в протоколах он записан на Анатолия Ильина.

– Мы играли с Югославией. Татушин прошел по правому краю, обыграл кого-то, а я лечу в штрафную и кричу ему: «Ближняя!» Он мне туда и делает передачу, я в падении перевожу мяч на дальнюю – не бил, а скорее, скидывал затылком. Мяч пошел в ворота, а Ильин подставил ногу. Причем коснулся он его уже после того, как мяч пересек линию. В таких случаях, конечно, футболист не должен трогать мяч. Я ему тогда сказал: «Молодец, что добил, спасибо, подстраховал». Но гол должен был быть записан на меня. Самое интересное, что сейчас все говорят: «Исаев забил тот золотой гол в финале в ворота сборной Югославии». А почему все молчали раньше? Но повторюсь: главное, что мы тогда стали олимпийскими чемпионами.

– В газетах вас тогда не упомянули, но в итоге вас на родине как-то отметили?

– Я награжден тремя орденами: «Дружбы», «Почета» и «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени. Последний мы вырвали у Дмитрия Медведева, когда он был президентом. В 2006 году мы отмечали 50-летие победы на Олимпиаде. Был перерыв между выступлением и ужином. Мы с Парамоновым к нему подошли, и Алексей Александрович говорит: «Дмитрий Анатольевич, Исаев забил первый и последний голы на Олимпийских играх, а ему ничего не дали. Ни ордена, ни медали». Медведев не поверил своим ушам, пообещал разобраться, и на 75 лет мне вручили «За заслуги перед Отечеством».

– Австралия – это ведь другой конец света. Помимо победы, чем-то еще та поездка запомнилась?

– Другой континент, совершенно другие люди. Там была наша колония – во время войны туда отсылали советских военнопленных, тысяч 20 там таких было. Они ежедневно присылали нам газеты – «Комсомольскую правду», «Известия», «Правду», которые там же в Австралии и печатали. Мы идем на зарядку, приходим – лежат газеты, а там черте что.

– В смысле?

– Разная пропаганда. Оставайтесь здесь, хорошая жизнь и так далее. Были люди, которые давно, еще в 17-м году эмигрировали – они с добром приходили. А эти военнопленные занимались гадостями. Когда мы отплывали из Мельбурна, они нам говорили: «Вы через сутки взорветесь».

– С кем вы жили на Олимпиаде?

– С Яшиным. Качалин так распределил, а мы, несмотря на то, что один был спартаковцем, а другой динамовцем, отлично ладили. Мы, кстати, с ним не ходили на открытие Олимпиады – в тот день дежурили.

– Что значит дежурить?

– Мы должны были наблюдать за домом, чтобы никто не залез, никаких эксцессов не произошло. Прямо перед домом была лужайка, по ней бегали кенгуру, а чуть дальше дорога. Прямо у меня на глазах Владимир Куц, советский бегун, разбил машину. К нему приехал корреспондент на «Жуке» («Фольксваген» – примечание автора). Куц ему интервью дал и, видимо, хотел немного прокатиться по олимпийской деревне. Сел, поехал, и вдруг открылась водительская дверь. Он за ней, про управление забыл – и в столб засадился. Вышел, посмотрел – и как рванет в дом. На следующий день он бежал 10 000 метров и выиграл. Пока решали, сколько ему надо платить за машину, Куц через пару дней выиграл и пятикилометровую дистанцию. Корреспондент говорит: «Не надо ничего платить. Я автомобиль огорожу и напишу, что эту машину разбил двукратный олимпийский чемпион. Все будут складывать деньги на новую».

– Посмотреть город хоть удалось?

