Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Немесио Посуэло

Игр за Спартак18
Из них в основе17
Заменен  Заменен2
Вышел  Вышел на замену1
Голы  Забил голов3
Из них с пенальти0
Предупреждения  Предупреждений0
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти0
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения7 июля 1940 года
Пришел изТорпедо (Москва)
Первый матч21 мая 1964 года
Первый гол2 июля 1964 года

Немесио ПОСУЭЛО: МЫ НЕ ИСПАНЦЫ КАКИЕ-НИБУДЬ

Спорт-Экспресс, 17 февраля 2007 года
Количество просмотров: 1132

Фото

Был такой футболист - Немесио Посуэло (правда, все звали его Мишей), в первой половине 60-х выступал в "Торпедо", "Спартаке" и "Зените". Веселый был человек - и играл весело. Но недолго. Потому что его дисквалифицировали по знаменитому "делу" Юрия Севидова.

Десять лет назад Посуэло переехал на историческую родину - в Испанию. Ничего толком с тех пор о его житье-бытье слышно не было. И вот теперь, в этот четверг, с ним в маленьком городке под Мадридом встретились специальные корреспонденты "СЭ" Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ и Максим КВЯТКОВСКИЙ, продолжающие поездку по Испании. 

МАНЕРА И ПЛАСТИКА

Присели мы, чего греха таить. По-русски присели. И даже встречу назначили, как нарочно, у супермаркета, ни о чем заранее не договариваясь. Зашли, купили, что обычно берут российские мужики, чтобы заставить журнальный столик у телевизора, бросили чего-то на сковородку, вскрыли пару вакуумных упаковок, банок каких-то... Часа через два пришла с работы хозяйка. Сварила кофе гостям, оценив видимость застолья. Мы-то были за рулем и при беспробудной работе, а хозяина вечером ждал футбольный матч на деревенском стадиончике. Так что трюк со столиком нужен был больше для атмосферы и для беседы, чем для бесцельной релаксации. Нам показалось - сработало.

На дорожку хозяева принялись собирать пакеты, кромсать бутерброды, словно ехать нам на край света. "Берите, вы в чужой стране. Кто, кроме своих, вам тут поможет? Да и мы не испанцы какие-нибудь..." Хотите верьте, хотите нет: последние слова были сказаны человеком по имени Немесио Посуэло, испанцем по происхождению и по крови, жителем этой страны и подданным ее короля.

Сейчас ему шестьдесят шесть. Он пенсионер, но еще тренирует детей в клубе милейшего городка Велия де Сан Антонио в 12 километрах от Мадрида. По-русски не только самым что ни на есть славянским образом говорит, но и выглядит, и думает, смеем утверждать. Общительный, остроумный, открытый человек, живущий в квартире с картинами русской зимы и храма Покрова на Нерли на стенах, с книгами Бориса Васильева, Пикуля, Ремарка в мебельном гарнитуре, с кварцевыми часами "Маяк" на полке и полуразгаданным сборником кроссвордов в кресле. Разумеется, не испанских. Мобильный телефон по-стариковски хранит постоянно выключенным в вазочке у телевизора. ("Не ношу его с собой никогда и вообще не пользуюсь, чтобы не искали и не трезвонили попусту").

Ни один из нас не застал его действующим игроком. Но вот мнение историка, статистика и постоянного автора "СЭ" Акселя Вартаняна, который помнит Посуэло в деле:

- Он выделялся на поле не классом, как его земляк Августин Гомес, например, а манерой игры. Нет, класс у Посуэло тоже был - и довольно высокий, но привлекал он прежде всего грацией своего испанского обращения с мячом, скоростью и пластикой какой-то латиноевропейской. Даже если бы его фамилия была не столь лирически-роскошной, а сам он не был бы испанцем, Посуэло все равно запомнили бы. Прежде всего - за разницу между его игрой и тем футболом, который раньше принято было считать нашим, советским.

