Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Анзор Кавазашвили

Игр за Спартак86
Из них в основе85
Заменен  Заменен5
Вышел  Вышел на замену1
Голы  Забил голов0
Из них с пенальти0
Предупреждения  Предупреждений0
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти0
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения19 июля 1940 года
АмплуаВратарь
Пришел изТорпедо (Москва)
Первый матч8 апреля 1969 года
Фото с игроком

Анзор Кавазашвили: «С детства мечтал играть в «Спартаке»

sports.ru, 22 декабря 2014 года
Количество просмотров: 1191

Фото

Экс-вратарь сборной СССР Анзор Кавазашвили рассказал о том, при каких обстоятельствах в юности познакомился с Николаем Старостиным, почему в 60-х пришлось скрываться от КГБ, а также что подвигло его на работу с африканскими сборными.

- С чего у вас началась тяга к футболу?

- С того же, с чего и у всех мальчишек в южных регионах нашей страны. Там, где тепло, у ребят и выбора-то другого нет, кроме как брать мячик и бежать на улицу с ним. Больше забот у нас не было: сходили в школу, пришли домой, чтобы покушать и передохнуть, и сразу же играть. Воспитание у нас такое было – дворовое.

Именно поэтому я уже в 12 лет создал свою первую дворовую команду, и мы проводили такие любительские чемпионаты в родном городе Батуми. До нас такого никто не делал. Мы собрали с ребятами деньги – скидывались буквально по рублю – и накупили на них краски с майками. Зачем краску? Чтобы покрасить футболки в цвета нашей команды, конечно же! Она у нас называлась «Молния», и мы в составе неё участвовали в юношеских играх ещё до того, как был утверждён турнир «Кожаный мяч».

Конечно, без футбола я жить не могу. Это, можно сказать, моё всё: он дал мне возможность развиваться, как личность, позволил приехать в Россию, обосноваться в Москве и стать фактически русским: и по характеру, и по отношению к нашей земле. Честно говоря, когда я приезжал затем в Грузию, мои друзья ужасались: дескать, от грузина ничего не осталось! Говоришь, мол, по-русски, думаешь, как настоящий русский, даже матом ругаешься по-русски! (смеётся).

- С позицией на поле определились практически сразу?

- Сразу, это правда. Хотя во дворе я играл центрального нападающего, а затем у нас на улицах появились объявления о наборе ребят в спортивную школу «Динамо». Я, конечно же, заинтересовался, пошёл на просмотр. Народу собралось тогда очень и очень много – полный стадион практически.

И команда, как оказалась, у батумского «Динамо» уже практически сформирована – 10 полевых игроков, и только ворота пустую. Ну я и подумал, дескать, на поле уже всё занято, а почему бы мне в ворота не встать? Ну я и попросился, а после игры ко мне тренеры подошли и сказали: «Берём тебя за смелость». Вот так вот я на всю свою футбольную жизнь застрял в воротах.

- Впоследствии вы говорили, что вы нашли свою команду, перейдя в «Торпедо», а в детстве вы о каком клубе мечтали?

- «Спартак». Всю жизнь мечтал там играть, буквально с раннего детства. Причём, это довольно странно было, ведь в Батуми все переживали за «Динамо» тбилисское, а я практически один такой был. Помню, когда мне было лет 13-14, у меня сосед был. Ровесник мой, его Юрой звали. Так вот, у него было радио, и в тот день как раз играли «Спартак» и «Динамо».

Юра дома у себя игру слушал, а я - под окном его во дворе. И тут – «Спартак» забивает, выигрывает, и я кричу: «Ура, «Спартак»! Вперёд!». А он взял и полез на меня с кулаками – знатная заварушка у нас тогда была. С детства я, в общем, за красно-белых. Почему – не знаю.

И с самых младых ногтей мечтал там выступать. Помнится, приехал я как-то в Москву и пошёл искать Тарасовку, чтобы меня посмотрели тренеры. Нашёл, подхожу к воротам, а возле них дедушка какой-то сидит. Ну я и спрашиваю у него, мол, тут «Спартак» тренируется? Он ответил, что да и поинтересовался, кто я такой. «Хочу играть за красно-белых» - говорю я, на что в ответ слышу: «Мал ты ещё, парень. Вот подрастёшь, тогда и приходи». Я немного разозлился и говорю ему: «А ты-то ко такой?». «Я Старостин Николай Петрович, начальник команды» - и вот тут-то я удивился.

Но эмоции взяли верх, и я в пылу бросил, мол, будешь просить потом, всё равно к тебе не приду. Хотя, конечно, мечты поиграть за «Спартак» остались. И я счастлив, что в конце концов мне удалось за эту команду поиграть.

- В 16 лет вы попали в юношескую сборную СССР, в Италии выиграли титул лучшего молодого голкипера на международном турнире, но в тбилисском «Динамо» так и не получилось…

- Нет, я не скажу, что у меня прямо-таки не получилось в Тбилиси. Я пришёл в команду в 57-м году, играл год за дубль, а в 59-м посадил на скамейку нашего основного тогда вратаря Сергея Котриказде. Но в жизни бывает и счастье, и несчастье – и со мной было то же самое. Как только я начал играть хорошо: я одну игру отстоял, три, шесть, семь, и мы всегда выигрывали, а после я умудрился заболеть радикулитом.

Три месяца я был вне футбола, и за это время Котрикадзе успел вернуть себе место на поле, а команда выиграла бронзовые медали внутреннего чемпионата и отправилась в Бельгию на международный турнир, а меня почему-то не взяли. Даже медаль не дали. Я был очень обижен и решил улететь из Тбилиси.

Надел кепку на голову, чтобы в аэропорту не узнавали, и пошёл покупать билеты. На кассе, узнав мою фамилию, приняли решение меня не выпускать. Оказывается, на моё имя внутренними органами было запрещено продавать билеты. Я расстроился, пошёл на выход, начал плакать, и тут мне навстречу идёт мой родственник. Совершенно случайно встретились. Он спросил у меня, что случилось, а после моего рассказа заявил, мол, Анзор, не переживай! Я куплю тебе билет, а ты возьмёшь и прошмыгнёшь на рейс.