– Мы мало видели – в основном сидели в олимпийской деревне. Но помню, как-то ехали, смотрим в окно – там поле и огромный экран, а перед ним стоит много машин. Елки-палки, на машинах приехали, смотрят кино – буржуазия какая-то. А еще питание. Приходим в столовую, а там горы клубники, черешни, уж не говоря о шведском столе. Были свои халявщики – проникали с улицы, чтобы покушать. Например, Николай Николаевич Озеров или кто-то из медперсонала – все они жили на пароходе. А потом в деревне поняли, что идет полнейшая халява, и ввели пропуска в наш павильон. Кстати, из-за этого шведского стола многие там пережирали. Был такой штангист Василий Степанов – его в парной закутали, только глаза и нос торчали. Надо было, чтобы он вес сбросил, в свою категорию попал. Или боксер Владимир Сафронов приехал и стал олимпийским чемпионом. Потому что чемпион Союза Ричард Карпов пережрал и не попал в категорию. Я, кстати, был на финале боксерского турнира. Одна группа поехала на баскетбол, смотреть на Уилта Чемберлена, а я выбрал бокс. В тяжелом весе наш Лёва Мухин, под два метра ростом, здоровый, дрался с американцем Питом Радемахером. Так этот Радемахер отмесил Мухина за одну минуту.

– В нокаут отправил?

– Елки-палки, да там не то что нокаут – Мухин полз по канатам в свой угол, глаза косые были. Тогда «Заслуженных мастеров спорта» вручали только олимпийским чемпионам, а ему дали за волевые качества, хотя он был только серебряным.

– Что такое для советского человека тогда было поехать за границу?

– Со «Спартаком» мы ездили на товарищеские матчи в Италию – обыгрывали «Фиорентину» 4:1, с «Миланом» вничью 3:3 сыграли, я тогда забил как раз третий гол. Когда приезжали, носились по магазинам. Суточных было немного, но купить родным что-то хотелось. Втихаря от тренеров бегали и отоваривались. На Олимпиаде хотя бы дали день и 100 австралийских долларов. Покупали в основном шмотки – я вот пиджак себе купил.

– А сколько получали?

– У меня в сборной была самая маленькая из возможных зарплат – 180 рублей. Яшин или Нетто, например, получали по 300 рублей. В «Спартаке» платили 140 рублей, но я, как игрок сборной, в клубе деньги не получал.

– То есть либо здесь, либо там?

– Да. Но в клубе ведь были еще и премиальные, а они иногда получались такими же, как зарплата. Зависели от посещаемости – чем больше народа приходит на стадион, тем больше у футболистов были премиальные. А на «Спартак» всегда хорошо ходили, особенно в Москве. А вот в Ленинграде не очень – там «Спартак» не любили. Мы их обыгрывали постоянно, бывало, по семь забивали. У нас на Кирова, кстати, заваруха была однажды, по-моему, в 54-м году. Я почему-то не играл, сидел на трибуне. Матч с «Зенитом», выиграли 1:0. И был такой момент: идет длинная передача, на нее выскакивают вратарь ленинградцев Леонид Иванов и наш Ильин. А тогда бутсы были с гвоздями, и Ильин, из-за солнца не увидев вратаря, прочесал Иванову по ноге. У того кожа разъехалась, открылась огромная рана – он как увидел, так и заорал на весь стадион. После игры мы уходили с поля – в нас с трибун летели зонты, бутылки, да чем только не швыряли. Орали, кричали, проникли как-то за ограждения, начали кидать в окно нашей раздевалки чем-то. Пришел начальник команды, говорит: «Ребята, не волнуйтесь. Сейчас приедет бронированная машина, мы все спокойно уедем». Приезжаем в гостиницу, ее оцепили и никого не пускали, а вечером у нас должен был быть поезд. В гостиницу звонят, спрашивают: «Когда «Спартак» уезжает? Будем бомбить его!» В итоге приезжаем на вокзал, там тоже все оцеплено – никого нет, одни мы. Спокойно подошли к поезду и уехали.

– С годами в городе на Неве ничего не изменилось – болельщики продолжают выбегать на поле.

