Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Евгений Ловчев

Игр за Спартак306
Из них в основе303
Заменен  Заменен24
Вышел  Вышел на замену3
Голы  Забил голов36
Из них с пенальти0
Предупреждения  Предупреждений0
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти0
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения29 января 1949 года
АмплуаЗащитник
Пришел изБуревестник (Москва)
Первый матч8 апреля 1969 года
Первый гол6 октября 1970 года

ФЕНОМЕН - ЛОВЧЕВ

Спорт-Экспресс, 18 сентября 2004 года
Количество просмотров: 1014

Фото

Автора, к сожалению, не обвинишь в спартаковских пристрастиях. Говорю "к сожалению", поскольку было в моей жизни сезона полтора, когда сочинял я уже ближе к завершению восьмидесятых книгу о Бескове - и болел за "Спартак" едва ли не горячее его постоянных приверженцев. И впервые по-настоящему испытал единение с массами. Спрашивают же у героя в пьесе Михаила Рощина, за кого он болеет, а герой отвечает: "Как и весь народ, за "Спартак". В последующие годы я часто с благодарной тоской вспоминал этот случай совпадения во вкусах с большинством.

После того как работа над книгой подошла к концу, отношения мои с Константином Ивановичем немедленно и навсегда распались, а вот с Евгением Ловчевым я как раз в ходе работы над текстом познакомился - и отношения наши сохранились и по сей день. Ловчев заинтересовал меня тогда прежде всего тем, что на конфликт с тренером, отчислившим из "Спартака" 29-летнего премьера, смотрел шире, чем Бесков, не умеющий ничего прощать оппонентам даже по прошествии времени. Хотя все отчетливее понимаю, какой же драмой для Ловчева стало расставание со "Спартаком".

В 1978 году, когда конфликт в "Спартаке" стал достоянием общественности, расположенная к "Спартаку" публика в большинстве своем взяла сторону Ловчева. Как-никак футболист, ставший в сезоне семьдесят второго лучшим футболистом страны, олицетворял к тому времени для этого большинства "Спартак", а великий Бесков, вернувший команду из первой лиги в высшее общество, продолжал быть чужим.

Некогда, в начале своей спартаковской карьеры, Ловчев готов был бросить футбол, обидевшись на тогдашнего тренера команды Никиту Симоняна. У Евгения на поле свело ногу, а заменить его оказалось некем - и Ловчев героически остался, попросил только Николая Киселева поиграть левым защитником. А Симонян героизма не заметил и раскричался на Ловчева из-за того, что выступавший за "Кайрат" Олег Долматов дважды едва не забил "Спартаку". Обиженный Женя на сбор в Тарасовку не поехал, дома сидел. И к нему домой приехал ни больше ни меньше как сам Николай Петрович Старостин. И сказал Ловчеву: "Запомни, Женя, навсегда! Симонян и Старостин еще не весь "Спартак". "Спартак" - душа и аура миллионов людей. И принадлежит им".

Евгений пришел в "Спартак" двадцатилетним, в 1969 году. Из молодежной, экспериментальной команды "Буревестник". Тренировал "буревестников" Всеволод Блинков, в прошлом знаменитый динамовский полузащитник. Но курировал Ловчева в команде врач Николай Алексеев. Он-то и свел его с Никитой Павловичем. Разговор происходил возле выхода из бани у старенького "москвича", принадлежавшего доктору. "Мы следим за тобой, Евгений", - сказал Симонян.

Но следили за Ловчевым не только из "Спартака". После того как "Буревестник" выиграл на Восточной улице у дубля "Торпедо", к Евгению подошел начальник автозаводской команды Юрий Золотов и подкрепил приглашение обещанием трехкомнатной квартиры и устройством переезда матери Ловчева и отчима в Москву. По тогдашним временам - сказочное предложение. И все же, когда при встрече в Лужниках Симонян (с ним, кстати, был и Анатолий Исаев, который уж никак не мог в тот момент вообразить, что в 78-м Бесков уволит его из вторых тренеров за фразу "Ловчеву виднее, как играть") спросил: правда ли, что собрался он в "Торпедо", решение было принято немедленно - Евгений сделал выбор в спартаковскую пользу. При том, что я вовсе не уверен, что в смысле жизненных благ ему пообещали больше, чем Золотов.