Так и получилось – я получил билет и прошёл на самолёт – никто у меня почему-то даже паспорт не спросил. Ну я взял и улетел в Ленинград, чтобы там играть за «Зенит».

- В 60-м году вы решились на переход в «Зенит». Почему именно петербургская команда? Ведь в те годы «Зенит» не блистал…

- Так в «Зените» в те года главным тренером был Георгий Иванович Жарков, который меня тренировал в юношеской сборной СССР. Он вообще своих бывших игроков держал возле себя, постоянно интересовался, как у них дела, и вот, однажды он позвонил мне и спросил: «Анзор, что ты делаешь? Как у тебя дела?». Н я и говорю, мол, Георгий Иванович, я ухожу. Объяснил, что случилось, а после он взял и пригласил меня в Ленинград. Так я и оказался в «Зените».

- О переходе в «Зенит» не жалеете?

- Ни в коем случае, что вы! В этой команде я получил заряд бодрости, потому что в 18,5 лет я в этом северном городе, где на футбольном поле постоянная вода стоит, я играл в основном составе, летал на газоне, плавал, творил всё, что хотел.

И именно поэтому я затем, когда мы дважды против них играли в чемпионате, оказался в «Торпедо». Меня взяли, несмотря на то, что у них тогда был потрясающий вратарь Анатолий Глуходко.

- Вы играли и за «Торпедо», и за «Спартак», и за «Зенит». Скажите, как вам кажется, в те годы отношения между болельщиками были настолько же принципиальные?

- Знаете, я скажу так: тогда была другая борьба. В футболе не было денег, а была борьба структур: военные с силовыми, профсоюзные с военными и силовые с профсоюзными. И если кому-то нужен был какой-то футболист, то «армейцы», например, призывали в армию, а после месяца службы он оказывался вЦСКА.

Так же делали и «Динамо» - ты подписываешь соглашение, тебе дают погоны, и всё, ты уже там, и это практически навсегда. Со мной было примерно то же самое: когда я приехал в «Зенит», то его держал оптический завод – засекреченный объект. И как только в Тбилиси КГБ-шники прознали об этом, то они тут же примчались в Ленинград, чтобы меня арестовать.

Но «Зенит» меня спас: сначала они укрыли меня от преследования, а затем меня отправили в «Пахтакор»на месяц, а команда в это время отправилась на сборы в Индонезию. Я был заграницей, а через месяц вернулся обратно в «Зенит» и закрепился там. Сейчас всё происходит по-другому: заплати деньги, и если игроку сумма нравится, то он идёт в клуб, даже не думая, целесообразный ли этот переход.

Они за большим рублём идут, и именно поэтому у нас сколько игроков в запасе сидят, а вместо них на поле играют более слабые футболисты, но за них заплатили чуть больше, чем за другого, и тренер должен его ставить.

Что же касается болельщиков, то сейчас у нас все понимают, что необходимо заработать деньги. Раньше было по-другому: футболисты получали 130 рублей зарплату, и я 30 рублей в месяц откладывал, а на остальные деньги вся семья моя жила, а на накопления я мог на отдых слетать. Сейчас же просто кошмар: такие деньги платятся…

- Расскажите немного о вашем последнем матче в составе сборной СССР? Правда ли команду после поражения отправили в Нью-Йорк?

- Правда. В чём причина? Всё просто: в то время номенклатура СССР была могучая. Она должна была выполнять требования ЦК, и если руководство страны заверено, что наши футболисты победят, а надежда вдруг не оправдывается, и министру сказать нечего, тренеру сказать нечего. Мы ищем причину, но мы всё равно проиграли, и мы становимся изгоями для собственных же руководителей.

Тогда раз в неделю в Мехико и обратно в Москву летал самолёт, а также был ещё один рейс, который летел из Мехико в Нью-Йорк, а затем уже в СССР. И сразу же после игры нас засунули во второй, и мы полетели в Америку. Там мы пробыли два дня, а после уже вернулись. Наказали нас таким вот образом. И Никита Павлович Симонян в самолёте плакал. Говорил, мол, это до какой же степени нас должны ненавидеть наши же руководители, чтобы поступать с нами так?

- Почему вы так рано закончили с футболом? Всё-таки 31 год – это не возраст для вратаря...

- Думаю, тогда просто моё время вышло. Я устал, мне уже не хотелось играть. Да и была ещё одна причина: в «Спартаке» в игре с «Черноморцем» я заподозрил, что кое-кто решил сдать игру. Нас душили, я брал мяч за мячом. В перерыве я сообщил руководству об этом, но никто выводов не сделал. После этого я решил перейти на тренерскую работу.

Затем на меня вышли из кутаисского «Торпедо», чтобы я там играл, но я сказал, что выступать я закончил, а вот тренером быть готов, но при одном условии, чтобы мне выдали полный карт-бланш. Мои условия выполнили, и я, взяв с собой нескольких футболистов, вылетел в Кутаиси.

- Касательно тренерской деятельности: в своё время вы работали главным тренером сборных Чада и Гвинеи. Почему решились на подобные шаги?

- Всё дело в том, что в кутаисском «Торпедо» я получил удар в спину. Меня просто-напросто предали. Первые восемь игр мы выиграли, а команда у меня была сумасшедшая: я создал коллектив техничный из русских и грузинов. Дисциплина была довольно жёсткой, всё сбалансированно.

И вот, последняя моя игра в ранге главного тренера «Торпедо» у нас была с пермским клубом "Звезда". Мы готовились к матчу, и тут в раздевалку входит знаменитый и мною уважаемый динамовец Всеволод Константинович Блинков. Я обрадовался ему, побежал к нему здороваться и спрашиваю у него, мол, зачем он приехал?

А Всеволод Константинович взял и сказал, что его руководство команды назначило тренером. Вместо меня, представляете? Я удивился, но рук не опустил – сумел настроить команду на матч, и мы разгромили соперника со счётом 3:0. После я решил выяснить ситуацию, но руководство от меня скрылось. Я купил билет и поехал в аэропорт. Там меня догнали, стали уговаривать остаться, обещали компенсацию денежную.