– Да уж. После того случая что-то похожее в Ленинграде было и с «Торпедо». Я не знаю тонкостей, но там болельщики проникли на поле и лезли в раздевалки. Милиция начала стрелять в воздух, предупреждать. А болельщики уже с вилами пошли, с лопатами – вскрыли комнату, где лежал инвентарь, и поперли. Но вроде обошлось. Видимо, в Ленинграде менталитет такой, революционный, еще с царских времен.

– В договорных матчах вам приходилось когда-нибудь участвовать?

– Мы вообще не по этому делу были. Я знаю всех людей, с которыми я был в клубе и в сборной, и даже представить не могу, чтобы кто-то из них мог продать матч. За другие поколения я ручаться не могу, но наши руки такими делами не запачканы. Сдать игру – мы и словосочетаний таких не знали.

– Тогда может, в ваше время были какие-нибудь другие «свои» слова, которые вы использовали в разговоре между собой, которые были понятны только вам?

– Говорили «выжать тюбик». Это значило прижать мяч к земле при ударе с подъема. А еще был забавный случай, когда я только попал в дубль ВВС. Мы играли вместе с Валей Бубукиным, а там был тренер Бабич, и он нам говорит: «Мальчишки, вы придумайте что-нибудь, чтобы понимали только вы. Должен один другому пяткой отдать, вы говорите какое-то слово – соперник не знает, а вам все понятно». Мы с Бубукиным договорились, приходим на следующую тренировку, и Бабич спрашивает: «Ну что, подобрали какое-нибудь слово?» Бубукин отвечает: «Когда мне нужно будет Исаеву пяткой отдать, он мне скажет «а-ля-монтре». Бабич опешил: «Что еще за а-ля-монтре? Да пока вы будете это говорить, у вас уже мяч три раза отберут. Нужно покороче – хоп, и все». А Бубукин то ли в каком-то фильме это слово услышал, то ли еще где-то – вот и предложил.

– Из всех футболистов, с кем вам довелось поиграть, кто был самым веселым?

– Бубукин и был. Вот сейчас говорят, что незаменимых нет – его заменить действительно невозможно было. Мы с ним в 1952 году попали вместе в ВВС, потом разошлись – он в «Локомотив», я в «Спартак», но в сборной встречались. Веселее человека я не знаю – всегда мог создать приятную обстановку из ничего. Перед чемпионатом мира 1958 года мы месяц или полтора были на сборах в Китае. Меня же в 57-м году в финале Кубка очень серьезно сломали, но в Китай я поехал вместе с командой – восстанавливался. Научился считать до 100, даже немного говорил – приходил в диспансер и объяснял, какую процедуру нужно сделать. И как-то мы разбирали игру, а Бубукин сидел и строил рожи Кесареву. Начальник команды Владимир Мошкаркин разозлился, что Кесарев ржет, хотел его выгнать – Володька молчит, Бубукина не сплавляет. А Валя сидит без эмоций, как ни в чем не бывало. Вообще, я с Бубукиным и учился вместе, и потом мы всю жизнь очень близко дружили. Помню, сдавали экзамены, у нас была преподаватель – нежная, молодая женщина. Бубукин ее укатал тогда, анекдотами просто засыпал – она под столом сидела, красная: «Бубукин, прекратите!» А он под стол: «Кира Александровна, последний, последний».

– Есть матч, который прочно засел в голове?

– Трудно так сразу сказать. Зато есть гол, который я считаю самым красивым. Это было в домашней игре с действующим чемпионом Италии «Фиорентиной», выиграли 4:1. Четвертый гол, по-моему, это был. Ильин проходит по левому флангу, делает пас чуть назад, в радиус штрафной площади. Туда вбегает Татушин, я ему кричу: «Пропусти!» Он между ног пропустил, и я с ходу приложился – запустил мяч точно в дальний угол. А тогда шел дождь, и вся вода, которая собралась на сетке – бац, и вниз. Красота неописуемая была. У меня тот гол в душе, конечно, остался, но я не знал, запомнил ли кто-нибудь еще. И вот мне недавно Симонян в разговоре о нем напомнил – было приятно.

