Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Олег Романцев

Игр за Спартак217
Из них в основе216
Заменен  Заменен2
Вышел  Вышел на замену1
Голы  Забил голов6
Из них с пенальти0
Предупреждения  Предупреждений8
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти0
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения4 января 1954 года
АмплуаЗащитник
Пришел изАвтомобилист (Красноярск)
Первый матч17 августа 1976 года
Первый гол14 апреля 1979 года
Фото с игроком

Олег Романцев: В моих командах дураки не играют

Еженедельник "Футбол", 25 августа 2007 года
Количество просмотров: 1491

Фото

В мае 2005-го, проработав чуть более полугода, Олег Романцев покинул тренерский мостик столичного «Динамо». С тех пор длится самая длинная пауза в трудовой деятельности титулованного футбольного наставника, десять раз приводившего московский «Спартак» к чемпионским медалям. И именно с тех пор болельщики и журналисты неизменно задаются вопросом: состоится ли возвращение Олега Ивановича к работе в большом футболе? В беседе с корреспондентом «Футбола» эта тема затрагивалась даже дважды. Оба раза 53-летний специалист дал совершенно разные ответы, но, как показалось, в обоих случаях был откровенен.

МНЕ И НА РЫБАЛКЕ ИНТЕРЕСНО 

- Олег Иванович, до прихода в «Нику» вы никогда не работали с юношескими и молодежными командами. Насколько эта деятельность вам сейчас интересна? 

- Не сказал бы, что сейчас я работаю с юношами или молодежью. Скорее, я консультант в футбольном клубе «Ника». В скором времени мы запустим в строй интернат, и у нас в полный ход заработает школа, в которой будут учиться и тренироваться футболисты разных возрастов - начиная от семилетнего возраста до команды мастеров. У нас и сейчас достаточно много команд и тренеров, и, естественно, их интересует мой опыт. Поэтому я по мере своих сил подсказываю им и помогаю выявить общую тенденцию и направленность в работе. Хотелось бы, чтобы все наши футболисты пытались играть в одинаковый футбол. Чтобы не было такого, что одна команда демонстрирует силовую игру, а другая — комбинационную. Команды всех возрастов в «Нике» пытаются играть в тот футбол, который я старался прививать в своих клубах. 

- Не скучаете по работе в большом футболе — в клубах Премьер-лиги? 

- Не жалею и особо не рвусь. На данный момент меня все устраивает. Видимо, слишком много сил было отдано за то время, пока я работал практически без отпуска и выходных. Мне даже сейчас кажется, что и двухгодичного перерыва мне пока маловато. 

- Неужели даже текущий чемпионат, который проходит в упорной борьбе, вас не захватывает? 

- К своему стыду, могу признаться, что практически не слежу за чемпионатом России. Я просто очень часто выезжаю в такие дальние регионы страны, где даже телевидения нет. Мне сейчас более интересно общение со старыми друзьями, совместные походы на рыбалку. 

- Значит, футбол для вас сейчас отошел на второй план? 

- Стопроцентно. Даже не на второй, а может, уже на третий. Так что, если принимать решение возвращаться к работе, мне нужно для начала войти в курс дела. Конечно, матчи чемпионата мира и Лиги чемпионов я стараюсь не пропускать. Недавно внимательно просматривал игры юношеского и молодежного чемпионатов мира. Но мне и на рыбалке сейчас интересно. 

- Кстати, о рыбалке... Что для вас в ней главное — обстановка или же спортивный результат? 

- Результат, как правило, не интересует. А если он и интересует, то ровно настолько, чтобы нам хватило сварить уху или пожарить рыбу. То есть на еду. Я никогда не ставил перед собой цели поймать как можно больше рыбы. Но рыбалка, конечно, это отдельный разговор. Тишина, покой, горные речки, озера — это ведь здорово. Ну и, естественно, общение. Я могу, конечно, и один посидеть с удочкой несколько часов, но знаю, что где-то, рядом друзья охотятся или разводят костер. 

- Ваш близкий друг Александр Тарханов недавно рассказывал, что в общении с близкими вам людьми вы совершенно другой человек. Если в работе и с журналистами вы обычно очень серьезны, то в хорошей компании — самый шутник и балагур. 

- Иногда можно и с журналистами пошутить — почему бы и нет? Что касается общения с близкими, то, как правило, это люди с хорошим чувством юмора, скажем так — с приколами. Мне скучны люди без изюминки, не умеющие шутить и не понимающие приколов. К счаст ью, вокруг меня как раз находятся люди веселого нрава. 

- Если через рыбалку перекинуть мостик к футболу, можно сказать, что ощущения от пойманной рыбы сравнимы с победой в футбольном матче? 

- Нет, наверное. Рыба, если она даже срывается с крючка или просто клюет, — это уже интересно. Сравнить рыбалку с футболом конечно же нельзя — ощущения от хорошей игры и важной победы совершенно другие. Они намного сильнее, острее и значимее. 

- Не кажется ли вам удивительным, что при этом вы все-таки не рветесь к работе, к новым старым ощущениям? 

- Не рвусь, так как объективно оцениваю свои физические возможности. Пока я не восстановился ни психологически, ни даже физически. Недавно попытался с друзьями сыграть в футбол, но снова спину схватило. А работать с оглядкой на здоровье я не умею. Если что-то делать, то отдаваться с головой, опять «пахать» 24 часа в сутки. А это значит, что нужно отказаться от тех прелестей жизни, которые мне сейчас интересны.

СОВЕТОВАТЬ ЧЕРЧЕСОВУ НЕ МОГУ

- Как-то вы сказали, что раньше болели за отдельных спартаковских игроков — Титова, Аленичева, а с приходом Владимира Федотова на тренерский пост «Спартака» вновь стали переживать за всю команду. А сейчас, когда «Спартак» тренирует ваш бывший подопечный Станислав Черчесов, вы так же переживаете за ваш бывший клуб? 

- Что касается моих слов о Владимире Федотове, то их легко объяснить. Я знал, что судьба моего близкого товарища зависела от результата. Сейчас в футболе сложилась такая ситуация, когда каждый тренер моментально обязан давать результат. Иначе их убирают. Раньше было все по-другому, даже самые великие специалисты, такие как Аркадьев, Маслов, Лобановский и Бесков, в один голос говорили о том, что на создание команды необходимы три года. Теперь же в порядке вещей, если тренер находится в команде всего два-три месяца. Проиграл — свободен. Надеюсь, что хоть Черчесову дадут поработать, чтобы он мог воплотить свою идею в жизнь. Команда быстро не создается. Естественно, я очень переживаю за Станислава, он ведь часть моей жизни, часть моей профессиональной, да и не только, деятельности. Мы ведь общаемся не только на поле, но и вне него. 

- Вы в курсе, что с приходом на тренерский пост «Спартака» Станислав Черчесов перестроил внутреннюю жизнь и распорядок дня команды на прежний, скажем так, «романцевский» режим? 

- Если это так, то это правильный шаг. Прежнего режима, на мой взгляд, как раз «Спартаку» и не хватало. Но это всего лишь мое мнение, я не имею права давать какие-то советы. Что касается самого режима, то, опять-таки, на мой взгляд, он был оптимален. Я очень много изучал работы практически всех великих тренеров, от каждого из них что-то пытался взять. В итоге выстроилась такая система, которая давала результат. Надеюсь, результат будет и у Черчесова. 

- В таком случае можно ли назвать Черчесова вашим учеником? 

- Я бы не сказал, что я специально учил его тренерскому ремеслу. Просто Станислав всегда скрупулезно относился к футболу. Он, кстати, вместе с Ринатом Дасаевым, с которым мы друзья по жизни, один из немногих футболистов, который был предельно внимателен к своей профессии. Черчесов даже вел дневник, в котором записывал, как тот или иной игрок пробивает по воротам или исполняет 11-метровые удары. А это увеличивало шансы разгадать направление удара. К примеру, мы сегодня играем с одесским «Черноморцем», а там играет Пласкина, который чуть ли не 32 пенальти забил в карьере. Будьте уверены, у Стаса была информация и по нему. Впрочем, не помню, застал ли Черчесов Пласкину, играли ли они друг против друга... Одним словом, Станислав очень ответственно относился к своему делу. Видимо, когда он работал с Константином Бесковым и со мной, записывал или впитывал информацию, которую сейчас и использует. Но использует он именно то, что ему необходимо. Если я вам скажу, что моя система наиболее оптимальная, то буду выглядеть смешным. Стас, как скрупулезный парень, должен был взять хорошее и убрать то, что считает ненужным.

МЫ МОГПИ ЧТО-ТО ВЫИГРАТЬ В ЕВРОПЕ

- Вы себя все время называете учеником Константина Ивановича Бескова, говорите, что многое в вашей работе переняли у него. Но при этом, по словам Рашида Рахимова, просите молодых тренеров быть самостоятельными и никого не копировать. Как же так, где же преемственность? 