Ещё месяц где-то я пробыл с командой, но затем в коллективе пошёл разлад, а после ещё и пить все начали. Я подхожу к Блинкову и говорю, мол, пьют все! Что делать? А он мне в ответ: «Не нервируй моих футболистов!». Тогда я точно собрал свои вещи, и в Кутаиси меня больше не было.

Ну а затем я отправился в Чад. Знаете, это самая страшная страна в Африке! Самая грязная, самая бедная – кошмар! Там я два года работал, а после начала военных действий там унёс оттуда ноги. Но адаптировался я там, должен сказать, довольно неплохо. Я там даже в футбол играл! (смеётся) У нас были показательные тренировки, и народу собиралось, что удивительно, довольно много.

Но играть на поле без травы в 50-градусную жару – это нечто. Хорошо хоть мы играли рано утром и поздно вечером. Но там же есть ещё один минус – в Африке ровно в семь часов вечера темнеет. Как будто бы по щелчку пальца в это время садится солнце, и на стадионе становится темно, а с освещением-то там проблемы.

После я полетел в Гвинею. Я и там играл ещё – здоровье-то позволяло! Удовольствие от работы с этими командами я получил огромное, и это правда. Всё потому, что с российскими командами после той ситуации с «Торпедо» мне работать не хотелось более никогда.

http://www.eurofootball.ru/article/21649/anzor-kavazashvili-s-detstva-mechtal-igrat-v-spartake

История в фотографиях. Анзор Кавазашвили

Чемпионат.com, 25 апреля 2015 года
Количество просмотров: 1703

Фото

Четвёртый выпуск нашей фоторубрики посвящён Анзору Кавазашвили — вратарю, снискавшему славу и любовь болельщиков сразу в двух московских командах – «Торпедо» и «Спартаке». Большая часть карьеры голкипера прошла в стане «автозаводцев», но из обоих клубов он непременно уходил с трофеями. Будучи голкипером «Торпедо» и «Спартака», Кавазашвили по два раза выиграл чемпионат и Кубок СССР. И пусть большую часть времени наш герой находился в тени легендарного Льва Яшина, именно он занял место в воротах сборной СССР в стартовом матче ЧМ-1966 против Северной Кореи. На этом турнире Яшин и Кавазашвили выходили в основе через матч. По итогам состязания команда Советского Союза заняла четвёртое место, и в этом достижении была немалая заслуга Анзора Амберковича. 

К слову, Кавазашвили одним из первых попал в Клуб Льва Яшина. На его счету 163 сухих матча. После завершения карьеры игрока голкипер продолжил трудиться на благо отечественного футбола. Некоторое время назад Кавазашвили возглавлял комитет РФС по выявлению договорных матчей, а с 1992 года и по сей день занимает должность президента Всероссийской федерации футбола. 

С Анзором Амберковичем мы встретились в его загородном доме в селе Немчиновка. Двухэтажный особняк, хвойные деревья на участке, три собаки и большая семья – в такой обстановке живёт бывший вратарь сборной СССР. Общались в его рабочем кабинете. Анзор Амберкович достал большую сумку с фотографиями, и мы начали выбирать. Кавазашвили с удовольствием рассказывал о своей карьере, сборной, «Торпедо», «Спартаке» и, конечно, о вратарском искусстве. Итоговая фотоистория — перед вами.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Команда московского «Торпедо» после игры. Стадион «Динамо». На фото Николай Афанасьев,Валерий ВоронинВиктор Шустиков и Валентин Иванов. О чём это мы задумались?..

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Матч «Торпедо» — «Шахтёр» на стадионе «Лужники». Выбиваю мяч в прыжке после острой атаки «горняков». Третий номер на спине у Виктора Шустикова

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Игра в волейбол в Австралии перед контрольными матчами сборной СССР.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Товарищеская игра в «Лужниках». Сборная СССР – сборная Бразилии. На фото Сичинава, Метревели, Кавазашвили и Пеле. Мы проиграли со счётом 0:3. В той игре я вышел на поле при счёте 2:0 в пользу бразильцев и отстоял в воротах второй тайм. Третий мяч в наши ворота забилПеле. Он вошёл по флангу в штрафную площадь, и я понял, что смогу накрыть этот мяч в прыжке. Полетел на левую ногу Короля Футбола, но Пеле умудрился переложить мяч под правую и забить. Он перехитрил меня. До сих пор не могу этого понять. Пеле был выдающимся игроком, его действия сложно было предугадать. Природа наградила его великой техникой.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

В посольстве СССР в Париже. Изучаем свежую газету со Львом Яшиным и Валентином Ивановым. С Яшиным часто жили в одной комнате.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Сборная СССР перед выездом на чемпионат мира в Англию. Дом отдыха «Озёра». Морозов, Шестернёв, Хурцилава, Сичинава, Яшин, Воронин, Банников, Метревели, Малафеев, Золотов (стоят), Гетманов, Серебрянников, Маркаров, я, Пономарёв, Численко, Банишевский, Афонин (сидят).

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

C главным тренером сборной СССР Николаем Петровичем Морозовым и Николаем Люкшиновым. Морозов порой говорил: «Удивляюсь Анзору. Если его на сучок посадишь, то он и на нём уснёт. У него настолько сильная нервная система». Я всегда был спокойным человеком, и это качество по жизни мне помогало. Морозов был очень эрудированным человеком, мы прямо рты открывали. 

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Вытаскиваю мяч из дальнего угла на тренировке.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Чемпионат мира в Англии. Едем на первый матч мундиаля с Северной Кореей. Рядом с автобусом стоят тренер сборной СССР Юрий Золотов и старший тренер команды Николай Морозов. Дурачимся, я выступаю в качестве водителя автобуса.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Лидер «Торпедо» Эдуард Стрельцов держит над головой кубок СССР. Всеобщая радость от победы. 