– В целом вы довольны карьерой?

– Если бы не та травма в финале Кубка-1957, когда мне буквально наизнанку вывернули правый голеностоп, то был бы полностью удовлетворен. Очень долго приходил в себя после нее – на чемпионат мира-58 не попал, чемпионом Европы в 1960 тоже не стал. Боль была неимоверная – после травмы передачи делал правой, а бил с левой. Но я олимпийский чемпион, дважды, а может, и четырежды чемпион СССР, дважды серебряный и дважды бронзовый призер чемпионата СССР, обладатель Кубка СССР – мне грех жаловаться.

– Много стран объездили?

– Да весь мир. В Африке был – со сборной Москвы ездили в Египет. Потом с «Шинником» ездил в Нигерию, в Того, в Камерун, в Мапуту даже был – это столица Мозамбика.

– Анатолий Константинович, вы за 2,5 часа разговора назвали мне столько фамилий с именами и отчествами, все истории в подробностях рассказали. Как вы столько помните?

– Да я сам удивляюсь. Помню, в «Шиннике» был тренер Акимов, бывший вратарь «Торпедо». Он когда начинал рассказывать что-то, я балдел: «Как вы можете все запомнить?» Видимо, как-то все отложилось. Ты меня расшевелил, потихонечку все всплывает.

– Сейчас читаешь интервью ветеранов – большинство жалуется на отсутствие внимания и бедность.

– Олимпийские чемпионы не могут жаловаться – у нас нормальные пенсии. Недавно болельщик прислал плазменный телевизор – теперь футбол на большом экране могу смотреть. Только жить и жить, но, к сожалению, лет уже много, каждый день может стать последним. Симонян сказал: «С нами может случиться все что угодно». 82 года – это все-таки возраст. Но я каждый день обязательно гуляю, разминаюсь. Машина есть, старенькая Audi, но я на ней не езжу – в основном на метро и пешком, чтобы не закостенеть.

http://www.eurosport.ru/football/world-cup/2014/story_sto4283264.shtml

История в фотографиях. Анатолий Исаев

Чемпионат.com, 12 июня 2015 года
Количество просмотров: 1135

Фото

Десятый выпуск нашей фоторубрики посвящён Анатолию Исаеву – нападающему, который стал четырёхкратным чемпионом СССР в составе московского «Спартака». Именно с красно-белыми связана большая часть его карьеры. За «Спартак» форвард провёл 177 матчей и забил 61 гол. Но главное достижение Анатолия Константиновича — золотые медали Олимпийских игр Мельбурна. В 1956 году в финальном матче сборная СССР обыграла команду Югославии со счётом 1:0, а единственный мяч забил как раз Исаев. К слову, тот гол тогда ошибочно записали на счёт Анатолия Ильина. И только спустя долгое время справедливость была восстановлена. После завершения футбольной карьеры Исаев быстро нашёл себя в тренерской деятельности. На протяжении пяти работал помощником Симоняна в «Спартаке» — за время совместной работы тандему удалось завоевать кубок СССР и выиграть чемпионат. Первым самостоятельным проектом Исаева стал «Текстильщик» из Иваново. Исаев завершил тренерскую карьеру почти 20 лет назад в «Тюмени», но остался рядом с футболом – продолжил наблюдать за игрой и переживать за красно-белых. Анатолий Константинович пришёл к месту встречи, немного прихрамывая — все уже привыкли к его тросточке, – но при этом всё равно выглядел бодрым. А его рассказ о жизни получился многословным, ярким и живым. Итоговая фотоистория – перед вами.