А играл Посуэло главным образом за "Торпедо". С 1959 по 1964 год провел за автозаводцев в чемпионатах 72 матча, забив 24 мяча. В 1963 году получил мастера спорта, и значок этот мы позавчера держали в руках. Еще в его послужном списке - 13 матчей и 3 гола за "Спартак" в 1964-м, а также 5 игр за "Зенит" в 1965-м. И звали его в ту пору не Немесио Немесьевичем, как по паспорту, а просто Мишей. Он и нас попросил так его называть, невзирая на возраст.

ДЕТДОМ

-Как вам живется тут, в Испании?

- Сейчас получше стало. А первый год после того как перебрался сюда в 1996-м, ностальгия мучила со страшной силой. Отец и сестры намного раньше меня в Испанию переехали. Я думал, полегче будет вслед за ними, но тосковал все равно до невозможности. Они-то хоть родились здесь, а я - в Харькове, так что, считай, совсем советский был.

-Ваши родители - из той самой предвоенной волны испанцев?

- Так и есть. Отца вообще здесь считали одно время чуть ли не врагом, замешанным в вывозе из Испании золота на кораблях в 1939 году. Громкая была история. Через много-много лет приехал в Москву однажды министр иностранных дел Испании, пришел в испанский клуб на Кузнецком Мосту и призвал всех возвращаться на родину. Отец спросил про себя. "А как ваша фамилия?" - говорит министр. "Посуэло". "Нет, вам нельзя. Ваш вопрос надо долго улаживать".

-Отец случайно оказался в списках "невъездных"?

- Нет, конечно. Он и в Андалусии принимал участие в повстанческом движении, и в ЦК компартии Испании входил. Когда его на родину все-таки пустили, получал здесь пенсию уже от нашего ЦК, советского. Потому что в свое время руководил очень большим испанским комитетом на ЗИЛе, преподавал в университете Патриса Лумумбы. И в Харькове на тракторном заводе возглавлял испанскую ячейку.

-В футбол вас там учили играть?

- Футбол во мне - из детского дома. Был такой испанский детский дом в Тарасовке, через Клязьму от спартаковской базы. В Москве вообще в свое время испанские школы лучшими были по футболу, только сейчас об этом мало знают. Болшево, Тарасовка...

-А как вы попали в детский дом при живых отце и матери?

- Ну мать умерла от рака, когда мне 8 лет было. А отец, случалось, вдруг пропадал, и все. Женщины, говорите? Какие там женщины - он политикой занимался. В подполье сидел здесь, в Испании. У него школа Коминтерна была за плечами, с юности в этой каше варился. Когда вернулся, даже посадили его. За что - не спрашивайте, он мне про это не рассказывал. А я после Тарасовки переехал в Иваново, тоже в интернациональный детский дом. Там дети всей партийной элиты содержались, которую мы поддерживали по миру. Фильм "Цирк" смотрели с Любовью Орловой? Негритенок тот тоже со мной там жил, у него папа важный коммуняка был где-то в Африке. Нам сытно жилось, грех жаловаться. Многие ведь не знают - русские голодали в своих детдомах, а мы катались как сыр в масле...

В Иванове я и начал в футбол играть. А когда отец получил квартиру в Москве на Автозаводской, началось для меня "Торпедо". Попал в хорошие руки. В 17 лет забрали в дубль с целой плеядой: Гусаров, Сергеев, Доронин, Медакин, Шустиков...

СИБИРЯЧКА

-Августина Гомеса застали?

- Я, ребята, врать не буду, потому что точно не знаю. Подозреваю только. В нашей команде в юношах были и более талантливые, чем я. Но в дубль взяли меня. Сдается, не без протекции Гомеса, который был капитаном "Торпедо" и очень большим уважением пользовался. А отец мой с ним был близок. Может, вот так все было. А может, нет. Хотя игроком я был тогда по-любому заметным.

-Отношения к себе в Союзе никогда не чувствовали прохладного, как к иностранцу?

- Теплоту чувствовал. Я, старый человек, оглядываясь сейчас назад, думаю, что, быть может, даже выигрывал от того, что был испанцем.