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Московское «Торпедо» — обладатель Кубка СССР. На фото — слева нападающий «Торпедо»Михаил Гершкович, по центру лидер команды Эдуард Стрельцов (с кубком СССР в руках) и я с сыном Роланди. 

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Держу в руках уменьшенную копию кубка СССР и приз лучшему вратарю. Тогда одинаково настраивались как на игры Кубка страны, так и на матчи чемпионата. 

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Буква «Т». «Торпедо» в полном составе встало буквой «Т». В стан «автозаводцев» попал абсолютно случайно. «Зенит» играл против «Торпедо», и главному тренеру чёрно-белых Виктору Маслову понравилась моя игра. Тогда меня и пригласили в «Торпедо». 

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Матч чемпионата СССР «Спартак» — «Торпедо». По моему разумению, Михаил Гершковичостался на бобах, мяч у меня.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

В «Лужниках». Сборная СССР готовилась к игре со сборной клубов Польши. Тот матч завершился со счётом 0:0. На фото рядом со мной Вова КапличныйАлик Шестернёв и Коля Осянин. Шестернёв был гениальным центральным защитником. Считаю его одним из лучших защитников мира того времени. Алик играл не хуже Беккенбауэра. Если бы они вдвоём играли в центре обороны за сборную мира, то это была бы потрясающая пара.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Матч сборной СССР в «Лужниках». Cостав команды (справа налево): Шестернёв, Кавазашвили, Асатиани, Дзодзуашвили, Бышовец, Хурциалава, Серебрянников, Метревели, Ловчев, Нодия, Мунтян. У нас у всех были дружеские отношения в команде. Все были деревенскими, простыми, живыми ребятами. Мы могли сначала выложиться на футбольном поле, а потом пойти выпить или попариться в бане.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Чемпионат мира в Мексике. Я и Геннадий Логофет примеряем во время фотосессии мексиканские сувениры. На чемпионате мира в Мексике у нашей команды был звёздный состав. Мы должны были громить всех и вся. Если бы играли не в мексиканской климатической зоне, а в Европе, то обязательно с таким составом дошли бы до финала. Ведь четвертьфинальная игра Уругвай – СССР проходила в самое пекло. Невозможно было не только бегать, но и просто двигаться. Мундиаль 70-го года был моим. Если бы сборная СССР прошла в полуфинал, то лучшим вратарём чемпионата мира был бы признан я, а не Мазуркевич, вратарь сборной Уругвая.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Команда «Спартака» в полном сборе. Состав команды (слева направо): Папаев, Мирзоев, Ольшанский, Логофет, Хусаинов, Осянин, Силагадзе (первый ряд), Ловчев, Киселёв, Калинов, тренер Исаев, Егорович, врач, я, Симонян, Старостин, массажист. «Спартак» в финальном матче обыграл СКА из Ростова-на-Дону, причём была назначена переигровка. Первый матч между командами завершился вничью – 2:2, а второй — минимальной победой красно-белых – 1:0. Я всю жизнь болел за «Спартак». А под знамёна любимой команды попал совершенно случайно. В конце 60-х годов меня хотели взять в тбилисское «Динамо». Я несколько раз дёргался в связи с этим приглашением. В конце концов довёл до бешенства руководство «Торпедо». Мне заявили: «Да иди в свою Грузию». Я пришёл расстроенный домой, и тут неожиданно раздался звонок от представителя «Спартака»: «Иди к нам!». Я обалдел.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

На фото жена Алла, тёща Татьяна Михайловна с моей кривлякой-доченькой, наша бабушка Лиза и я.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Я и дочь Варвара. Дома в Немчиновке.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Стадион «Динамо». Праздник в честь Яшина. Легендарного Пеле пригласили на эту памятную встречу. На фото рядом с Пеле вдова Льва Валентина Тимофеевна и журналист-международникИгорь Фесуненко, проработавший долгое время в Бразилии. 

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

На фото рядом со мной бывшие спартаковцы Сергей ШавлоАлексей Парамонов и Георгий Ярцев. Я как всегда всех веселю. С Парамоновым сложились очень близкие отношения. Мы дружим семьями. Он очень порядочный и хороший человек. Мы с ним сдружились во время отборочных игр к чемпионату мира в Мексике. Тогда Гавриил Качалин был главным тренером сборной СССР, а Парамонов — его помощником. 

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

На отдыхе в Греции с любимой женой

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

Владелец «Спартака» Леонид Федун приветствует в «Лужниках» ветеранов красно-белых.

.

Фото: Из личного архива Анзора Кавазашвили

В Турции на отдыхе часто устраивают фото-шоу, и на этот раз не обошлось без него.

Алексей Дубровин

http://www.championat.com/football/article-221053-istorija-v-fotografijakh-anzor-kavazashvili.html

Анзор Кавазашвили: Я родился рано утром, когда всходило солнце…

Советский Спорт, 16 июля 2015 года
Количество просмотров: 806

Фото

АНЗОР КАВАЗАШВИЛИ. Ни строчки биографии, ни титулы не расскажут про Анзора Кавазашвили лучше, чем его улыбка и жесты. Он говорит так, как будто произносит тост в честь своего 75‑летия. И живет, похоже, так же.

«ДЛЯ ГРУЗИИ НАВСЕГДА ОСТАНУСЬ ГЕРОЕМ СВОЕГО ВРЕМЕНИ»

– Сами себя на 75 ощущаете?

– Нет! Молодой, активный, двигательные функции дружат с мозгами. Наверное, я особенный, всегда старался быть на виду. Закончил играть – стал тренером, чтобы не сидеть без работы. Всегда работал, всегда в коллективе!

– Жизнь в коллективе ко многому обязывает. После игр ребята шли отдохнуть, расслабиться, выпить... Вы не ходили?

– Нельзя не ходить – сразу заподозрят в предательстве, тем более если тренеры узнают про эти походы. Кавазашвили домой пошел? Значит, он и стукнул. Но можно же просто сидеть, не нажираться. Главное, найти себя после карьеры. Кто-то спивался, кто-то на власть обижался... Работы в клубах, министерствах на всех не хватало, приходилось перестраиваться. Я перестроился. Когда понял, что больше не могу заниматься футболом, ушел в бизнес.