Ловчев сразу же заиграл в основном составе - и когда на юге проходил товарищеский матч с "Днепром", то, выбив в подкате мяч то ли у Лябика (Евгений уже не помнит), то ли у Христиана, услышал, как Николай Петрович сказал за воротами: "Ну и скоростина". Кстати, Ловчев и сам долгое время считал скорость основным своим достоинством.

Трения с Бесковым начались у него в семьдесят пятом году. Капитан "Спартака" стал и капитаном в олимпийской сборной, а Константин Иванович, соответственно, ее тренером. И тренеру не нравилась излишняя самостоятельность Ловчева. Но почему бы ей и не быть у игрока, который успел выступить на чемпионате мира, не раз признавался лучшим в своем амплуа и к тому же был безупречен в смысле режима (алкогольный опыт Евгения Серафимовича ограничился двумя бокалами шампанского, выпитого у себя на свадьбе)?

Тем не менее Ловчев приветствовал приглашение Бескова в "Спартак". Он жаждал порядка. При тренерстве Анатолия Крутикова (именно Крутикова, порвавшего ахилл, сменил Ловчев в спартаковском составе, о чем не преминул вспомнить на сравнительно недавнем торжестве в честь собственного пятидесятипятилетия) Евгений был хозяином в команде. Но команде, потерявшей место в высшей лиге.

Бесков, скорее всего, знал о том, что Ловчев приветствовал инициативу его приглашения стать спартаковским тренером. Однако не поверил в преданность Евгения и в согласие лидера с новациями, им предлагаемыми. Отодвигая Ловчева, он боролся, фигурально выражаясь, за изменение привычного всем выражения на спартаковском лице.

Новый тренер хотел строить новый "Спартак" с новыми людьми. Исчезновения, например, опытного Прохорова никто, в сущности, и не заметил - Бесков угадал с Дасаевым. Конфликт же с Ловчевым, как я уже говорил, привлек всеобщее внимание. Но конфликты игроков с тренерами в ту пору, как правило, выигрывали тренеры.

Бесков провел в "Спартаке" двенадцать выразительных сезонов, поставил впечатляющую игру, немалого добился. А все равно остался для спартаковского корпуса чужим. Ловчев, обиженный Константином Ивановичем, полемически пришел тогда в "Динамо". Но тем не менее и по сегодня (сегодня, может быть, особенно) видится всем фигурой, объединяющей спартаковцев нескольких поколений.

 

Александр НИЛИН

http://www.sport-express.ru/newspaper/2004-09-18/8_3/?view=page

Евгений Ловчев: Смотрю на себя играющего – ну Пеле!

Советский Спорт, 29 января 2014 года
Количество просмотров: 1278

Фото

Он уникален. Людей, которые одинаково виртуозно владели бы и ногами, и языком, в нашей спортивной истории единицы. Но Евгений Серафимович умудрился стать своим в журналистской среде. Он превратил свой статус эксперта в профессию и легко может переговорить любого. В юбилейном интервью (29 января знаменитый футболист отмечает 65-летие – поздравляем!) хотелось порассуждать о жизни, а не о футболе. Но в судьбе нашего героя все так перемешалось...

ПЕЛЕ - БОГ, НИКОГО РЯДОМ...

- Ваш возраст...

- Возраст? Да... Превращаюсь в похоронную команду... Хоронил Гилю Хусаинова, Валю Ивакина, Юрку Севидова... Вот Илья Цымбаларь умер...

- Но футбол же с высоты ваших лет стал интереснее? Или наоборот?