Играю в русский хоккей за завод «Красный пролетарий». На его базе был создан футбольный клуб с одноимённым названием, где я и начал футбольную карьеру. В хоккей я играл хуже, чем футбол. Но я умел быстро бегать, это мне помогало. В послевоенные годы старался уделять внимание почти всем игровым видам спорта: баскетболу, волейболу, хоккею с мячом, лапте и футболу. Хоккей с шайбой я не очень уважал. Я даже не мог поднять шайбу. А вот благодаря русскому хоккею я стал более крепким. Кстати, когда я играл за футбольную команду «Красного пролетария», меня кто-то заметил и пригласил играть за «Торпедо». Я собрался переходить в этот клуб. Но некоторые партнёры по команде очень расстроились, что я ухожу. Кто-то, по-моему, даже заплакал. Мне стало настолько жалко их, что я решил не переходить в «Торпедо» и в итоге принял решение остаться.

Подольской район. Посёлок Кузнечики. Военно-воздушные силы. В тот год стал военнослужащим. C ребятами на фото служил в одной роте.

Команда ВВС. Я – третий справа. Расскажу о том, как я оказался в этой команде. Дело в том, что в 1951 году меня пригласили в сборную Москвы. Тогда нам предстояло на стадионе ВВС в Тушино играть против команды мастеров ВВС. Мы потерпели поражение со счётом 0:5. Но после той игры ко мне подошёл тренер команды ВВС Гаиоз Иванович Джиджилава, записал мой адрес и оставил мне свои координаты. В то же время моим товарищам, с которыми я играл, прислали повестку в армию, а меня оставили до особого распоряжения, поэтому я вместе с ребятами отправился к нему домой. Я объяснил Гаиозу Ивановичу ситуацию, и он сказал: «Значит, завтра ты вместе с ними идёшь, забираете документы в военкомате и направляетесь в штаб ВВС». Вот так я стал военнослужащим и вскоре начал играть за команду ВВС.

Дом отдыха ВВС в Марфино. С Валентином Бубукиным терзаем рябину. Нам, ветеранам, тяжело без Вальки. Мы 60 лет шли с ним вместе и были близкими друзьями. Бубукин был очень весёлым человеком. Помню, за две недели до смерти он мне позвонил и начал рассказывать какой-то анекдот. Бубукин веселил всех. Ко всему прочему он стал легендой «Локомотива».

Стадион «Динамо». В 1953 году я перешёл в «Спартак». На фото слева направо: И. Нетто, В. Тучкус, Ю. Седов, С. Сальников, А. Парамонов, А. Маслёнкин, М. Огоньков, Н. Паршин, А. Ильин, А. Исаев, Б. Татушин. Игроки «Спартака» с цветами. Перед каждым матчем мы дарили команде противника цветы, и нам в свою очередь тоже преподносили букеты. Перед стартовым свистком мы их бросали зрителям на трибуны. А в «Спартак» я попал при следующих обстоятельствах. В 1952 году на Олимпийских играх в Хельсинки сборная СССР в рамках 1/8 финала уступила команде Югославии по итогам двух матчей. В связи с этим поражением Сталин принял решение расформировать военные команды. Ведь костяк сборной состоял из игроков ЦДСА и ВВС. После расформирования ВВС нас перевели в команду из города Калинин – МВО. Через месяц в 1953 году её тоже разогнали. С МВО мы тренировались на стадионе в Лефортово. Рядом с ареной стояли два дома, где находились раздевалки. И вот в один из дней на стадион приехал на тот момент главный тренер «Спартака» — Василий Николаевич Соколов. Он пригласил меня втихаря поговорить за дом и сделал предложение о переходе в «Спартак». А моя мама тогда работала на заводе имени Лихачёва, поэтому её агитировали на то, чтобы я перешёл в «Торпедо». Но я болел за «Спартак». Переход в «Спартак» — это было что-то необыкновенное. Ведь в военной команде я был младше всех по званию: все уже получили лейтенантские погоны, а я был сержантом. Нужно было соблюдать субординацию и честь отдавать. А в «Спартаке» я ощутил полную свободу. Сразу стал с такими великими игроками, как Игорь Нетто, спокойно общаться. Меня приняли так, как будто я играл за красно-белых уже 100 лет.