– В каком году?

– В 1986‑м, когда вернулся из Гвинеи. Был первым зампредом Союза спортсменов СССР, потом создал Всероссийскую ассоциацию футбола... Боролся с РФС, а после я в слезах занялся строительством. Генеральный директор с 1995 года. Моя компания «Ваф-Строй» была в десятке лучших в России...
И еще одно: большую роль играет семья. Должна быть умная, понимающая жена, которая осознает, что футбол – сиюминутный успех. Для меня семья многое сделала – жена моя, дочь, теща с тестем. Известные спортсмены все видят в розовом свете. Тебе улыбаются, руки жмут. Но не всегда искренне!

– Футбольная слава помогала в бизнесе?

– Еще бы! Все чиновники знали меня, имя на слуху было. Это сейчас чиновники никого знать не хотят.

– Грузинская диаспора помогала?

– Дело я больше имел с евреями, с армянами, а с грузинами никогда. Почему? Сколько раз с ними связывался, все время меня обманывали. Как ни странно. Я о бизнесе говорю, не о дружбе. Дружба – святое. Но если с незнакомыми грузинами свяжешься по бизнесу – на 100 процентов подведут.

– В 1990‑е слово «бизнес» было равно слову «криминал».

– Бизнес бизнесу рознь. Случались криминальные истории, но нас они не коснулись.

– Охрана была у вас?

– В середине 90‑х. Помню, приезжала бразильская федерация, так я попросил охрану высадить меня не у центрального входа гостиницы «Россия», а подальше. Чтобы никто не видел.

– Отари Квантришвили вы знали?

– Очень хорошо. Это был человек, который по сей день не опознан. Что он делал, чем он занимался, действительно он был криминальный авторитет, в самом деле отбирал деньги у бизнесменов? Я лично не знаю. Никогда не влезал туда, где мне делать нечего.

– Как вы с ним общались?

– Сидели, обнимались, целовались, я у него в офисе много раз был, он мне хотел помочь, назначить меня первым замом у Колоскова. Я отказался.

– Он имел такие возможности?

– Видимо, имел. Я с ним мог и поспорить, мне давало на это право мое футбольное имя. И его это сдерживало. Что ни говори, для Грузии я всегда останусь героем своего времени.

– Квантришвили разбирался в спорте?

– Он борец был, спорт знал очень хорошо. Сидел в зале на всех коллегиях Олимпийского комитета и Министерства спорта, хоть и не входил в эти коллегии. Все первые лица к нему с почтением подходили, здоровались. Он всем помогал деньгами. От Союза спортсменов делали список, я относил ему, он помогал через фонд Яшина.

Анзор Кавазашвили - всю жизнь с мячом

«ПОЛУЧАЛИ НЕ МЕНЬШЕ НЫНЕШНИХ ФУТБОЛИСТОВ»

– Как это – конкурировать с Яшиным?

– Яшин – глыба, и мы, молодежь, с ним не конкурировали. Мечтали хотя бы поравняться с ним. Вот за место второго вратаря сборной мы бились. Была конкуренция между Пшеничниковым, Банниковым, Рудаковым... За 7–8 лет, что я провел рядом с Левой, мне удалось стать основным вратарем сборной СССР.

– Попасть в сборную – это же не финансовый стимул?

– Что вы, иногда в сборной не получали денег. Нам много пообещали на чемпионате мира в Англии, а дали по 100 долларов. В Мексике нас тоже обманули. Считалось, что мы всегда обязаны выигрывать. Но тогда судьи Советский Союз душили страшно. Сейчас сборную России не убивают.

– Когда говорят о зарплатах современных футболистов, забывают, что в советское время сборники тоже были весьма обеспеченными!

– Конечно. В общем, с учетом клубов у нас выходили очень приличные суммы. Мы могли бы по тем деньгам поспорить с нынешними футболистами. Но мы не могли их никуда вкладывать, только на сберкнижку. И после павловских реформ ветераны стали нищими. Я рад, что сегодня игроки хорошо получают, жаль только они из-за этих денег голову потеряли. Можно дурака валять, а потом в другой клуб перейти на еще большие деньги. Как Широков в «Спартаке» – не играл, а тут вдруг появился Галицкий с «Краснодаром». В сборную он уже нулевой пришел.

– Сейчас футболисты хвалятся дорогими машинами, яхтами, женами... Что было высшим шиком в ваши годы?

– Красиво одеться. Только иностранное! Мне было лет 17, когда побывал в Италии. Бриолин купил. Приехал в Тбилиси. У меня были такие узкие красные брюки, зеленая рубашка на трех пуговицах. И море бриолина на кучерявых волосах. Может, кто и смеялся, но многим нравилось. И машины дорогие, конечно!

– Ну, марок машин-то было две-три!

– В Москве, у Южного порта, работал комиссионный магазин, где продавали списанные машины дипломатического корпуса. Мне в «Спартаке» Старостин предлагал зарплату повышенную, премии. Но я сказал – у меня все есть, дайте возможность купить иномарку. Через год взял пятиметровый американский «Форд Тандерберд» со сломанным двигателем. Полгода чинил!

– У кого были машины круче?

– Ни у кого! В 1964‑м, когда появилась «Волга-М21», пошел к секретарю парторганизации ЗИЛа Аркадию Вольскому. Он при мне набрал телефон министра внешней торговли Патоличева: «Анзорчик просит». Тот сразу же позвонил директору Горьковского автозавода. А мы все слышим! «Приготовишь для нашего Анзора – и головой отвечаешь за качество! И машину не своим ходом доставить, а на поезде! И наклейку сделай «Кавазашвили», чтобы никто ее не забрал в Москве». Ни у кого из футболистов такой не было, только в ЦК! Я привез из-за границы на колеса диски сумасшедшие, чехлы красные, радиолу, зеркала!

– Отдыхали в ресторанах?