-Почему ж тогда уехали?

- Завод закрыли шарикоподшипниковый, где я тренером работал. Чем заниматься? Пить? В домино резаться во дворе? Ну и за дочь еще боялся. Она стоматологический заканчивала, поздно с занятий возвращалась, а в то время такая шваль везде околачивалась! Сестры позвали сюда. Я понимал, что делать в Испании тоже нечего, но хуже, чем было, не мог все равно ничего представить. Ну и поехал. С пенсией уже. Теперь целых 70 евро в месяц получаю из России. А недавно менял российский паспорт, так с меня за это 172 евро взяли. Две с половиной пенсии! Еще машину перестал водить. Когда российские права закончились, меня штрафанули на 600 евро. А тут учиться надо по новой, деньги за все платить. И экзамен сдать - проблема. Я для них иностранец. Сколько в Москве водил, а тут - засыпали... Ну его, думаю, к лешему, у меня вон работа через дорогу, что еще надо?

-Тяжело в материальном плане?

- Честно скажу. Пенсия испанская - 466 евро. Плюс наша. Плюс 200 - тренерские. Плюс 170 за то что заведую имуществом и формой в клубе. Около 800 выходит, нормально. Мне ничего не надо, за квартиру почти все выплатил уже по ипотеке, жена работает с туристами, на жизнь хватает.

-Жена русская?

- Сибирячка. Я Нину прямо оттуда вытащил.

-А в Сибирь вас как занесло?

- Ох, вспоминать придется! Юрка Севидов когда на своем "форде" профессора сбил, который главным в Союзе был по твердому ракетному топливу, нас всех прицепом из футбола убрали. 19 человек. Витек Агеев, боксер, позвонил, помню, в дверь: Михей, говорит, Юрку забрали. Ну и началось. Милиция, разборы. Отдыхали-то вместе. Академик Келдыш тогда расстрела требовал, Юрке 10 лет дали, а нас - под зад из футбола, пожизненная дисквалификация. В 25 лет. Даже на первенство района нельзя было играть, спортивным инструктором работать. Все концы обрубили, мастера спорта сняли. Пришлось в знаменитый стройцех идти на ЗИЛ, куда всех ссылали, начиная с Эдика Стрельцова.

-Какая связь была между вами и сбитым профессором? И почему сразу 19 человек?

- Я к тому моменту в ангелах уже не ходил. Они собрали нарушителей спортивного режима скопом: меня, Валю Денисова из "Торпедо", Колю Рязанова из "Зенита"... Потом троим только из девятнадцати разрешили играть на Камчатке и на Сахалине.

-Кто собрал? Кто разрешил?

- Комитет футбольный.

ЛИЧНЫЙ ПРИМЕР

-Ну так а с женой-то сибирячкой как познакомились?

- Со мной приятель на ЗИЛе работал - поехали, говорит, в Сибирь, в отпуск. Поехали! Охота, рыбалка... Потом думаем: почему денег не заработать? Новый город рядом строят, деньги убойные. Ну и давай бетон мешать, траншеи копать. Так и зависли. Сейчас там Ходорковский сидит - в Краснокаменске Читинской области. И шахты урановые рядом. А тогда геологи разведку вели и в футбол на первенство области играли. Я как-то лопату бросил, пошел посмотреть. Не выдержал, попросился на поле. Дали мне кеды рваные, вышел, разобрался минут за пятнадцать. Пять или шесть мячей в ворота положил, по-моему. А через 40 минут примчался на газике начальник партии. "Миша, что ты как бич, как шабашник живешь! Давай в команду к нам! Мы тебе поможем ВШТ закончить!" Пять лет я был играющим тренером у геологов. СКА (Чита) сразу хотела меня увести, но им в Москве сказали: забудьте. Сан Саныч Севидов, как я думаю, считал меня виноватым в истории с Юркой, и пощады мне в комитете не было.

-Правильно считал?