Стадион «Динамо». Сборная СССР играла товарищеский матч с командой ФРГ, которая в 1954 году завоевала Кубок мира. Хельмут Ран, Фриц Вальтер, Йозиф Позипаль — в составе у немцев были сплошные звёзды. Однако тот матч мы выиграли со счётом 3:2, а победный мяч забил Анатолий Ильин.

Ленинград. Стадион имени С.М. Кирова. Международный турнир III дружеских игр молодежи и студентов. Во втором туре группового этапа сборная СССР встречалась с командой Индонезии. Этот матч мы выиграли со счётом 6:1, а хет-трик оформил Эдуард Стрельцов. Я в этой игре забил второй мяч.

Москва. «Лужники». Международный турнир III дружеских игр молодёжи и студентов. В тот день сборная СССР играла в финале с командой Венгрии. Мы обыграли венгров со счётом 5:1, а я забил один из мячей. Считаю, что Венгрия должна была выиграть чемпионат мира в 1954 году, но в игру с Германией вмешался дождь. Лишь погодные условия помешали той команде стать чемпионами мира. Если говорить о главной звезде сборной Венгрии – Пушкаше, то могу сказать, что он обладал уникальной техникой. Из нападающих того времени мне больше всех нравился этот форвард. Он всё ногами делал как руками.

«Спартак» играет против «Динамо». Борюсь за верховой мяч с легендарным вратарём — Львом Яшиным. Удивительно, но в этом эпизоде я прыгнул даже выше голкипера. С Яшиным постоянно жили в сборной в одном номере — на Олимпийских играх в Мельбурне, например. Он был очень приятным человеком. Яшин в первую очередь научил меня хорошо относиться к другим людям.

В тот год «Спартак» стал обладателем Кубка СССР, обыграв в финале турнира «Торпедо» со счётом 1:0. Единственный мяч забил Никита Симонян, а я отметился голевым пасом. До меня наконец-то дошла очередь подержать хрустальный кубок. Перед матчами мы всегда старались уединиться и ни с кем не общаться. Я перед играми спал, а другие не могли уснуть.

Тот год стал для «Спартака» одним из самых удачных – мы выиграли Кубок СССР и стали чемпионами страны. На верхнем фото слева направо: старший тренер команды Николай Алексеевич Гуляев, Иван Мозер, Никита Симонян, Валентин Ивакин, Cергей Сальников, Алексей Парамонов, тренер команды Виктор Иванович Соколов, начальник команды Николай Петрович Старостин (верхний ряд), Анатолий Солдатов, я, Виктор Чистяков, Анатолий Ильин, Игорь Нетто, Анатолий Маслёнкин (нижний ряд). В коллективе у нас было очень хорошее взаимопонимание. Если играли в Москве, то на следующий день после матча мы обязательно шли все вместе в баню, а потом — обедать в ресторан «Арагви», где проводили полный разбор игры. Дружба, взаимопонимание и мастерство игроков делали из той команды серьёзную силу. Выручка – огромное дело. Такое отношение даёт результат. К тому же тогда в составе «Спартака» было 10 олимпийских чемпионов. Была где-нибудь такая команда? Я не обнаружил.