– Не всегда. В «Торпедо» собирались семейными компаниями, выпивали, но в меру. А в «Спартаке» мы всего два раза посидели – в перерыве после первого круга и потом сразу после окончания чемпионата. Потому что договорились: должны выиграть золотые медали. Но пили по-разному... Коля Абрамов, Вася Калинов из-за этого погибли. Без нас втихаря где-то выпивали. Пару лет по молодости держались, а потом начали сдавать, из состава выпали и запили окончательно.

Вратари сборной СССР на ЧМ-1970 в Мексике: Леонид Шмуц, Анзор Кавазашвили, Лев Яшин  (слева направо)

Вратари сборной СССР на ЧМ-1970 в Мексике: Леонид Шмуц, Анзор Кавазашвили, Лев Яшин (слева направо)

«БОЮСЬ ЗВОНИТЬ, СТЫДНО»

– Игроки после карьеры общались?

– Старались, но психика у людей разная. Иногда человек остается без жены, без работы и начинает меня, успешного бизнесмена, сторониться.

– Есть человек, перед которым вам стыдно?

– Есть. Его фамилия Пирцхалаури. Хочу набрать, а рука не поднимается. В 1987 году у меня сгорела дача, а с ней деньги, документы, много всего. Он позвал меня и за счет строительного треста построил мне даже не деревянный, а каменный 2‑этажный дом!

И когда на меня вышел один «хороший» человек и рассказал, что есть подряд на строительство трассы Москва – Питер, я сразу позвонил Пирцхалаури. Но человек оказался мошенником, взял 500 тысяч рублей и скрылся. Стыдно, не могу звонить... а надо бы!

– Кто из футболистов был вам ближе других?

– Дружил с Валеркой Ворониным, с Сашкой Медакиным, Славкой Андреюком.

– О Воронине столько легенд ходит!

– Замечательный был парень, но его испортили зарубежные командировки. Шведский импресарио Ланц устраивал нам игры за рубежом и таскал Валерку по всем этим кабаре, ночным клубам, давал ему деньги. Валерка был знаменитостью, и тому было лестно появляться с ним вместе. Вот и слетел с катушек, с нами остался таким же, но изменился внутри, начал пить, в аварию попал... Никак не мог взять себя в руки.

– Когда общались с игроками других сборных, чувствовали, что они другие?

– Мы редко общались, только на поле и на приемах. Они действительно отличались от нас. Одеждой, раскрепощенностью. Там все отличалось – люди, дома, магазины. Мы знали, что капиталисты – это зло, но всем хотелось в это зло, чтобы накупить родственникам подарков. Когда нам предлагали контракты, обещали деньги – мы говорили: «Мы же советские футболисты! Зачем нам ваши деньги?». В 64‑м году мы с «Торпедо» были в Австралии, и там за мной бегал один из тренеров ведущего клуба. Предлагал мне миллион австралийских фунтов! Я говорю: «Вы что, у меня дома мама, папа».

– Что везли из-за границы?

– В турне по Южной Америке вместе с Владимиром Пономаревым пошли в магазин. Ланц вместо денег дал нам чек на 300 долларов в торговый комплекс, мы могли на всю сумму взять что угодно. 10 этажей, целый город! И мы с Володей вдруг попали в оружейную секцию. Какое там оружие! Пистолеты, наганы, парабеллумы, нарезные, двустволки, карабины....

У нас слюни потекли! Наганы по 25 долларов. Продавец отказался дать разрешение на вывоз, сказал, надо идти в полицию. В Южной Америке покупали изделия из золота. 1 грамм 1 доллар стоил. Видите печатку на пальце? 43 грамма!

– На таможне вас не ждали?

– Один раз попал. Отец Сашки Левинсона, журналиста из «Советского спорта», передал из Парижа посылку для сына. Прилетаю в Москву, останавливает таможенник. Открыл чемодан, ничего, кроме этой коробки, не тронул: «Что это? Открывай!». – «Не могу, не мое!» Сами вскрыли, там пиджак замшевый и за ним две коробки, в каждой масло для духов в маленьких флакончиках. Они говорят: «Контрафакт». Штраф хотели взять, но я завелся: «Не буду платить! Вон человек, которому вез, пусть он и платит!». Вышел из аэропорта, Сашка – ко мне, говорю: «Звони отцу, спроси, кто на него стукнул». 

1970 год. Мехико. «Ацтека». Матч группового этапа ЧМ-1970 Мексика - СССР - 0:0. Анзор Кавазашвили в эффектном прыжке.

1970 год. Мехико. «Ацтека». Матч группового этапа ЧМ-1970 Мексика - СССР - 0:0. Анзор Кавазашвили в эффектном прыжке.

«ТАНКЕР В НАГРАДУ»

– Африка чем запомнилась?

– Для местных сразу после бога – футбол. А какой народ мы видели в Северной Гвинее! Таких красивых людей нет в мире нигде. Стройные, лица удивительного цвета, губы пухлые, нос маленький и огромные голубые глаза. Ходят грациозно.

– В Африке опасно?

– В таких странах часто бывают попытки госпереворотов. Кланы идут друг на друга. Когда я приехал в Чад, президент у них был из одного клана, а премьер – из другого. До поры до времени все было хорошо, а через полтора года после моего приезда случился переворот. Военные действия, пушки, танки. В Гвинее через год с этим столкнулся.

– Вас охраняли?

– В Чаде нас «крышевал» от правительства полковник Муса. Когда начались военные действия, приехал с охраной, выставил автоматчиков у моего дома. А в Гвинее нам из посольства сразу дали команду уезжать, там все еще серьезнее было.

– Тренировали через переводчика?

– Зачем? Я же отлично знаю французский. В Гвинее мы жили на гособеспечении. В нашем посольстве даже перепугались, боялись – в конце года из моей зарплаты вычтут за все это. Отправили к президенту уточнить. Тот, конечно, сказал, чтобы мы ни о чем не беспокоились, потому что я их гость! Больше того: за мою работу нам от правительства Гвинеи подарили танкер бокситов.

– Вы с влюбленностью про Африку рассказываете.