- У каждого тренера есть какие-то вещи, которые могут быть для другого неприемлемыми. Копия всегда хуже оригинала, это не я придумал, это действительно так. У всех молодых тренеров есть свои мысли, они очень умные ребята. К примеру, поработав с Константином Бесковым, я также пытался впитать в себя то, что мне могло пригодиться в будущем. Но и я сам полностью никого не копировал, наоборот, пытался соединить те две системы, два подхода к работе, которые культивировали Константин Бесков и Валерий Лобановский. Мне хотелось синтезировать атлетичную игру команд Лобановского с импровизацией и комбинационным футболом Бескова. Я почему-то считал, что эти две системы должны как-то сойтись, пытался эти два направления сблизить. Хорошая физическая готовность и мощность плюс комбинационная игра — по-моему, это оптимальная команда уровня сборной Голландии 1972—1974 годов или современная «Барселона». Может, уровень исполнителей не тот, но манера такая же.

- И какая из ваших команд была наиболее близка к тому футболу, о котором вы сейчас говорили? 

- Вы знаете, мне все мои команды одинаково дороги. Кто-то из журналистов подсчитал, что при мне в «Спартаке» сменилось четыре поколения футболистов. Но это ведь все происходило постепенно, менялись два-три игрока, а не весь коллектив. Поэтому конкретизировать и говорить, что это была одна команда, а это другая, я не могу, они плавно переходили одна во вторую. Если же говорить о временном отрезке, то могу выделить «Спартак» образца 1991/92 года, когда мы вышли в полуфинал Кубка чемпионов. Наверное, тот состав мог добиться большего, но не реализовал себя полностью. Мы и на равных играли, и переигрывали любого соперника, даже самого сильного. Хотя я бы не сказал, что другие мои команды, раз мы уж поделили их на четыре, были чем-то хуже. Просто они меньше продержались в том составе, чем мне этого хотелось. Мы вынуждены были отпускать лучших игроков в европейские клубы. Это как ледяная горка: ты карабкаешься-карабкаешься наверх, поскользнулся—и назад. И снова карабкаешься, но так на «европейскую» вершину ни разу и не поднялся. Хотя я уверен, что любая из моих команд могла хоть что-нибудь выиграть в Европе. 

- Если возвращаться к молодым тренерам, которые в свое время у вас отыграли, за чьей работой вы сейчас по-особому следите? 

- Их я тоже не могу делить. Пусть даже это и будет выглядеть банально, но для меня все ребята одинаково дороги. Скоро появится еще одно поколение тренеров, не менее талантливое. Дай бог Андрею Тихонову еще 10 лет игровой карьеры, но уверен, что в будущем из него получится очень хороший тренер. Так же уверен в Вите Онопко, Саше Мостовом, Диме Аленичеве. Я не знаю, откуда пошла поговорка о том, что у отца было три сына: два умных, а третий — футболист. Однако же я всегда приводил ребятам другой пример — пересказывал им слова Николая Петровича Старостина: «В футбол дураки не играют. Поэтому вы все умные ребята. Мало того, вы все еще и таланты». Мне повезло, что дураков, скажем так, глуповатых игроков, в моих командах практически не было. Все они были достаточно серьезными людьми. Многие из них, кстати, реализовали себя и после футбола — например в большом бизнесе. 

- Работая с футболистами, могли ли вы разглядеть в них будущих тренеров? Например, многие говорят, что Сергей Юран-футболист и Сергей Юран-тренер — два разных человека. 

- С Сергеем все было немного сложно, так как он слишком прямолине йный. Все-таки человек должен быть более дипломатичным, иногда должен сглаживать какие-то грани. У Сережки, опять же, на мой взгляд — не дай бог он еще обидится на меня,— было либо белое, либо черное. И он откровенно об этом говорил. Но оказывается, что в футболе есть полутона. Прежде всего — в отношениях с людьми, которых нужно иногда воспринимать. Но я почему-то думаю, что Юран мало того что это понял, но еще и претворяет это в жизнь. Как тренер он сейчас ведет себя очень грамотно и правильно. Не скажу, что он полностью изменил свою психологию. Нет, он просто сделал некоторые поправки в своих отношениях с людьми. Как показывает практика, это пошло ему на пользу и только добавило авторитета. 

- Олег Иванович, как считаете, кто из ваших бывших подопечных культивирует в возглавляемых ими командах наиболее «спартаковский» футбол? 

- Из тех футболистов, которые играли у меня, еще никто на тренерской должности какое-то большое время не поработал. Все они работают относительно недавно. Но почему-то я считаю, даже можно сказать, что уверен: все они хотят развить то, что сами прошли в «Спартаке». И объяснить это очень просто. Они играли в такой футбол, который не может не нравиться. В тот футбол было приятно не только играть, но и тренировать.

ВЕРНУСЬ, ВОЗМОЖНО, В 2008-М 

- Года два назад вы говорили, что руководителям наших клубов пора обратить внимание на молодых и талантливых тренеров. В этом году команды, в которых работают Леонид Слуцкий, Рашид Рахимов, Андрей Кобелев, Станислав Черчесов и Сергей Юран, показывают симпатичную игру. Станет ли их успешная работа тем катализатором для клубных боссов, после которого доверие к молодым и начинающим тренерам возрастет? 

- Тогда я говорил прежде всего о доверии. Прежде чем огульно ругать и открещиваться от молодых тренеров, нужно им дать хотя бы один шанс. А потом присмотреться к ним, а не трубить на каждом углу, что в России нет тренерских резервов, а специалистов лучше звать из-за рубежа. Да нет, ребятки, вы сначала всех просмотрите. Всегда нужно в своем доме разобраться, прежде чем лезть в соседние закрома. Это, кстати, касается и футболистов. Вместо того чтобы везти в Россию второсортных португальцев и бразильцев, нужно хорошенько изучить свой рынок. Возможно, у нас есть таланты на Дальнем Востоке, возможно, в Сибири. Но это, наверное, государственное дело, этим должны заниматься в РФС. Мне кажется, что давно пора обратить внимание на интернаты — наподобие того, который мы хотим открыть в «Нике». И главное — не спешить, ждать результата несколько лет. Так же и с молодыми тренерами. А ведь скоро появится еще одно поколение специалистов. Каждый год ВШТ выпускает по J5—20 новых дипломированных тренеров, хотя команд в Премьер-лиге всего 16. Могу только посоветовать им, чтобы и они не спешили. Пусть лучше год-два поработают с детишками, может, это им даже больше понравится. И если ты будешь относиться к делу профессионально, придут и результаты. Например, воспитаешь кого-то в команду мастеров — тебя сразу заметят. Я сам поработал семь лет во второй лиге и ни об одном дне не жалею. У меня, кстати, из «Красной Пресни» Кульков с Мостовым выросли в звезд европейского уровня, Уже не зря поработал все эти годы, правильно? Меня, кстати, в свое время приметили как раз из-за успехов в «Пресне». 

- Но при этом вы все равно в молодом для тренера возрасте — в 35 лет — возглавили «Спартак». 

- Да, с одной стороны, мне повезло. Но с другой — я своей работой доказал, что дело не только в везении. Не потому я попал в «Пресню», что считал себя очень сильным тренером, а потому, что никто туда не хотел идти. Зарплата тогда была всего120 рублей, без всяких премиальных, плюс футболисты, которые приходили на тренировку по желанию. Или же другой вопрос. Билеты на матчи «Красной Пресни» никогда и никто не продавал, сидели все время три пьяницы да воблой о скамейки стучали. А через два года билетов на наши игры было не достать. Да, стадион у нас был маленький, вмещал всего три тысячи зрителей. Но он все-таки был полный! У нас даже свои фанаты появились! Видимо, это оценили и решили пригласить меня в Осетию. Там тоже стали собирать стадионы, команда стала играть красиво. В итоге Николай Петрович Старостин позвал уже меня в «Спартак». 

- После недавнего юбилейного матча в честь Рината Дасаева вы сказали, что с 2008 года собираетесь вернуться к тренерской практике. Вы сами себе наметили этот срок или же у вас есть конкретное предложение? 

- Предложения-то у меня есть, но могу признаться, что тогда ответил именно так, чтобы этот вопрос мне поменьше задавали. Вы вот уже во второй раз вернулись к этой теме, да и другие интервью не обходятся без подобного вопроса. Не хочется выглядеть красной девицей, не отвечающей на вопросы, но которой хочется, чтобы к ней заново обращались. Кого это интересует, скажу: в 2008 году я, может быть, изъявлю желание вернуться к работе.

Самвел Авакян

Олег Романцев: Когда кажется, что жизнь удалась, ты сразу съезжаешь вниз

SportBox.Ru, 30 декабря 2012 года
Количество просмотров: 1477

Фото

ЛЮБЛЮ ФУТБОЛ, КОТОРЫЙ ДАРИТ РАДОСТЬ

— Вы внимательный профессиональный наблюдатель, Олег Иванович? Ваш интерес к футболу — он сегодня абсолютный или относительный, чисто спартаковский?

- Скорее, второй вариант. Я смотрю футбол, конечно, очень внимательно, но сказать, что интересуюсь всем подряд, нельзя. Могу легко переключиться на другую программу, если матч мне не интересен. Не знаю, хорошо это или плохо, но уж как есть. Всегда смотрю «Барселону» — единственную, кроме «Спартака», команду, за которой слежу с пристрастием. Оба «Манчестера» любопытны, в России — все конкуренты «Спартака». А на остальных просто физически не хватает времени и желания.