- Несколько лет назад звонит друг. Смотрю, говорит, ваш матч с «Кельном». А, Москва, 1975 год, 2:0, я два забил... Он отвечает: да нет – ответный. Конечно. Там меня сбили, я подключился вперед, Валерка Андреев забил, судья еще не засчитал гол в наши ворота.

Я многое не пускаю в голову, многое забываю сразу, с компьютерами на «вы», с телефонами этими... Меня все чихвостят – ты остался в прошлом веке! Но все, что связано с футболом, помню. До минут. И чемпионат мира 70-го года, и что Пеле творил, и другие ребята... Это моя жизнь.

- Можете трезво оценить свой футбольный уровень?

- Я никогда себя не считал выдающимся. Выдающиеся – Альберт Алексеевич Шестернев, Эдуард Анатольевич Стрельцов... Я их, играя, никогда не называл Аликом или Эдиком. Они кумиры. Я нет... Но решил пересмотреть тот матч с «Кельном». Да я – Пеле! Играл левого защитника, а мяч у меня был чаще, чем у кого-либо другого. Скорость у меня была, характер, любовь к клубу... Даже формулу вывел: мяч сам знает, кому доверять на поле, – кто умнее, правильнее, к тому и идет.

Решил показать младшему сыну, а тот посмеялся. Его глазами это белые перекидывают мяч черным... А я-то смотрю глазами того времени!

- Все-таки сейчас футбол лучше?

- Я дружу с Борисом Михайловым, с Володей Петровым. Спрашиваю: почему сейчас так играют? Вы в меньшинстве гоняли шайбу друг другу, а эти сразу выкидывают. Можно же попасовать, убить время... Володя говорит – скорости другие. Но это не оправдание тому, что я сегодня вижу в футболе! Да, скорости выше. Но им же и соответствуют три человека – Широков, Кокорин и Акинфеев.

Я считал себя средним футболистом. А теперь прихожу куда-то: о, легенда. Уже привык, адаптировался. Я прекрасно знаю, кто я и кто вот эти люди. Вот там бог – это Пеле, с ним не сравнится никто. Потом на облаках Беккенбауэр, Платини, Марадона... Потом мы на грешной земле. А остальные? Под землей, видимо... В современном футболе просто нет личностей. А у нас были – хоть в «Спартаке», хоть в «Пахтакоре».

- А где в нашу эпоху есть личности?

- Везде мало... Сейчас сплошной бизнес, и больше ничего. Мой старший сын состоялся как хороший футболист в Казахстане. И вдруг он мне говорит: пап, задумываюсь все время уехать из страны. Нет сил, все везде продается. Меня это убило... Меня в Германии в 1975 году спросили – хотели бы вы поиграть в Бундеслиге? А ведь немцы тогда – действующие чемпионы мира! Ну, говорю, кто же не мечтал играть в таком футболе... На следующий день центральная кельнская газета выходит с шапкой: «Ловчев хочет играть в Германии!». Старостин повел меня в консульство, так там пропесочили меня...

- Как песочили-то?

- Не помню... Как игра проходила помню, а этого не помню.

«Старший сын состоялся как хороший футболист в Казахстане». На фото: лето 2013 года, Евгений Ловчев-старший и Евгений Ловчев-младший. Фото Константина Иванова

ГОВОРЛИВЫЕ ИЗ «СПАРТАКА»

- Если бы вашу игру в 70-е препарировал нынешний Евгений Серафимович Ловчев, острый на язык и быстрый на расправу?

- У меня было уважение. И когда тренировался с Масленкиным в Тарасовке, понимал кто он, а кто я. Хотя был заметный уже, в сборной играл... А когда после свадьбы начался спад – он у всех бывает на второй год, Мартын Миржанов начал меня шарашить в «Футболе»! Зачем, мол, подключаюсь к атакам, это опасно, зона оголяется. Меня это ужас как расстраивало. Николай Николаевич Озеров послушал меня и успокоил – это к голу в твои ворота приводило? Нет? Ну и все! А еще ко мне очень благосклонно относились журналисты.