В аэропорту. Летим на игру. На фото рядом со мной тренер «Спартака» Николай Тимофеевич Дементьев и полузащитник «Спартака» Анатолий Маслёнкин. Маслёнкин был уникальной личностью. На футбольном поле обычно делают подсказки, но он плохо слышал, поэтому ему никто не подсказывал. Однако Маслёнкин умел мыслить на несколько шагов вперёд и предугадывать ситуацию. Что касается Дементьева, то он выдавал на лучшего бомбардира в истории «Спартака» Никиту Симоняна такие передачи, что тому ничего не оставалось, кроме как забить гол. Он обладал чутьём передачи. А тренером Дементьев был немного вспыльчивым, так как любил «Спартак» и стоял горой за клуб. Его убивало, если кто-то выходил на поле не полностью мобилизованным. Также Дементьев учил нас, как начищать бутсы. Если ты не начистил их вовремя, он выгонял с тренировки. Ко всему прочему Николай Тимофеевич был потрясающим шутником. Вспоминается такой случай. Как только я стал игроком «Спартака», сразу поехал на первый матч в Харьков играть за дублирующий состав против «Локомотива». А на ту игру собрались такие опытные футболисты, как Николай Дементьев, Валентин Емышев, Николай Паршин и другие, а из молодых на матч поехали только Владимир Агапов и я. После той игры мы возвращались поездом домой, и я пошёл обедать в вагон-ресторан. К тому времени за столом уже сидело шесть опытных спартаковцев. Они меня увидели, и Дементьев сказал: «А ну-ка, молодой, подойди сюда. Садись за стол». Он мне сразу наливает 50 грамм водки. Я ему говорю: «Николай Тимофеевич, я не пью». На что Дементьев сразу выдал: «Не пьёшь водку, пей пиво, не отставай от коллектива!» Такие прибаутки постоянно возникали у него в голове.

Греция. Афинский акрополь. «Спартак» прибыл на товарищеские матчи перед сезоном. Акрополь — грандиозное сооружение.

Кипр. Весенний сбор. «Спартак» выиграл очередной контрольный матч и завоевал Кубок. Тогда меня неожиданно выбрали капитаном команды на эти игры. Ведь капитаном того «Спартака» был Игорь Нетто. Что касается самого Кипра, то эта страна мне прежде всего запомнилась обилием фруктов. В один из дней всех спартаковцев пригласили на плантацию. Тогда каждому игроку вручили по ветке с апельсинами. Мы положили «подарки» на плечи и потащили их домой. Я так объелся этими фруктами, что у меня даже чесотка началась. Но вскоре, правда, всё прошло.

Нигерия. В тот год я уже выступал не за «Спартак», а за «Шинник» — последний клуб в моей карьере. В Нигерию мы приехали играть контрольные матчи. На фото — выходим на товарищескую игру в этой стране. Тот матч мы выиграли со счётом 3:2, а я оформил дубль. Но после той встречи написали, что поражение нигерийской команды – дело случая, и поэтому назначили вторую игру. Следующий матч мы тоже выиграли. На этот раз со счётом 2:0. Тем самым мы успокоили эту команду, чтобы она больше не суетилась. Во времена «Шинника» я уже не хотел играть, у меня были больные ноги. В связи с этим главный тренер команды Анатолий Михайлович Акимов мне даже говорил: «Не нужно приезжать на тренировки, приезжай только на игры». Но у меня имя есть. Как я мог не приезжать? Я прямо сказал тренеру: «Нет, я буду тренироваться».

Спортивный журналист и писатель Константин Сергеевич Есенин, сын поэта Сергея Есенина, написал в 1968 году книгу «Футбол: рекорды, парадоксы, трагедии, сенсации», в которой сделал такую иллюстрацию.

В 1965 году я вернулся в «Спартак» в качестве тренера ДЮСШ, а уже через два года стал помощником Никиты Симоняна в главной команде. На фото — «Спартак» едет на игру. В автобусе можно увидеть таких игроков, как Папаев, Ольшанский, Логофет, Осянин и другие. Если ехали на матч, то мы обычно не разговаривали: кто читал газету, кто смотрел в окно, кто спал.