— Значит, если встанет выбор между матчем «Краснодар» — «Мордовия», условно говоря, и английской лигой — выберете британцев.

- Выберу хороший футбол. Бывает, у «Мордовии» получается интересно, а у «Манчестер Юнайтед» — плохо. Кроме того, есть футбол закрытый, а есть открытый. Я люблю открытый футбол. И, честное слово, при случае с большим удовольствием понаблюдаю за игрой дворовой команды, которая просто не боится поражения. Поэтому самый непривлекательный для меня чемпионат — итальянский: там думают о том, как бы не проиграть. И по этой же причине я очень люблю испанцев.

— Достаточно в мире открытого футбола для того, чтобы полностью удовлетворить ваши интересы?

- Нет, конечно. Нередко хочется и самому поучаствовать в процессе, если вы это имели в виду.

— Нет, я о другом пока. Вот есть «Барселона», «Манчестер», «Спартак» — а кто еще играет в ваш футбол? В тот, который по душе?

- «Депортиво» нравится. Да, команда средняя, проигрывает всем подряд, состав у неё не очень хороший, но футбол — честный, искренний, настоящий. Может быть, это и глупо, но он мне нравится. Он хорош только на мой личный взгляд, я подчёркиваю. «На мой взгляд» — Николая Петровича Старостина выражение, это он, мой отец, научил меня быть обязательно вежливым и терпимым по отношению к собеседнику. Николай Петрович всегда только так начинал: «На мой взгляд». Так что со мной тысяча людей может поспорить, и по многим вопросам, но я всё равно люблю смотреть футбол, в котором обе команды хотят выиграть. Потому что это — мой взгляд.

— «Может, это и глупо», — сказали вы про открытый футбол. Не глупо, но, пожалуй, наивно.

- Не знаю. Мне нравится футбол, который приносит радость. Я как зритель сейчас говорю. А как тренер я, конечно, закрывался нередко, куда деваться? Если нужно не проиграть — и защепку какую придумаешь…

— Не проиграть и при этом не пропустить — вот о чём мечтает всякий тренер, правда же?

- Да, проигрывать и пропускать больно.

НЕ НУЖНО ПРЫГАТЬ С ГРАНАТОЙ ПОД ТАНК

— Никак не скажешь, что сегодняшний «Спартак» показывает закрытый футбол. Бесшабашный и безалаберный, скорее. Чего команде, по-вашему, не хватает, чтобы сложилось? Физики, креатива, головы, дисциплины — чего?

- Патриотизма. Я уже говорил об этом много раз, может быть, вы и не захотите об этом снова писать, но спартаковцем надо родиться. Это тоже слова Николая Петровича Старостина. Однако и воспитать спартаковца можно, если долго и правильно воспитывать.

— Времени на это сейчас нет ни у кого.

- В том-то и беда. Но я вот что точно знаю: выпускать на поле человека в спартаковской форме, который ничего не знает о традициях «Спартака», нельзя ни в коем случае. Он сыграет, в лучшем случае, неплохо — как умеет, как привык. А за «Спартак» играть нужно лучше, чем умеешь, готовиться — лучше, чем хочешь. Поэтому должно быть так: взял игрока — сажай его за парту и показывай кино про Старостиных, про Бескова, может быть, даже и про меня немножко, если я этого заслуживаю, если мы где-то что-то стоящее выиграли. Нарисуй, какие комбинации «Спартак» разыгрывал, какие забивал голы. Как за него болеют люди, лучшие люди страны, — тоже покажи. «Спартак» — особый клуб. Это Николай Петрович его таким создал, а я всего лишь маленьким-маленьким колёсиком был…

— Трудно сделать патриотов из де Зеува, Челльстрёма или Кариоки.

- Почему?

— Потому что они приехали в Россию за деньгами.

- Я ведь не о том патриотизме говорю, когда нужно прыгать с гранатой под танк. Хороший футболист обязан уважать свой клуб, а без знания истории и традиций уважение — пустой звук, всего лишь слово. Выходя на поле, человек должен знать, что у него нет права подвести миллионы болельщиков «Спартака», — главный мотив. Вы, ребята, одели майки с гербом великого клуба и должны об этом помнить. Выжми из себя всё, умри на поле — вот патриотизм легионера. Поэтому нужно брать в команду только тех людей, которые готовы её уважать, — этот момент в селекции обязательно следует учитывать. Прошу прощения, но вот вам Кариока. Игрок, возможно, хороший, а посмотрите на выражение его лица. Ну ведь не любит он «Спартак», не уважает…

— Консультируя Валерия Карпина, объясняли ему эти простые вещи?

- И не только ему. И не только лично.

— Хорошо, а в спартаковской академии вы частый гость?

- Бываю.

— Патриоты «Спартака», хочется думать, растут сейчас именно в академии, которая считается лучшей в стране. Или одной из лучших.

- Одна из лучших, да.

— Как вы оцениваете будущее клуба?

- Академия работает хорошо, но должна работать лучше. Там Серёжа Родионов командует, у него всё нормально, он отличный мужик, и футболист был классный. Но хочется, чтобы было лучше, потому что нет предела совершенству.

— В чём ресурс? Методики, инвестиции, кадры? Может, полей нужно ещё больше построить?

- Самое интересное, что всё есть у наших мальчишек, — а беда та же. Спрашиваешь: «Вы, ребята, знаете, кто такой Николай Петрович Старостин?». Два человека руки поднимают: «Бывший футболист, спартаковец». Всё!

— Ну вот. Какие тогда могут быть вопросы к Кариоке?

- К Кариоке у меня вообще нет вопросов. Но если вот это поколение — Черенков, Родионов, Пятницкий, Карпин — не оставит в наследство то, что оставлено было им, ох как тяжело будет «Спартаку» дальше. Потому что такие вещи не рассказывать нужно, а насаждать, внедрять в сознание.

— Это называется идеологией.

- Совершенно верно.

— Ваш сын ведь тоже работает в академии?

- Да, но не потому, что у него фамилия Романцев.

— Его чаще приходится консультировать, чем Карпина?

- Я стал тренером «Спартака», главной команды СССР, в 35 лет. Карпину сколько сейчас?

— 42, по-моему.

- 43. Вадиму — 35. Два зрелых мужика. Я не имею права вмешиваться в их работу, как и в мою никто не вмешивался. У каждого свой путь. Я когда в «Спартак» пришёл — Константина Ивановича в раздевалке не видел. Он мой главный учитель, да, но он никогда не решал мои проблемы. Вот пусть и они сами все делают, пусть ошибаются, набивают шишки и ищут решения. Но если попросят о чём-то — конечно же, помогу с удовольствием.

У «СПАРТАКА» ЕСТЬ ИМЯ, И ЭТИМ НУЖНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ

— Ваш опыт позволяет, наверное, определить правильный алгоритм развития футбольного клуба. Кто точнее — Леонид Федун или Сергей Галицкий?

- Я Галицкого совсем не знаю, а с Федуном знаком неплохо. Леонид Арнольдович искренне хочет, чтобы у него была хорошая команда. Он никогда не играл в большой футбол, вокруг много загадок, ему непросто, но он двигается правильно, на мой взгляд. Всё, что нужно «Спартаку» сейчас, — набрать команду. Ко-ман-ду, вы понимаете? Узких специалистов. Но обязательно лучших! У меня доктор был лучший, помощники — лучше, чем любые главные, повар — лучший, администраторы, массажист, водитель, мануальный терапевт — все лучшие! И футболисты становились лучшими. С такими футболистами я просто не мог не выигрывать. Шамиль Тарпищев правильно тогда говорил: «А как можно с такой командой не победить? Нет у тебя такого права».

— Где же их столько набрать, лучших-то? Сегодня все готовы платить им золотом.

- Деньги водятся у многих, это правда. Но у «Спартака» есть имя, и им нужно пользоваться. У нас в этом смысле больше возможностей, чем у всех остальных клубов России.

— И всё-таки деньги — ключевое понятие, как ни крути. Многим кажется, что российский футбол переоценен в разы: раздутые зарплатные ведомости, запредельные трансферы, царские запросы… Ваша точка зрения?

- В вопросе уже содержится ответ. Сто процентов — переоценен.

— Что нам теперь делать?

- Если бы я знал, давно рассказал бы. Вот задрали планку — и держат теперь. Пыхтят, умирают, но держат. А зачем её поднимать было на такую высоту? Мне непонятно.

— Любой человек из футбольного бизнеса, с которым общаешься на эту тему, дает простой ответ: так сложился рынок. Но на следующий вопрос — кто его сложил? — внятного ответа уже нет.

- И у меня его нет. А знаете, когда начала расти планка? Когда «Спартак» выиграл чемпионат России — раз, второй, пятый. Конкуренты стали думать, как им быть. На поле они с нами ничего поделать не могли — и давай меряться зарплатами и премиями.

— Так вот кто виноват в эскалации цен!

- По-моему, так оно и есть. Как бороться со «Спартаком» — с этой проблемы всё началось.

— Интересный подход к теме.