- Неправильно. Взрослые люди должны за себя сами отвечать. Ну почему я должен был нести ответственность за Колю Рязанова, например? Старостин Андрей Петрович отдал меня тогда в "Зенит". Хотя я и не хотел в Ленинград, не мой город. Алма-Ата звала, уже подъемные получил... Но Старостин сказал: нельзя, мол, ты испанец, резонанс будет, поедешь в "Зенит". Ладно, поехал, хотя какой там резонанс. С Пашкой Садыриным в одной комнате жил, "Пермяк соленые уши" его звал. Помню, однажды дверь открывается - Валерка Воронин стоит и Сашка Нилин, журналист. "Михей, - говорят, - шампанского!" Два дня гуляли...

Так вот про Колю Рязанова. Перед выездом в Тбилиси он как-то вышел из берегов, а обратно не вошел. Я его на себе - в аэропорт, а мне говорят: и ты такой же. Я обиделся. И пока летели в Тбилиси через Киев, в самом деле такой же сделался. Нас по прилету в номере заперли, а мы какому-то грузину деньги на простыне спустили на вино. Команда возвращается с тренировки - мы в дугу. На собрании думали - простят нас. Но Лева Бурчалкин встал и сказал: "Я с ними играть не буду". Не здороваюсь с ним с тех пор. Умер? Не знал, царствие ему небесное.

Дальше еще хлеще. Вызвали нас на ленинградский дисциплинарный комитет. А Коля все никак в берега не вернется. Нашел я его где-то за насыпью железнодорожной с друзьями. Надо ехать, говорю. Колю - под душ, орехи ему, апельсины, чтоб не пахло. А ветераны с орденскими планками как стали его песочить! Смотрю - дело плохо, у Коли глаза как-то странно смотрят. Берет он стул старинный екатерининский, поднимает и говорит: кому тут башку снести, бюрократы! Наслоилось в нем, видать, одно на другое - какое уж тут прощение. Колю - пожизненно, а меня до конца сезона.

Тогда-то я и вернулся в Москву, Старостин устроил меня тренером в Фили на время, и тут на тебе - случай с Юркой Севидовым. Так я в числе тех девятнадцати и оказался. Потом Сибирь, женитьба, дочка... В Москве на заводе 20 лет отработал. Теперь, верите, ни о чем не жалею.

-В Москву когда вернулись?

- В середине 70-х, когда отец в Испанию уехал. В его квартиру. А свою я первой жене оставил давно, испанке.

-Семья на переезд легко согласилась?

- Тяжелей всего дочке пришлось. Год одна плакала в комнате. У нее все друзья дома остались, взрослым человеком уже была. Ничего, привыкла. Сейчас муж испанец, машинами в Леоне торгует, хорошо живут. Да и не было у меня тогда выбора. Все Валерка Воронин стоял перед глазами. Я таких перспектив не хотел. Какой ведь игрочила был! Хотя Козьмича я еще выше ставил. Не знал умнее игрока в отечественном футболе. Лежим в номере перед игрой, я книжку читаю, он шампанское попивает. А на следующий день выходит - и такое на поле вытворяет! Лучший, в общем. Как Зидан из зарубежных, который для меня лично сильнее Пеле.

-Детей нравится тренировать?

- Очень. У нас в городишке клуб маленький, в пятой лиге играет - на первенство Мадрида. Но бюджет приличный. С магазинов, баров деньги собираем, мэрия помогает. Игроки даже премиальные имеют, и выезды им оплачиваются. У меня возраст 14 - 15 лет - я лицензию, как приехал, получил для работы с молодыми и курсы закончил. Показал как-то им фотографию: забиваю гол Яшину. Они здесь про Черного Паука слышали. Зауважали, тренироваться стали в два раза лучше. Вот она, сила личного примера. А тренирую их, кстати, в куртке "Локомотива", которую мне друг мой, администратор Толик Машков, подарил, когда они с "Севильей" играть приезжали. Продвигаю бренд, получается...

Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ, Максим КВЯТКОВСКИЙ

http://www.sport-express.ru/newspaper/2007-02-17/8_1/?view=page