«Спартак» в очередной раз завоевал Кубок ССCР. На фото слева направо: Николай Киселёв, Евгений Ловчев, Василий Калинов, Вячеслав Егорович, Михаил Булгаков, врач Роман Барсуков, я, Анзор Кавазашвили, главный тренер команды Никита Павлович Симонян, начальник команды Николай Петрович Старостин (верхний ряд), Сергей Ольшанский, Виктор Папаев, Галимзян Хусаинов, Джемал Силагадзе, Геннадий Логофет, Виталий Мирзоев, Николай Осянин (нижний ряд). Идейным вдохновителем той великолепной команды был Хусаинов. Его любили ребята. Они прислушивались к нему. Хусаинов обладал колоссальной работоспособностью как футболист и был ответственным человеком.

Непередаваемая радость команды от победы в Кубке CCCР. Игроки не удержались и начали подбрасывать в воздух главного тренера команды – Никиту Симоняна. После того триумфа мы поехали праздновать победу в ресторан. На мероприятие решили пригласить Всеволода Боброва и бывшего главного тренера красно-белых Владимира Ивановича Горохова.

Волгоград. «Текстильщик» из Иваново в полном сборе на Мамаевом кургане. Как не посетить это место, будучи в Волгограде? В том году мы заняли во втором дивизионе первое место в своей зоне и играли с «Динамо» (Барнаул) и «Ротором» за право выступать в Первой лиге. У волгоградского клуба на выезде мы выиграли со счётом 1:0, а у себя дома уступили 1:2 и остались во втором дивизионе. Я был виноват в том поражении, так как назначил игру вечером. Но уже в следующем сезоне наша команда решила поставленную задачу — вышла в Первую лигу. Но, увы, нам не удалось удержаться в этом турнире.

Следующим этапом в тренерской карьере стал волгоградский «Ротор», куда я пришёл в 1985 году. В тот год «Ротор» проводил сборы в Сочи, и я вывел команду на субботник. Руководители местной гостиницы попросили нашу команду очистить пляж от больших камней, и мы вместо зарядки с утра выполнили эту работу. После такой «разминки» тренировка всё равно была по расписанию.

«Геолог». Ныне – «Тюмень». В то время команда играла в Первой лиге. На фото в верхнем ряду второй слева – главный тренер команды Рудольф Сергеевич Атамалян. Я – первый справа в верхнем ряду. На тот момент я был начальником команды. Тогда я уже нигде не работал, поэтому Атамалян в 1989 году предложил мне занять этот пост. С удовольствием принял его предложение. На этой должности искал игроков для команды и помогал Атамаляну проводить тренировки. Тогда я фактически был тренером, а не начальником команды. Из знаковых личностей на фотографии есть известный нападающий киевского «Динамо» Виктор Леоненко. Мало кто знает, но он является воспитанником тюменского клуба. Леоненко — третий справа в нижнем ряду. Также на снимке можно увидеть вратаря команды Сергея Оборина, который впоследствии долгое время тренировал «Амкар». Он четвёртый слева в верхнем ряду.

«Лужники». Олимпийские чемпионы и чемпионы Европы – все вместе. Собрались перед играми ветеранов. На фото слева направо: Владимир Рыжкин, я, Виктор Царёв, Анатолий Крутиков, министр спорта Виталий Мутко, Виктор Понедельник, Никита Симонян, Анатолий Ильин, Алексей Парамонов, Валентин Иванов, Владимир Кесарев.

Ресторан в «Лужниках». На фото – с Никитой Симоняном и Евгением Ловчевым. Тогда перед самым Новым годом Женя в первый раз собрал четыре поколения чемпионов «Спартака». Теперь такие встречи стали традиционными. Молодец, что он её устроил. Ведь в принципе разные поколения игроков друг друга не знают. Показательный момент: рядом с моим домом живёт бывший полузащитник красно-белых Андрей Пятницкий. Когда я раньше с ним здоровался, он на меня даже не обращал внимания. Наверное, думал, что я какой-то болельщик. Пятницкий понял, что перед ним Исаев, только после той встречи ветеранов. Важно, чтобы спартаковцы знали друг друга.

http://www.championat.com/football/article-224363-retro-foto-anatolija-isaeva.html