- А «Спартак», кстати, не мог за конкурентами в этом плане угнаться. Мы платили обычные деньги: что люди зарабатывали — то и имели. «Деньги нужно не получать, — говорил Николай Петрович. — Их нужно зарабатывать». А если ты со скамейки деньги просишь — это не зарплата называется, а получка.

— Тогда такой вопрос. Можете сказать — пусть приблизительно, навскидку, — сколько сегодня мог бы зарабатывать и стоить такой футболист, как Андрей Пятницкий?

- Для кого как. Для меня он бесценен.

— А цифры?

- Нет, без цифр. Я бы вокруг него команду крепил. Это футболист, вокруг которого можно строить команду.

— Так в «Спартаке» сколько таких несущих конструкций было! Или Пятницкого вы в этом смысле отдельно номинируете?

- У Андрея позиция, которая именно сейчас «Спартаку» нужна, потому что нет стержня. Я очень уважаю Диму Комбарова, Серёжу Паршивлюка — они хорошие футболисты, их капитанами назначают, да, но команду вокруг них не построишь. А вокруг Пятницкого, Титова, Тихонова, Аленичева, Мостового — сам Бог велел. Это, опять же, только мой взгляд.

— Я все ваши ответы, Олег Иванович, через этот фильтр пропускаю, даже не сомневайтесь.

ВСЕГДА НАЙДУТСЯ ЛЮДИ, ДЛЯ КОТОРЫХ «БАРСА» — НЕ КОМАНДА, МЕССИ — НЕ ИГРОК

— В 1994 году сложилась ситуация, когда «Спартак» грозился выйти из чемпионата России. Помните?

- Это были эмоции.

— Конечно. Но по серьёзному поводу — Николай Толстых избран президентом ПФЛ.

- Я понял смысл вопроса. И тогда считал, и сейчас: президент «Динамо» не имел права управлять лигой. Эту должность может занимать только нейтральный человек. Ровно то же самое относится к президенту РФС. Вот Колосков — кто знает, за какую команду он болеет? Вы знаете?

— Понятия не имею.

- Потому что он ко всем дышал ровно. Если сейчас меня президентом РФПЛ выберут — многим это понравится? Каждый же в курсе, что я спартаковец до мозга костей. Слышали такое выражение, да — «на усмотрение арбитра»? Вот как только возникнет подходящая ситуация, я обязательно приму сторону «Спартака». Поэтому я Коле всё в глаза говорил тогда, и Коля меня понял, по-моему. Он давно пережил клубное прошлое, и сейчас он не динамовец, а просто хороший, честный, порядочный мужик. Я рад, что его выбрали президентом РФС. Я очень переживал за него.

— Так и тянет провести параллель между 1994-м и тем, что происходит сейчас. Реально вернуть прошлое и сделать Лигу СНГ, как полагаете?

- В перспективе — да. И Украину можно, мне кажется, убедить. Ну поварятся ещё в собственном соку Киев с «Шахтёром», ну побьются еще пять-десять лет — и скучно станет. Как «Реалу» с «Барселоной» потихоньку скучно становится. На мой вкус — идея стоящая. Это здорово будет! Но не уверен, что доживу.

— Частично вы уже ответили на следующий вопрос, но, если можно, поподробнее. Тот футбол, в который играл ваш «Спартак» — открытый, искренний, атакующий, назови как нравится, дело не в терминах, — он сегодня востребован, как считаете?

- Думаю, «Барселона» всем нравится. Нет, найдется, конечно, процентов пять больных, на мой взгляд, людей, которые скажут, что «Барселона» — не команда, а Месси — не игрок. Но их не стоит брать в расчёт. Так вот, мы играли в похожий футбол. «Барселона» воплотила спартаковские принципы на более высоком уровне. То есть, получается, они востребованы. На такой футбол люди всегда ходить будут. Они его всегда будут любить.

— Вы в этой связи можете назвать себя создателем стиля?

- Да вы что! Даже близко такого нет, даже намёком.

— А как правильнее классифицировать ваш вклад? Приняли эстафету, развили тему? Или, может быть, изменили лицо «Спартака»?

- Вот какая крутилась идея, когда я принимал команду. У меня был в профессии ещё один учитель, кроме Бескова, — Лобановский. Это, конечно, совершенно отдельный большой разговор, но Константин Иванович — настоящий мой учитель, а Валерий Васильевич — нечто вроде психологического наставника, точнее сложно объяснить. Они, как известно, проповедовали совершенно разные школы. Лобановский — это физическая сила, выносливость, строжайшая дисциплина. Он всех расставлял по точкам и наделял функциями, будь ты хоть трижды звезда. У Бескова всё ровно наоборот: техника, полёт мысли, импровизация, фантазия. Поэтому Фёдор Черенков никогда не заиграл бы у Лобановского, а Блохин, может быть, не раскрылся в «Спартаке». Так вот, я хотел совместить эти стили — две великолепные, абсолютно зрелые футбольные идеи, два встречных магистральных направления развития игры. Я пытался это сделать. И когда чуть-чуть удавалось — получалась команда. Моя лучшая команда, которая все выигрывала, — она ведь не маленькая была, не хрустальная. Там такие парни заряжали — только отскакивай! Никифоров, Онопко, Пятницкий, Ледяхов — могучая была банда, сильная физически, но одновременно умная и техничная. Мы могли с ней и Лигу чемпионов выиграть, уверен. Но, к сожалению, лучших нужно было отпускать. Тренерская работа — она, знаете, как ледяная горка. Карабкаешься наверх, цепляешься за шансы, выбираешь путь, набиваешь тропку, в какой-то момент тебе начинает казаться, что жизнь удалась, потому что вершина — вот она, рядом. Но именно в этот момент раз — и съехал вниз. Всё сначала, всё по новой.

— Тренеры быстро привыкают к таким вещам, это часть профессии.

- Да, конечно. И у меня лучшие уходили, к большому сожалению. То Карпин, то Никифоров, то Онопко, то Мостовой. Если бы Мостовой в «Спартаке» играл до конца — да ёлки-палки, мы бы с ним могли что угодно выиграть!

— Ну и придержали бы.

- А как не отпустить? Они ведь по-правильному уезжали, и я не то что не обижаюсь на пацанов — наоборот, доволен, что помог в чём-то. Хоть они и не выиграли Лигу чемпионов, за исключением Димы Аленичева, зато имена себе сделали и денег немножко заработали.

— Есть мнение, что ваш «Спартак» опередил время. И уж коль скоро мы тут с «Барселоной» проводим параллели, такой вопрос: какой у вас был средний процент владения мячом в лучшие годы? Просто для понимания…

- Самое интересное, что эту тему я закрыл для себя сегодня утром. Смотрел видео «Наш «Спартак» — хорошая такая подборка, мне ребята подарок сделали, — и размышлял. Думаю, если бы вот такую группу в середине собрать — Цымбаларь, Тихонов, Титов, Аленичев, Мостовой, — мы сегодняшней «Барсе» по владению как минимум не уступили бы. У этих ребят отнять мяч было практически невозможно. Так же, как у Месси, Хави, Иньесты и тех, кто рядом с ними.

— Неужели зарубились бы?

- Думаю, да. А знаете, откуда такая уверенность?

— Весь внимание.

- Я на них вместе не так давно посмотрел. Они ведь в одной команде, к сожалению, не играли — вот чтобы в полном составе. Но на прощальном матче Вадика Евсеева я эту сборную контору в середине увидел. Там, где «Барселона» одно забегание делает, эти два-три умудряются…

— Тогда ещё один заход на «Барсу». Команда, при всей её ярко выраженной агрессивности, проводит серьёзную оборонительную работу, просто не все хотят и умеют это видеть. Когда вы строили свой «Спартак», ориентированный на атаку, — как мотивировали игроков обороны, чего от них требовали?

- Это очень хороший вопрос, очень глубокий. Но мне просто повезло с футболистами, наверное. Морозов Гена — помните такого?

— Конечно. Маленький, злой, цепкий как клещ.

- Вот именно — цепкий. Его один в один обыграть было практически невозможно. Онопко, Кульков, Никифоров, Хлестов, Ковтун, Парфёнов, Ананко — все они сзади были в полном порядке. Человек из десяти эпизодов один проиграет — и то потом будет переживать неделю. Но если мы говорим о концепции, об игровой философии, то спартаковский защитник должен был обладать первым пасом. Вступая в отбор, он уже оценивал ситуацию, смотрел, кто открыт для контакта, кто поможет ему организовать быстрый выход из обороны и отрезать группу атаки соперника. Без первого паса у меня никто не играл.

МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ

— Одна из самых серьёзных спортивных проблем XXI века связана с управляемостью. Напротив тренера — хозяева жизни, миллионеры, владельцы бизнесов, абсолютно независимые успешные люди. В вашем «Спартаке» этот вопрос ещё не стоял?

- Нет, конечно. Мы были проще. Все искренне хотели одного — хорошо играть в футбол. У нас была семья, и Валера Карпин в этой семье тоже пожил, кстати.

— Конфликты часто случались?

- А как же? По три штуки в день.

— Суть конфликтов, я так понимаю, касалась чистого футбола.