– Еще бы! Меня и жену мою Аллу обожали. Президент Гвинеи как-то приехал в Москву на похороны Черненко. И я его по телевизору видел, как он с Горбачевым разговаривает. Оказывается, он как раз в этот момент договорился о моем приезде, и через два дня я уже подписал контракт. А успех какой был! Ребята там гуттаперчивые, только лепи. Народ талантливый и трудолюбивый. Игроки по 10–15 километров пешком проходили, чтобы успеть на тренировку. А чистюли какие! Моются постоянно, зубы чистят – какую-то кору для белизны жуют, причем все – от министров до крестьян.

– Вы говорили про семью, но у вас же был первый брак?

– Мне 20 лет было, молодой... Увидел светлую девушку – и вперед. Но у нас не было ни любви, ничего. В 61‑м мы расписались, в 76‑м разошлись. А уже потом, когда карьера закончилась, по-настоящему влюбился в Аллочку. Живу с ней больше 37 лет. Бог наградил семьей, наградил любовью. Дочь у нас замечательная, теща с тестем очень любят меня.

– Вы счастливый человек?

– Я родился рано утром в Батуми… Отец мне говорил: «Анзор, ты родился, когда солнце всходило, поэтому у тебя веснушки на лице». Когда начал играть, предрекали – Анзор, ты будешь звездой! Так и вышло. Стоит заиграть, тут же зовут в команду уровнем выше. Все сборные я прошел.

Всегда работал – и все получалось. И если мне кто-то скажет: хватит работать, иди отдыхай – я отвечу: не дождетесь! Если я пойду отдыхать, сразу умру.

1965 год. Москва . «Лужники». Товарищеский матч СССР - Бразилия - 0:3. Это фото с Пеле Кавазашвили называет одной из самых памятных своих наград.

1965 год. Москва . «Лужники». Товарищеский матч СССР - Бразилия - 0:3. Это фото с Пеле Кавазашвили называет одной из самых памятных своих наград.

Павел Садков

http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/822819

Анзор Кавазашвили: "Они не знали, что Стрельцова лучше не злить!"

Московский Комсомолец, 19 июля 2015 года
Количество просмотров: 1003

Фото

Легендарный вратарь накануне 75-летия принял делегацию "МК" на даче и поведал много интересного про свою карьеру

19 июля — красный день календаря.

Или красно-белый. Впрочем, и черно-белый тоже.

Потому что и в «Торпедо»,  и в «Спартаке», и, разумеется, в сборной СССР болельщики его любили как, быть может, никого — а никто же и не умел так красиво и эффектно ловить мячи, как Анзор Кавазашвили, которому в это воскресенье исполняется 75.

Анзор Кавазашвили:

фото: Наталия Губернаторова

Трофеев у Анзора Амберковича — целый музей.

Наверное, был в истории вратарь более надежный. Вероятно, был лучше обученный.

Такого яркого и своеобразного больше не было точно, да и не будет скорее всего.

Чтобы стать таким — для этого надо было родиться ранним-ранним утром 19 июля 1940 года в Батуми, начать играть в нападении и забивать больше всех, разумеется, а затем, когда будет набор в детскую школу и останется одна вакансия — в воротах, очертя голову броситься туда. И потом так же бросаться в ноги форвардам, постоянно рискуя получить по голове.

Случалось, кстати, всякое: спросишь у Анзора Амберковича про шрам на лице — а тебе в ответ история про нападающего из Кутаиси, кажется, который так железными шипами засандалил, что все в крови было, но мяч-то, мяч Кавазашвили не выпустил, конечно…

На международной, как тогда, в Союзе, говорили, арене, тоже бывало, что попадал в переделки. Да еще и похлеще в чем-то.

«Играли мы в Чехословакии со «Спартаком» из Трнавы на Кубок обладателей кубков, был такой турнир престижный.

Дома выиграли — 3:0. Поехали на ответный матч в Трнаву — а дело-то было в конце 67-го, прямо накануне событий 68-го.

Напряжение уже тогда чувствовалось — ужас, как были настроены против нас. Во всех газетах обещали обыграть — 5:0. Били нещадно, в том числе Стрельцова.

Ну его-то зря, они же не знали, что Эдика лучше не трогать, только злее будет. В СССР-то даже тренеры соперников защитникам перед матчем об этом говорили.

Если его не заденешь, так он, бывало, мяч получит — и спокойно назад отдаст. А зацепишь — разозлишь. Пойдет на ворота как танк — в жизни Эдика не остановишь!

Так и в Трнаве вышло: на нем по двое, по трое висело — без толку. И сам дважды забил, и пас голевой отдал. Выиграли мы — 3:1.

Но мне досталось тоже. Вышел на перехват — в меня соперник врезался. Так, что мяч выронил. А когда подобрал, то по рукам получил.

фото: Наталия Губернаторова

Тогда я одному как дал ногой по заднице! Смотрю, второй на меня — его кулаком встретил. Тут уже толпа летит, Володя Сараев спешит на помощь: «Анзор, держись!»

Куча мала — и вдруг крик Володи: «А-а-а, гады, ухо откусили!» Ну он даже похлеще слово сказал, а не гады, но это в газете нельзя печатать…

В итоге разняли нас во многом благодаря Шустикову — Виктор же вообще никогда не дрался, хотя и его пытались спровоцировать. А судья голландский, когда все началось, аж на другую половину поля убежал.

Самое интересное — меня после игры вызвали в спорткомитет. Не помню уже, кто там был на трибуне, но он сначала мои заслуги перечислил, а потом сказал: «А вот в матче в Чехословакии…» Думал, сейчас продолжит: «…повел себя недостойно!». А тот: «…сумел отстоять честь советского спортсмена». И мне, как и планировалось еще до игры, вручили удостоверение и значок заслуженного мастера спорта!

Потом сгорело все на даче — вместе с фотографиями, дневниками…»

■ ■ ■

Вот как раз к Кавазашвили на дачу (уже давно новую, добрые люди помогли тогда) мы с нашим чудо-фотокором Наталией Губернаторовой и приехали на днях — послушать такие эксклюзивные истории. И познакомиться с замечательным доберманом по кличке Рэмбо — я-то застал еще его предшественника, Рокки…

Рэмбо в основном шалит на улице, в доме ему разгуляться особенно негде, а на второй этаж и вовсе вход запрещен.