Да и сам я никогда не выпендривался. Если кого из журналистов, билетеров до метро довезти – всегда пожалуйста.

- У вас правильная русская речь, при том что большинство игроков с языком весьма вольно обращаются...

- Это бог дал. Я часто задумываюсь об этом, ведь я теперь этим кормлюсь и зарабатываю. Но иногда, в силу возраста, видимо, язык немного заплетается.

Моя журналистская работа началась с Пятого канала, куда Гена Орлов позвал комментировать матч итальянского чемпионата. Потом были еще матчи... В «Спартаке»  нас учили раскрепощенно общаться, высказывать свои мысли... Нас много говорливых оттуда – Севидов, Бубнов, Рейнгольд...

- Вы же не только играли за «Спартак», вы же не скрываете, что еще и болельщик.

- Так мы все были болельщиками своих клубов! Финансовые условия у всех были примерно одинаковые, разве что в ЦСКА и «Динамо» были доплаты за звания. И я не могу пойти тренировать ни ЦСКА, ни «Динамо». Мое имя ассоциируется со «Спартаком» – это мой дом, здесь я получал блага, квартиру...

- Подождите. Но болельщик-то как раз от клуба ничего не получает, кроме эмоций.

- Да. Но в наше время не могло быть такого, чтобы за ЦСКА играл болельщик «Спартака». Одно к другому. И изменить никак было нельзя. В 1975-м я полетел со сборной в Цюрих. Только назначили Лобановского, команда на базе киевского «Динамо». В итоге там 10 киевлян играли и я. Я отдал пас Мунтяну, и мы выиграли. Когда мы летели обратно, я понимал, что киевляне будут меня уговаривать. Сижу, глаза закрыл, жду... Подошли, уговаривали. Я говорю – болельщики не поймут! По большому счету, я за счет тогдашнего своего поведения и сейчас живу. Любовь человеческую не измеришь ничем.

- Правда, если придешь в майке другого клуба – ее могли и порвать?

- Да нет... Мы же тренировались кто в чем... Очень дружны были в «Спартаке» – может потому, что выигрывать сразу начали. На следующий день после игры – в баню, потом ресторан «София»...

ПАЛЬТО ДЛЯ ВОРОНИНА

- Трагедия в Мюнхене-72 с захватом террористами израильской делегации вас коснулась?

- Мы в тот день играли полуфинал с поляками. Игра вечером, утром нам как раз рассказывают про теракт, говорят, что в 12 должны взорвать все. Идем в столовую в Олимпийской деревне, видим их на балконе с автоматами, в черных чулках...

- Как же вас пустили? Сейчас бы перекрыли все.

- Но они же конкретно против Израиля выступали. И потом, мы же не были напуганы всем этим, как сейчас. Уехали играть. Разминаемся. Нам говорят – игры не будет, закрылись Игры. Одеваемся. Вбегает Гранаткин (руководитель делегации, вице-президент ФИФА. – Прим. ред.) – играйте, там посмотрим, что будет. Мы ведем – 1:0 после первого тайма, а потом Дейна и Шалтысик забивают два гола, и мы проигрываем. Настроение не очень хорошее. Вернулись – а там уже взлетают вертолеты. Остальное смотрели уже по телевизору, в прямом эфире. Спецслужбы должны были захватить террористов, когда те по трапу пойдут, но что-то не так пошло – и тех расстреляли, и этих... На следующий день – закрытие Олимпиады, траурная церемония на стадионе. Но мы туда не пошли – СССР не поддерживал Израиль. Потом Игры возобновились, мы играли за третье место с ГДР, честно играли, хотя бронзу в случае ничьей и тем, и другим давали. 2:2 в основное время, а там уж мы показали друг другу – не забиваем и откатали по нулям. Народ свистел на трибунах, и потом, когда нам медали вручали, тоже...