- Нет. В основном бытовой дисциплины. Но это рабочие были моменты: поругались день-два, посидели, поговорили — и дальше играем. Футболисты, по большому счету, всегда меня понимали. Они знали, что тренер всё делает в их интересах, — в том числе и наказывает. Финансово, кстати, я никогда никого не ущемлял, это глупо.

— В общем, чисто семейные разборки.

- Да, домашние. Вот пришёл на тренировку человек, который всю ночь не спал, и это сразу видно. Ну-ка, давай в дубль, дружок, потренируйся там пару дней, а дальше видно будет. Чем быстрее поймёшь, что у тебя нет права подводить команду, тем быстрее возьму тебя назад. Я приводил парням такой пример — то ли сам его придумал, то ли учителя подсказали, уже и не помню. Будь ты боксёром, говорил я им, — без разницы, какой ты в зал пришёл: кривой, косой, больной, с похмелья. Это твои личные проблемы, потому что морду набьют тебе. Подойдёт человек, жахнет в челюсть — и отдыхай. Но ты футболист, ты пришёл кривым в команду, значит, морду из-за тебя набьют всем нам, а также миллионам болельщиков. Отсюда твоя святая обязанность: быть всегда в порядке.

— Ну что ж, очень точный образ.

- А потому что близкий к жизни.

— Такие конфликты сегодня кажутся детскими — на фоне того, например, что произошёл в 2012-м в «Зените». Не заезжая, разумеется, на чужую территорию, скажите: справились бы с таким волнением? Есть у вас секретные рычаги, годные для управления цунами?

- Думаю, нет. Люди, к сожалению, действительно избалованы цифрами. А мои футболисты, наоборот, знали, что почти во всех командах высшей лиги деньги выше, чем в «Спартаке». Их приглашали, уговаривали, чуть-чуть угрожали, — а никто ведь не подписался, хотя были случаи, когда звали на зарплату, которая в пять-десять раз больше. Я не буду сейчас называть фамилии, но таких диалогов много было: «Олег Иваныч, а они там в пять раз больше получают» — «Зовут?» — «Зовут, ага» — «Так иди, какие вопросы?» — «Нет, мне здесь нравится» — «Тогда давай не будем чужие деньги считать, ладно?». И это были честные разговоры. Футболист хочет получать больше, а я хочу, чтобы он рос и наигрывал себе имя. В итоге мы всегда друг друга понимали. Поэтому в зенитовской истории моя позиция нейтральна. Без оценок. Думаю, людям нужно было разговаривать и находить общий язык.

— Вопрос точной коммуникации, да? Он ведь в определенном смысле касается и влияния трибун, у которых теперь появились реальные возможности вмешиваться в жизнь клуба: заходить на базу, стрелять в футболистов из ружей, гасить их петардами, лишать клуб денег и очков. Этот фактор влияния, уверен, опасно недооценивать. А тогда, в победные для «Спартака» времена, вы ощущали внешнее давление?

- Сегодня, к сожалению, это правильный по смыслу термин — давление. А у нас была поддержка, и поэтому я точно знаю, что трибуны должны помогать команде, а не давить на нее.

— Но ведь именно давят.

- В каждой фанатской группе есть люди, которые в неё просто по ходу дела затесались. Они не столько болеют за герб и флаг, сколько пытаются выразить себя. В том числе — с помощью сознательно реализованной агрессии, которая направлена на клуб. Именно поэтому я был против того, чтобы «Зениту» засчитали поражение в матче с «Динамо». Я не болею за «Зенит». Я, более того, болею против него, потому что «Зенит» — конкурент «Спартака». Но лишать его очков было несправедливо. Выигрывать и проигрывать нужно по-мужски, а футболисты «Зенита» не заслуживали поражения. Нечестно назначать их проигравшими только потому, что кому-то взбрело в голову бросить на поле петарду. Поэтому влияние трибун должно быть строго позитивным.

— Это в идеале. А динамика нынче совсем другая.

- Знаете, пока болельщики сами в себе не разберутся — настоящие болельщики, которых на футболе большинство, — пока они тех, кто примазался, не начнут гнать пинками со стадиона, никто ничего не сделает. Никто и ничего.

— А вы бы смогли найти общий язык с такой вот группой фанатов, которая зашла на базу «Динамо», построила команду, как пионерский отряд, и запугала её чисто на словах?

- Нет, не смог бы. Они обозлённые, эти ребята. Они никого не слышат, ими руководит инстинкт толпы, с ними никто ничего не сделает — ни Путин, ни Медведев, ни даже Господь бог. Но я вот что вам скажу: глупо думать, будто «Динамо» прибавило именно потому, что на базу пришла толпа и научила команду жить.

— Есть и такая точка зрения.

- Знаю, да. Но эта делегация вообще никакого отношения к прогрессу «Динамо» не имеет. Исключено на сто процентов! Хороший состав, Силкин очень много сделал, пришёл серьёзный тренер Петреску — вот настоящие причины.

— Однако это часть современной фанатской идеологии, Олег Иванович, и вы её никак не оспорите. Это, что называется, зачётный экшн: смотрите, пипл, мы их построили, они вздрогнули и побежали.

- Так думают и говорят глупые, ограниченные и самовлюблённые люди, а не болельщики «Динамо».

НИЧЕГО, КРОМЕ РЫБАЛКИ И ФУТБОЛА

— Ваша тренерская роль вот чем характерна: она очень яркая и очень короткая. И это до сих пор странно. Ощущаете, что вас по-прежнему здесь ждут?

- Честно? Да.

— В чем это выражается?

- В вопросе «Ну когда?», который я слышу при каждой встрече с коллегами или с болельщиками.

— Так когда же?

- Когда буду готов.

— А «никогда» вы в этих случаях не используете?

- Нет, конечно. Зачем? Самое главное — личная психологическая готовность. Я вот посмотрел на футбол со стороны — как зритель, как болельщик, — и понимаю: столько новых наработок появилось, это что-то!

— Об этом тоже хочу спросить: не боитесь, что отстали?

- Нет, не боюсь. Думаю, что опередил.

— Я правильно вас понял: есть вероятность, что Олег Романцев вернется к практической работе?

- Вы всё поняли правильно.

— Можно ли сегодня сложить такую формулу: сколько вы сказали в футболе от ста процентов возможного?

- Сейчас, когда со стороны на себя смотрю, кажется, что процентов 50. Причём из того, что получилось, половину сделал бы по-другому, — наверное, чуть лучше.

— Хорошая математика. В качестве подготовки к возможному вашему возвращению: остались в тесном футбольном мире личные враги, обиды, неразрешенные конфликты, претензии, которые до сих пор мешают жить?

- К счастью, время лечит, и всё, оказывается, прощаемо. Я со всеми разговариваю, всем с удовольствием жму руку, ни от кого не прячу глаза. А конфликтов у меня было много, да. Локальных, скорее, — где-то по ситуации не поздороваешься, где-то резко отмахнёшься. Кому нравится тренер, который ещё до начала чемпионата знает, что его команда станет первой? Но вы уж извините, ребята: так получилось, что «Спартак» был лучшим. Повезло мне.

— Вы всегда болезненно реагировали на критику, сразу уходили в себя…

- Не на критику, а на критиканство. Критика — это когда люди хотят, чтобы ты работал ещё лучше. А критиканство — когда твою команду поливают за то, что она выиграла всего лишь 5:0 и показала слабую игру в атаке.

— Хорошо, другой поворот темы. Этого самого критиканства в медиа-пространстве стало в разы больше, и от него не спрятаться, не скрыться — миром правит интернет.

- Это для меня ничего не меняет. Публично рассуждать о том, в чём ты не разбираешься, — неправильно. Я готов очень внимательно слушать людей, у которых есть аргументы и которые предпочитают начинать разговор со слов «на мой взгляд». А «футболисты тупые, тренер идиот, президент дубина» — это не мой уровень общения. И, вы правы, такого общения стало во много раз больше. Это грустно.

— В интернете каждый сам себе тренер и журналист.

- Я Валерию Георгиевичу так и говорю: «Ты туда вообще не суйся! Зачем?»

— А он?

- А он там. Смотрю, расстроенный. «Опять чего-то начитался?» — «Да, Иваныч, такое пишут…». Я Лёше Матвееву говорю, пресс-атташе нашему, он очень хороший парень: «Не носи ты ему все подряд газеты с негативом, носи с позитивом! Почитай сам сначала. Если критика нормальная — давай главному тренеру». Сама по себе критика — это хорошо, ещё раз говорю. Я ведь тоже далеко не всегда только сладкое говорю про «Спартак» и про Карпина, и это все знают.

— Наш общий друг Александр Львович Львов вам тоже только позитив носил?

- Нет, и критику тоже. И сам, кстати, любил высказаться — хлебом не корми. Он яркий, искренний человек и журналист замечательный. Спартаковец с ног до головы. Саша Львов — он очень хороший. Трахтенберг, Львов — у меня лучшие в стране пресс-атташе были!

— Ваш нынешний образ жизни годится, скорее, для писателя или для философа, чем для футбольного тренера. Готовы сказать, что живёте именно так, как хочется, как требует душа?

- К сожалению, нет. Неделя-другая спокойствия, рыбалка, хорошая книжка — а потом всё равно должен окунуться в футбол, и никуда от этого мне не уйти. Нужно хотя бы поговорить с кем-то умным, посмотреть тренировку, матч какой-нибудь — хочется, хочется, очень хочется. Я ничего больше, кроме рыбалки и футбола, не умею.