Зато карликовый шпиц Риччи и такса Гаврюша («он у нас самый умный») тут как тут — на руках у дочки Вари.

«Вот они — мое счастье: Варварушка и жена Алла, которую мне Бог послал, — улыбается Анзор Амберкович. — Встретил Аллочку и влюбился в нее уже зрелым мужчиной, когда карьеру вратаря закончил и тренировать стал.

Многое прошли вместе: и в Африку ездили, в Гвинею, в Чад, где я работал со сборной, и здесь, когда бизнесом начал заниматься, она меня всегда поддерживала и вдохновляла…»

Впрочем, Кавазашвили — совсем не из тех, кому нужна поддержка в минуты кризисов и душевной слабости.

фото: Наталия Губернаторова

Просто потому что не бывает с ним такого, сдается мне. Слабость — точно не про него. Всегда бодр, подтянут, уверен в себе.

Как в 1956-м, когда он, 16-летний вратарь юношеской сборной Грузии, заявился в Москву. Точнее, в Тарасовку — на базу «Спартака».

«У меня же с детства были две любимые команды: «Динамо» (Тбилиси) и «Спартак».

Вот и приезжаю — на старую еще базу, деревянную. У входа вижу такого пожилого человека.

Спрашиваю: как бы мне со спартаковским руководством поговорить? А он: тебе, мол, зачем, мальчик? Отвечаю, что в «Спартаке» хочу играть. Нет, говорит, тебе еще рано, подрасти.

Тут я ему: «Почему это рано? Ты кто такой?». Да, именно на «ты».

В Грузии так принято — даже к старшим на «ты» обращаться. Если хотят выразить уважение, добавляют «батоно» — господин. К женщине — «калбатоно»…

В общем, оказалось, что это Николай Петрович Старостин. Легенда. Тогда — начальник команды.

И я ему, уходя, бросаю: «Вот даже будешь просить — не приду больше!». Молодой же был, обидчивый, горячий.

Но потом все-таки в «Спартак» перешел — уже после тбилисского «Динамо», «Зенита» ленинградского и московского «Торпедо»…»

Не просто перешли, Анзор Амберкович, но еще и чемпионом Союза стали. Как и до этого — в «Торпедо».

Кубок СССР он, впрочем, тоже два раза выиграл. И двукратно лучшим вратарем страны признавался. И в чемпионатах мира участвовал дважды.

Впервые — в Англии, в 1966-м, где наши футболисты единственный раз в истории добрались до полуфинала, а потом стали бронзовыми призерами. И — в Мексике через 4 года.

И для него тот мундиаль-1970 — конечно, незаживающая рана. По глазам видно, как болит до сих пор…

«Меня ведь тогда уже лучшим вратарем готовились признавать, — вздыхает Анзор Амберкович, когда я — вот же профессию выбрал, а? — вновь начинаю на ту рану сыпать соль. — Брали без конца интервью... Я и вправду в очень хорошей форме был. И на тебе — та игра с Уругваем в четвертьфинале и тот гол…

фото: Наталия Губернаторова

С любимой семьей: тёщей и женой.

Мы там сыграли вничью с хозяевами-мексиканцами — 0:0, а потом уверенно победили в группе Бельгию и Сальвадор. Дальше — жребий: кто выпадет в четвертьфинале — Италия или Уругвай? Мы хотели уругвайцев, которых незадолго до этого обыграли в товарищеском матче на их поле — 3:0. Специально отправили на жеребьевку нашего одесского картежника-«шулера» Валерку Поркуяна, которого считали фартовым. Ну и он не подвел — вот же мы обрадовались!

Но сама игра получилась тяжелая. Тем более назначили ее в самое пекло мексиканское. Хотя несколько верных шансов мы упустили…

А в самой концовке уже дополнительного времени Кубилья упустил (даю сто процентов!) мяч за лицевую линию. Валя Афонин, который был рядом, поднял руку: удар от ворот. Другие защитники тоже выключились из борьбы. Да и я сделал пару шагов в сторону мяча, чтобы побыстрее ввести его в игру — мы же еще надеялись успеть забить.

Как вдруг Кубилья навешивает на Эспарраго — а тот один! Я начинаю пятиться, прыгаю — и понимаю, что не достаю этот мяч. А это — всё! Всё…

Знаешь, я два раза в жизни плакал. Вот тогда был — один из них».

■ ■ ■

Так, наверное, и слушал бы бесконечно: баек у Кавазашвили не перечесть — на любую тему.

И про то, как его, совсем пацана, пытались в Ереван увезти из Батуми, даже хотели фамилию изменить на Кавазян, но мама грудью встала: «В Армению не поедешь!». И про то, как потом она в «Динамо» тбилисское отпускать не хотела — молодой, мол, еще; так специально двух кагэбэшников по такому поводу прислали. И про переход из «Зенита» в «Торпедо» по приглашению великого Деда — Виктора Маслова…

Но — пора собираться: надо же кому-то и в газету все написать, а то была б у нас лучшая работа на земле, если бы этого не требовалось.

На прощание пробуем с фотокором удивительно вкусную белую черешню из сада («я специально накрыл, чтобы птички не поклевали — губа не дура у них»). И любуемся на розы — божественной красоты, Алла сама вырастила.

«Куда же вы? Я вас даже чаем не угостил…» — охает Кавазашвили.

А мы улыбаемся: да разве чай надо пить под такие-то истории?

Впрочем, не сомневаюсь: в воскресенье на юбилее Анзора Амберковича будет все. Как во времена Чехова в Греции (корнями-то он, кстати, оттуда — предок был Кавазисом, переделанным в Кавазашвили).

И я, поверьте, никогда в жизни так не жалел, что не смогу присутствовать на чьем-то дне рождения…

Алексей Лебедев

http://www.mk.ru/sport/2015/07/17/legendarnomu-vrataryu-anzoru-kavazashvili-75.html