«Мое имя ассоциируется со «Спартаком» - этой мой дом». Фото из личного архива 

- Известно, что спортсмены активно везли товары из-за границы. Руководство к этому с пониманием относилось?

- Мы в основном жили тогда не за счет того, что получали. Хотя я получал 500 рублей, когда зарплата у людей была 80. По-разному относились. По меркам того времени мы жили при демократии. Покупали здесь валюту по 3,50 за доллар. Везли что-то себе, женам. Потом уже стали понимать, что можнозаработать – сдать шмотки в комиссионный. Потом пластинки стали возить. Но это пока не поймают. В 72-м году я стал лучшим футболистом страны, и у меня щелкнуло: завтра возьмут с валютой, начнут полоскать мое имя. Больше не возил ничего.

- Не было соблазна?

- Нет. Однажды мне письмо передали, уверяли, что без денег, а смотрю на просвет – там доллары. Не мог отказать, отвез. А второй раз ко мне домой зашел Валерий Иванович Воронин. Я его не знал близко, а тут звонок в дверь. Воронин стоит с каким-то человеком, заходит и говорит: «Вы в Германию едете? Купишь пальто жене, такой-то размер. И мне пальто». Я взял эти деньги, повез их, привез пальто. Больше и не было ничего...

- Это воспитание или зашоренность?

- Воспитание. Мы считали, что наш строй лучший. Потом ездили, видели, как весь мир в джинсах ходит, а у нас еще их не было. «Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей».

Старостин и Бесков не любили друг друга. Бесков нехорошо относился к «Спартаку». И вот играет олимпийская сборная в Югославии. Прилетели в Белград, пошла отоварка – а что-то не так пошло и сыграли 0:0. Бесков на разборе распалился и вдруг начал: да вы, спартаковцы, рвачи, а вот у меня в «Динамо» такого никогда… И тут Николай Петрович говорит: что ты несешь? Что плохого в том, что ребята пойдут, своим женам, детям, родным купят вещи, которых нет у нас в стране? Назрел конфликт. Никита Павлович Симонян увел нас: ребята, свободны.

В тот же год у нас турне. В Германии вратарь Елизаров из «Торпедо» и Валерка Андреев идут с пакетами в гостиницу – а был закон в день игры по магазинам не ходить. У входа сидят Бесков, Старостин и Гуляев. Все, попались. Бесков говорит: «Николай Петрович, я же вам говорил. Вот так они готовятся к играм». Чапай (Старостин. – Прим. ред.) встает и говорит: «Валерий, куда ходили? Что купили?» – «Часы». – «Ого! Хорошие часы! Покажи, где купил».

- Ну... Не сильно это профессионально по магазинам бегать перед матчем...

- Я скажу о профессионализме. Вадик Никонов когда-то написал: «Главным профессионалом был Ловчев». У меня ребенок родился, а мы жили в двухкомнатной квартире, так я на день раньше в Тарасовку уезжал. Не от семьи. Готовиться, чтобы мне ничего не мешало. Мы сами были профессионалы.

БОЛЕЗНЬ ИЗ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

- Есть момент в карьере, который больно вспоминать?

- Вылет «Спартака» в первую лигу. Команда у нас слабая была, чего там. Тренеры Крутиков и Хусаинов – слабые, хотя и заметные игроки. В 1976-м было два чемпионата. В первом сначала даже в пятерке шли. Крутиков говорит – надо попасть в Кубок УЕФА. Я говорю – нам бы не вылететь. Так и вышло. Там и договаривались против нас, но если бы мы в последнем туре в Киеве не проиграли, остались бы. А мы проиграли – 1:3...

Самое страшное после этого – людям в глаза смотреть.

- Договорной матч сразу видите?

- Не всегда... Даже не знаю, есть это сейчас или нет. Иногда вижу косвенные улики. Но эта болезнь из нашего времени.