— Не сочтите за попытку примазаться и напроситься, Олег Иванович, но я без рыбалки тоже не живу. Рыбалка — вторая моя натура.

- Это ведь замечательно. Поплавок?

— Да, поплавочник убеждённый. Спиннинг — хобби, поплавок — профессия. Но это так, к слову. А вот ещё вопрос: помню, когда мы в прошлой жизни с вами в Тарасовке встречались, а потом ещё в Париже, вы курили крепкий «Кэмел». Сейчас?

- Давайте не будем делать рекламу табачным компаниям и пропагандировать вредные привычки, хорошо? Я бросаю курить.

— Какая книга у вас сейчас открыта?

- Хотите, прочитаю название полностью? «Мастер и мяч. Честный футбол Фёдора Черенкова». В десятый раз перечитываю. Я просил, чтобы Федя мне не просто эту книгу подарил, но и пару слов сказал обязательно. Вот что он написал: «С любовью и благодарностью, с пожеланиями здоровья, счастья, благополучия. Фёдор Черенков». Я очень люблю этого человека.

— Вот будь у вас сейчас возможность перенестись назад, в прошлое — Новый год же, мечты сбываются, — куда именно улетели бы?

- В детство. В школу, к друзьям и подругам. Мне, бывает, ночами снится, как я за партой сижу…

Константин Столбовский, Sportbox.ru

http://news.sportbox.ru/Vidy_sporta/Futbol/Russia/spbnews_NI353534_Oleg-Romancev-Kogda-kazhetsya-chto-zhizni-udalasi-ti-sraz

Олег Романцев: Я человек верующий. Все предначертано там

Советский Спорт, 14 апреля 2015 года
Количество просмотров: 1176

Фото

Самый титулованный футбольный тренер страны Олег Романцев приехал в редакцию «Советского спорта» и «Комсомольской правды», чтобы накануне 80‑летия общества «Спартак» вспомнить, почему отпускал звездных мальчиков в клубы Европы, зачем лазал на осветительную мачту и как спас команду, пустив в самолет чужака.

«ПРИШЕЛ В «ПРЕСНЮ» – НА ТРИБУНЕ ТРИ МУЖИКА С ПИВОМ»

– Олег Иванович, в 1979 году вы стали чемпионом СССР как игрок «Спартака». 10 лет спустя выиграли «золото» высшей лиги уже как наставник красно-белых. И стали самым молодым тренером-чемпионом. Какие чувства объединяли для вас эти два «Спартака»?

– В 1989 году, когда на тренерской скамейке я стал чемпионом, ощущения были гораздо острее. Когда бегаешь – эмоции выплескиваются. А когда сидишь на лавке, все держишь в себе. После финального свистка нахлынуло огромное счастье. В общем, игроком и тренером ощущения были разные. Да, приятные и те, и другие, но совершенно разные.

– В 1992 году вы как тренер завоевали последний союзный Кубок. Для спартаковских болельщиков той поры «золото» чемпионата и Кубок страны были равнозначны? И сами вы какому из трофеев отдавали приоритет?

– Думаю, все-таки стать чемпионом гораздо почетнее. Сезон длинный, играешь с каждой командой. А в Кубке игра на вылет. И есть доля случайности в его выигрыше.

То, что «Спартак» после нашей кубковой победы 2003 года ничего не выиграл, – досадно. Надеюсь дожить до тех лет, когда и Кубок страны, и чемпионство к нам вернутся.

– Прежде чем возглавить «Спартак», в годы перестройки вы вытягивали из болота «Красную Пресню». Есть легенда: ситуация там была такая, что вам самому приходилось лазать на мачту освещения – свет выставлять.

– Это правда, я залезал на мачту освещения, выставлял прожектора.

– Значит, высоты не боитесь?

– Боюсь. Но другого варианта тогда не было. Начальник команды Валерий Владимирович Жиляев на мачту не полезет – он более упитанный, чем я. Поэтому Жиляев бегал по полю, а я направлял прожектора на определенные участки. Кстати, великолепное поле было, пока на танках туда не заехали.

Когда я пришел в «Красную Пресню», на первой домашней игре три мужика сидели. Банка пива трехлитровая, о лавку воблой колотят. После двух лет начали билеты продавать. И билеты было не достать. Анатолий Владимирович Тарасов ко мне на Пресню приезжал. И Тихонов Виктор Васильевич.

10 мая 1992 года. Москва. ЦС им. Ленина. Московский «Спартак» - обладатель последнего Кубка СССР.

10 мая 1992 года. Москва. ЦС им. Ленина. Московский «Спартак» - обладатель последнего Кубка СССР.

«СТАРОСТИН ЗАМАНДРАЖИРОВАЛ: «ЕСЛИ ПРОИГРАЕМ, ОТБЕРУТ ПАРТБИЛЕТЫ»

– Какой свой поступок тех лихих лет считаете самым рискованным?

– Рискованным было то, что в 35 лет мне предложили возглавить «Спартак». Это была инициатива Николая Петровича Старостина – возглавить огромный клуб с миллионами болельщиков. Но я не колебался, потому что рядом сидел мой названый отец Николай Петрович. Его рука была всегда на пульсе команды.

Когда в 1989 году команда заявлялась, Старостин почти всегда был на тренировках. Смотрел-смотрел и однажды сказал: «Олег, мы тебя тоже заявим. Мало ли что...». Так я стал играющим тренером. Но ребята справились и без меня.

Первая игра была с «Жальгирисом» в олимпийском манеже. Николай Петрович замандражировал, подошел ко мне: «Олег, если мы сегодня проиграем, у нас отберут партбилеты». А тогда это было страшно. Но мы выиграли 4:0. Он зашел в раздевалку – у всех эйфория!

– Так в чем был риск при такой поддержке патриарха?

– Уходил Константин Иванович Бесков. И не без некоторых трений. Прийти на место своего учителя и не оправдать доверия – рискованно. Я этого боялся. Но меня ребята поддержали. В команде были игроки, с которыми я еще играл. Тот же Федор Черенков, Сережа Родионов, Гена Морозов с Борей Поздняковым, Стас Черчесов. Они выбрали меня тренером демократическим путем. Закрытым голосованием.

– Какая была альтернатива?

– Новиков, второй тренер, который работал с Бесковым. А также Игорь Александрович Нетто и Евгений Серафимович Ловчев. Когда я вышел на первую тренировку, собрал ключевых игроков и сказал: «Если вы меня выбрали, значит, поблажек не будет. С вас такой же спрос, как и с меня». И они работали тот подготовительный период, как никогда.

– Про зарплаты «Спартака» конца 80‑х – начала 90‑х ходили легенды.

– Именно что легенды. Когда еще я играл, у нас меньше всех оклады были из больших клубов. В ЦСКА были надбавки за звания, а у нас четко – 200 рублей. Я и еще несколько футболистов получали по 250 рублей в месяц. Это оклад сборной. И мы получали его в Федерации футбола, а не в клубе.

Когда наступили 90‑е, мы исходили из того, что могли платить. Наши футболисты получали намного меньше остальных. Между собой ребята общались, знали, сколько у кого. Из-за этого многие наши игроки переходили в зарубежные клубы. Мы не могли платить больше.

С учителем и названным отцом Николаем Старостиным...

«УБЕЖДАЛ СЫЧЕВА, ЧТО «МАРСЕЛЬ» – НЕ ЕГО»

– Тренерская работа жесткая, порой жестокая. Годы проходят, вы встречаетесь с людьми, которых проводили из команды, – как это происходит?

– Тарасов мне говорил: «Олег, хочешь быть тренером, умей резать мясо».

Но у меня со всеми остались хорошие отношения. Ребята понимали: если я кого-то ставлю, то ставлю искренне. Считаю, что он сильнее. Вот два одинаковых игрока. Поставил одного, он сыграл неважно. А второй, который остался на лавке, возможно, сыграл бы и лучше. Но если я и ошибся, то искренне. Ребята понимали, что тренер всегда имеет право на ошибку. Но незначительную. Если же все время ставить игроков, которые не тянут, то такого тренера надо гнать. Сложно расставаться иногда с футболистами, которые дисциплинированные, работают искренне, даже больше многих. Но по каким-то своим, природным даже данным не проходит в основной состав.

– Вспоминая уход из «Спартака» знаковых для команды игроков – Андрея Тихонова и Ильи Цымбаларя, вы сказали, что для них тогда было лучше уйти. О чьем уходе вы сожалеете как о взаимной ошибке?

– Частенько говорят, что я Тихонова отчислил. Нет. Мы практически договорились с ним. Ему нужны были новые эмоции. Игрок, который выиграл все, что можно и нельзя, уже утратил то, о чем говорил еще один мой учитель – Валерий Васильевич Лобановский: «Всегда нужна мотивация». Андрей чуть-чуть перестал играть «через не могу», а это у него получалось всегда. Мы с ним сели, поговорили. Тут жалеть нечего. Именно из-за отсутствия мотивации ему надо было уходить – и ведь второе дыхание открылось! Я не знаю, где больше Тихонов имя заработал – в «Спартаке» или после него, когда он чуть ли не народным футболистом стал. Его все любят. И правильно делают.

– Так все же, чей уход вызвал сожаление?

– Многие уходили в зарубежные клубы. Когда я подписывал контракты с приходящими, говорил искренне: как только захочешь и будет предложение лучше, я тебя отпущу. Несмотря на контракт. Одного на три года подписали, он через год подходит: «Олег Иванович, у меня такое предложение, мне там такие деньги дают!». Никого ни разу не задержал. Некоторым нужно было посоветоваться, в какой клуб уходить. Это немаловажно для игроков. Определенный стиль прививался им с детства. Вот Дима Сычев ушел в «Марсель». Я его убеждал, что это не его команда. Разговаривал с его отцом. Но он все-таки перешел, и ничего у него там не получилось. Потерялся как игрок. И вернулся совсем другой Сычев, на мой взгляд.

«ЧЕГО МНЕ У БУБНОВА ЧИТАТЬ?»

– Много лет назад «Спартак» начали называть «мясом». Титов с Сычевым носили майки «Мы – мясо!». Как вы относитесь к такому названию?

– Когда еще не было названия «Спартак», команда принадлежала мясокомбинату. Когда рисовали ромбик на заборах, букву «С» использовали в слове МЯ»С»О. Мне приятно. Не думаю, что нужно обижаться на это. Да, «Мы – мясо!».

– Многие бывшие игроки пишут мемуары. Читали книгу Бубнова? Чье мнение о «Спартаке» для вас по-настоящему весомо?

– Я всегда сначала смотрю, кто автор. Если мне этот журналист знаком, я с ним общался, он мне симпатичен, я читаю материал. А мнение Бубнова мне не приятно, не нужно и не важно. Чего там читать?

Я читаю настоящие мемуары. Недавно у Парамонова был юбилей, он подарил мне книгу. Кавазашвили написал – подарил. С пожеланиями у меня много книг. Есть от большого поэта Расула Гамзатова.

Знаете, почему я стал болеть за «Спартак»? Мне попалась книга в простенькой обложечке Михаила Ромма «Я болею за «Спартак». Я зачитался ею. Мне было лет десять, наверное. И для меня «Спартак» стал родным.

– Вы бывали на Таганке у Любимова, с Галиной Волчек дружны. Вы из того поколения спартаковцев, которые ходили в театры, на выставки. Нынешние игроки и тренеры к этому равнодушны?

– Это личное дело каждого. Мне приятно было недавно с Ширвиндтом пообщаться, великий человек. С Волчек Галиной Борисовной видимся. На вручении премии Высоцкого «Своя колея» часто бываю.

Но водить команду в театр организованно – так полкоманды русского языка не знают! Это катастрофа.

– Но вы-то команду в театр водили?

– Организованно – нет. Они сами договаривались. «Спартак» существует 80 лет, и там всегда собирались интеллигентнейшие люди. Дружили с актерами, режиссерами. И сейчас есть эрудированные пацаны. И они в театры ходят. Я люблю ходить на комедии, например, на «Тартюф». А кто-то и на оперу пойдет. Я же оперу не понимаю. Хотя это высокое искусство. Но – не мое.

С любимыми учениками Андреем Тихоновым и Егором Титовым... Фото Эдуарда Смирнова

«ПОСМОТРЕЛ КАЗАХСТАН – ПЕРЕКЛЮЧИЛ НА МУЛЬТИКИ»

– Вы наблюдали тренировки Рехагеля, Кройфа… Против Хиддинка в «Реале» играли. Гус чем запомнился? Согласны с критическим отношением к нынешнему тренеру сборной Голландии?

– Когда мне сказали, что Хиддинк работал в «Реале», то я его там просто не вспомнил. И в нашей сборной он ничего сверхъестественного не сделал. Команда под его руководством сыграла одну хорошую игру с Голландией. Остальное… Проиграть Израилю и выйти в финальную часть, дождавшись проигрыша Англии, – это нужно со свечкой каждый день стоять в церкви.

– Но болельщикам лестно считать свою сборную бронзовыми призерами Евро, забывая про два разгрома от Испании...

– Конечно, бронзовые призеры – это приятно. В футболе главное – результат. Все игры забудут, конечный результат останется.

– Ваше мнение о работе Капелло?

– Не очень корректно критиковать своего коллегу. Те, кто назначал, наверное, знали, что делали. Отвечать за результат надо будет вместе.

– Главный аргумент Дона Фабио: сборная России вышла на чемпионат мира впервые за 12 лет. Когда вы вышли на ЧМ-2002, это воспринималось как само собой разумеющееся.

– Надо думать о том, зачем мы вышли. Если бы имели команду, которая и дальше могла идти, – это одно. А если просто прыгнуть на последнюю ступеньку уходящего поезда, то не страшно, если не попадем. Но я уверен, что сейчас мы выйдем в финальную часть чемпионата Европы. Группа хорошая. Из нее не выходить – это приличный удар по нашему футболу.

– Насколько внимательно следите за тем, что в сборной происходит?

– Играли с Казахстаном – включил, посмотрел три минуты и переключил на мультики.

– Скучно?

– Не понимаю такой игры. Должен быть рисунок. Даже если футболисты ошибаются, они должны знать, чего от них хотят. А я этого не увидел. Каждый играл за себя.

– Это проблема тренера или футболистов?

– И то, и другое. Футболисты не знают, чего хочет тренер. По-русски он не понимает и не хочет понимать. А через переводчика – неизвестно, как он переводит, если он не футбольный человек. Может, он меня послал, а толмач говорит: хорошо ты играешь. Через переводчика с футболистами общаться – последнее дело.

– Мы дошли до такой ситуации, что все меньше людей ходят на матчи сборной. Такое долго будет продолжаться?

– Вопрос не ко мне. Пригласите Капелло, пусть он рассказывает. Действительно, вокруг сборной больше ищут каких-то скандальных моментов. Это говорит о том, что обсуждать саму игру стало неинтересно.

... с болельщицей «Спартака» Галиной Волчек.

«АЛЕНИЧЕВ ПЕРЕБОРЩИЛ С ЭМОЦИЯМИ»

– В вашей карьере было нечто подобное тому, что произошло с Черногорией?

– Такого безобразия не было, слава богу.

– А если б случилось – вывели бы команду на поле?

– Все решает главный судья. Ему виднее. Наверное, вывел бы. Я тоже человек подневольный. Эмоции не должны превалировать.

Вопрос – зачем на стадион ходят эти люди, бросавшие файер? Они-то отделаются легким испугом. Настоящий же болельщик пришел на игру и ничего не посмотрел. Да еще стадион дисквалифицируют…

– Вот Дмитрий Аленичев принял решение: в знак протеста отправил в Москву на игру с ЦСКА второй состав. Ваша оценка?

– Дима – умный человек. Но в этот раз переборщил с эмоциями.

– Вы бы так не поступили?

– Наверное, нет. Из-за этого пострадали тульские футболисты и болельщики.

– О решениях, которые меняют жизнь. Однажды вы спасли команду. Улетали из Набережных Челнов, и Тарханов попросил взять летчика до Москвы. И тот услышал, что барахлит двигатель.

– Было такое.

– То есть случаются ситуации, когда что-то свыше спасает?

– Безусловно. Мы не берем посторонних на самолет. У нас чартерный рейс был. То, что тот человек оказался на борту, то, что я разрешил ему полететь с нами, – это большое исключение. Удивительно и то, что он оказался летчиком, и то, что сел у двигателя. Позже мы полетели на другом самолете. А с этого двигатель сняли и отправили на переплавку. Был серьезный момент.

– Получается, вы верите в проявление чудес?

– Конечно, верю. И вообще я человек верующий. Все предначертано там... 

БИОГРАФИЯ

Олег Иванович РОМАНЦЕВ
Родился 4 января 1954 года в селе Гавриловское Рязанской области.
Карьера игрока: защитник, играл за красноярский «Автомобилист» (1972–1976), московский «Спартак» (1976–1983). В чемпионатах СССР – 165 матчей, забил 6 мячей.
Достижения игрока: чемпион СССР-1979. Бронзовый призер Олимпийских игр-1980.
Сборная: за главную и олимпийскую сборные СССР сыграл 15 матчей, забил 1 мяч.
Карьера тренера: главный тренер московской «Красной Пресни» (1984–1987), владикавказского «Спартака» (1988), московского «Спартака» (1989–1995, 1997–2003), подмосковного «Сатурна» (2003), московского «Динамо» (2004–2005). Главный тренер сборной России (1994–1996 и 1999–2002).
Достижения тренера: чемпион СССР и России (1989, 1992–1994, 1997–2001), обладатель Кубок России (1992, 1994, 1998, 2003). 

Павел Садков

http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/795969

Олег Романцев: "На два часа я вернулся в свой "Спартак"

Спорт-Экспресс, 30 марта 2017 года
Количество просмотров: 390

Фото

Свою авторскую программу "Начистоту" обозреватель "СЭ" Александр ЛЬВОВ посвятил посещению спартаковского музея вместе с самым титулованным российским тренером легендарного клуба.