У нас все друг другу были должны. Московские клубы между собой не договаривались. А так играли две ничьи в сезоне и делили очки – тогда же за победу два давали.  Федерация даже количество ничьих в каждом чемпионате ограничивала... Тогда очень много этого было. И мы в этом во всем виноваты. Вот я ни разу не играл договорняк. Но я играл матчи, где игрался договорняк. А когда пришли хозяева в команды, то уже всё - никому не нужно договариваться.

- Сейчас даже молодежь любит порассуждать, что «раньше лучше было»...

- А я люблю сегодняшнее время! Сейчас талантливый человек может и заработать, и судьбу свою построить. Но все равно я свое время вспоминаю. Я ведь из Крюково, того самого, из песни. В футбол маленьким начал играть с большими ребятами. К нам тренер приехал, взял меня на лыжи. А я всем занимался! Он же посоветовал футболом заняться. И ведь ездили такие вот мужики, искали, тренировали... Покойный Валерка Васильев, вспоминая своего первого тренера, говорил - хороший дядька! И не вспоминал, чему там его учили. Вот такие хорошие дядьки и были тогда социальным лифтом. А сейчас первое, что говорят детские тренеры, - как за такие деньги можно работать... Мне футбол дал возможность стать известным, мир посмотреть, квартиру в Москве...

«В третий раз женился - сработала разница в возрасте. Все-таки 25 лет...». Фото ИТАР-ТАСС

- А что помешало семейному счастью?

- Я женился рано. Татьяна – первая любовь, старшие дети от нее.

Как наши жены приходили на футбол! У них ложа была недалеко от того выхода, откуда выходят команды. Они обязательно дожидались свистка, начала игры и только потом появлялись – чтобы народ мог пообсуждать, где чья жена, кто во что одет...

Прожили мы 20 лет, потом вот случилось что-то. Видимо, со мной что-то – я же в третий раз развожусь сейчас. С детьми полный контакт, а с женами... Вот Рейнгольд с супругой 50 лет прожил! Как с ним можно прожить 50 лет? Или со мной? Мы же бешеные! Думаю, тут все зависит от мудрости женщины, от ее умения раствориться в муже, вот тогда все будет. Во времена мини-футбольного «Спартака» я брал семью на сборы. И был уверен – они со мной, я все для них делаю. А потом жена сказала: ты думаешь, нам это надо было? Ты же с командой был...

Просто ты выбираешь что-то, что главнее в жизни. А нельзя выбирать, что главнее. В какой-то момент ты взрослеешь и понимаешь: жизнь не только в футболе. А я до сих пор даже читаю только спортивные газеты!

- Но вы же пытались строить новые отношения?

- Второй брак у меня был неудачный. Но с большой помпой. Было венчание, свадьба. Гостей известных куча... Под венец нас вели с коронами Славка Малежек и его жена, и на невесте загорелась вфата. Все сразу сказали – плохая примета, и через полгода я попросил у церкви отмены венчания. Мне разрешили. Потом в третий раз женился, но тут, видимо, сработала разница в возрасте – все-таки 25 лет. Поначалу, пока она девчонкой была, все вроде нормально, а уже со взрослой самодостаточной женщиной стало сложнее. Вот это в моей жизни минусы. Остальное – только плюсы! Но в 65 понимаешь, что до конца жизни остаться одному – вещь не очень хорошая... Зато я щедрый человек – все отдал женам!

- Вас не посещала мысль, что футбол не имеет на самом деле того значения, какое мы ему придаем? Ну игра, ну результат... Миллиарды людей даже не знают, что такой матч был.

- Да... Только с возрастом понимаешь, что это всего лишь игра. Как в «Зори здесь тихие» – бои местного значения. Но если бы я снова попал в те футбольные ситуации, относился бы так же. В жизни все так. Разводишься с женой – думаешь, все! Конец света! А через месяц понимаешь, что ничего особенного. Я возраста не чувствую, но, когда слышу, что кто-то умер, задумываюсь. Сколько мне отведено? Это и сын чувствует – приезжать стал чаще. 

Садков П.

http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/679751