Прошлое – ступени в будущее. Эта древняя китайская мудрость вспомнилась, когда мы с Романцевым почти два часа, позабыв обо всем, бродили по музею "Спартака". И все это время я не переставал удивляться реакции моего спутника – моментами восторженно-радостной, как у фотографии обезумевшего от счастья Шмарова, только что забившего золотой гол киевлянам, а иногда пронзительно-грустной, как у стенда светлой памяти Ильи Цымбаларя. И все-таки чаще на его лице появлялась улыбка, что подтверждало – жизнь свою игроцкую и тренерскую прожил Олег Иванович в легендарном клубе не зря. И ему не стыдно ни перед теми, кого уже, увы, нет, ни перед теми, кто продолжает идти с командой дальше. Вот последним я бы и пожелал почаще перечитывать страницы ее истории, вспоминая слова мудреца из Поднебесной.

А начали это трогательное путешествие в прошлое с великих братьев Старостиных, чей отлитый в металле памятник расположили поближе к тем, для кого они придумали клуб с гордым именем победителя. Постояли, повздыхали, взгрустнули. И отправились в хранилище истории, где прямо с порога нас встретил патриарх этой несгибаемой четверки футбольных мушкетеров – Николай Петрович с одним из своих гениальных изречений: "Любите "Спартак" в себе, а не себя в "Спартаке"!

Уже готова была прозвучать команда "мотор!", когда к Романцеву неожиданно подошла небольшая делегация – семья из олимпийского Сочи во главе с дедушкой, давним поклонником красно-белых талантов. Сияющий от неожиданно свалившегося на него счастья, он протянул книгу с просьбой расписаться в ней самого титулованного российского тренера. Тон съемке был задан!

Олег РОМАНЦЕВ в музее

СТАРОСТИНЫ

– О Николае Петровиче всегда говорили как об уникальном человеке, обладавшем невероятным жизнелюбием и переносившем его на футбол. А каким он остался в памяти Олега Романцева?

– Именно таким. Человек, который хотя бы полчаса поговорил с Николаем Петровичем, оставит память об этом на всю жизнь. Когда я только приехал из Красноярска и сомневался – переходить в "Спартак" или нет, меня привели к Старостину. Поговорил с ним всего полчаса, а вышел из кабинета, и было чувство, что общался с инопланетянином. Его спокойный, уравновешенный, убаюкивающий голос... Это что-то невероятное! А заходил к нему в кабинет с трепетом – ведь это сам Старостин!

– Он ведь и на поле тогда вас еще не видел?

– Нет. Меня приглашал Бесков – тоже большой психолог. Вот он и вселил в меня уверенность, что я могу играть в высшей лиге. А потом меня повели к Старостину. И после общения с ним я понял, что это не какой-то высокий начальник, а простой хороший русский человек. Хотя для меня, как и для всех, он был и остался легендой. Но в получасовом разговоре задавал такие вопросы, словно мы были друзьями. Узнавал про мать, про брата, сестру, рассказывал случаи из своей жизни. И уходя, я уже понимал: кроме "Спартака" нигде играть не буду. Так что по жизни для меня Николай Петрович и отец, и кто угодно. Я знал: в любой ситуации, какой бы она ни была сложной, могу обратиться к Старостину и выслушать совет, которому всегда следовал.

– Николай Петрович был совсем бесконфликтным добряком или все-таки мог вспылить?

– Он был справедливым. И с уникальным чувством юмора! С ним можно было говорить на любые темы. Особенно, если дело касалось жизненных ситуаций. А вспылить... Если только с юмором. Помню, Федор Черенков получил травму и попал в больницу. Мы сидим с Николаем Петровичем в кабинете, вдруг заходит его помощник Покровский: "Смотрите, Николай Петрович, кого я привел. Это Федор Черенков!". Он встает: "Ох, Федор, наконец-то. Как дела, как нога? Когда будешь играть?". А "Федор" в ответ: "Я не Черенков, а приехал на конкурс двойников, который сейчас в Москве проходит. Я – двойник Федора". Николай Петрович встал, протер очки и сказал: "Покровский, если бы был конкурс чудаков, ты занял на нем бы первое место". Вот такие случаи частенько бывали, когда он с юмором реагировал на какую-то ситуацию.

– Мне тоже посчастливилось быть знакомым с Николаем Петровичем, который как-то рассказал случай из времен своей игровой карьеры: "Идем с женой Антониной из Большого театра, где смотрели балет. И вдруг я вспомнил, что пару ускорений не сделал. Снял ботинки и как дал со свистом по Горького!".

– Я верю, что так все и было. Он никогда ничего не придумывал. А порой Николай Петрович и просто удивлял. Помню, однажды рассказывал: "Как-то во время матча чувствую, что-то не бежится. Посмотрел – перелом!".

– Еще он рассказывал забавную историю про еду и лишний вес...

– Было дело в Тбилиси. Я уже тренером работал и вижу, что Николай Петрович бегает по кругу на стадионе. Елки-палки, думаю, ведь человеку уже за 80! Когда остановился, подхожу к нему. "Зачем вам это!" "Да у меня килограмма три лишних…" "Ну и что? Вам же трудно бегать!". "Да. Но я говорю себе: когда накануне пил и ел, легко было, хорошо? Так вот сейчас – терпи! И терплю".

– Это было вообще в традициях всей семьи. Андрей Петрович был одно время движущей силой всего советского футбола, занимал пост начальника сборной, тоже всех умел объединить.

– Потому что все братья умели говорить! Настоящим русским языком, и строили фразы так, что они в душу западали. Допустим, когда мы оставались наедине, Николай Петрович меня называл Олег Иванов, а не Олег Иванович. Так же и Бескова – Константин Иванов, а не Константин Иванович. И я его тоже начал звать Николай Петров, что ему очень нравилось.

– Мы сейчас стоим напротив уникального стенда с личными вещами Старостиных. Здесь все просто дышит историей.

– Расскажу одну про партбилет Николая Петровича. Когда он все-таки настоял на том, чтобы я в 89-м возглавил "Спартак", перед первой игрой с "Жальгирисом" – третьим призером прошлого чемпионата – он мне в Тарасовке говорит: "Олег, сыграем вничью – будет хорошо. Но если проиграем – у нас отнимут партбилеты…" А что это такое, люди, жившие в то время, знают. Мы победили 4:0. И сияющий Николай Петрович заходит потом в раздевалку, поднимает руки и облегченно говорит: "Триумф!"

– Вот фотография, где Старостин с Бесковым мирно общаются на торжественном вечере вручения медалей. Правда, что они не очень ладили между собой?

– Сначала все шло великолепно. Ведь Николай Петрович с братом Андреем, дружившим с Бесковым, и приглашали того в "Спартак". Но потом, когда пошли победы "Спартака", пришло чемпионство, появилась какая-то трещинка. Получилось как бы два медведя в одной берлоге. Константин Иванович стал считать, что он во всем главный, и отношения их осложнились…

– Но Николай Петрович все-таки был дипломатом и старался, чтобы это не влияло на обстановку в коллективе.

– Старался. Так что до открытой вражды дело не доходило. Но недопонимание между ними было.

– Вы тогда были капитаном команды. Чувствовали что-то неладное?

– Конечно. Все это ощущалось. Раньше после установки Константина Ивановича Николай Петрович давал пять-семь минут психологического настроя. А потом Бесков начал: "Хватит, Николай Петрович, хватит". До размолвки он себе такого не позволял. Но мы, конечно, все это чувствовали.

– Какие из самых ярких высказываний Старостина запомнились больше всего?

– "Побеждает не тот, кто больше может, а тот, кто больше хочет". Частенько повторял эту фразу и в сборной, и в "Спартаке".

- А знаменитую фразу "люби "Спартак" в себе, а не себя в "Спартаке" часто вспоминали?

– Не уверен, что это его детище. Речь первоначально шла про футбол. Николай Петрович ее, видимо, переиначил немножко. И довольно часто повторял.

– Что ж, светлая память...

– Да... Да… Удивительный человек.

1979 – ПЕРВОЕ ЗОЛОТО ФУТБОЛИСТА РОМАНЦЕВА

Подходим к уголку с реликвиями, возвращающими в 79-й, когда Романцев впервые в карьере игрока стал чемпионом. Над командной фотографией красно-белых – еще одно яркое высказывание Старостиных: "Все потеряно, кроме чести".

– Впервые я услышал его от Андрея Петровича, – вспоминает Романцев. – И запомнил навсегда. Легенда гласит, что он произнес его в один из самых черных дней в истории "Спартака" – в 1976-м, когда команда вылетела в первую лигу. А до этого те же слова братья сказали друг другу, когда встретились после освобождения из лагерей и все требовалось начинать с нуля. Тогда-то и родилось знаменитое – "все потеряно, кроме чести".

– Итак, Олег Иванович, год 79-й – первое ваше золото. Помните, с кем дружили в том "Спартаке"?

– Я был в команде уже третий год. В 77-м мы вместе возвращались в высшую лигу. До этого я сыграл один матч за "Спартак", но вернулся в Красноярск. А уже во второй раз старожилы приняли меня как абсолютно равного. Плюс одновременно со мной появились Шавло, Гаврилов, Хидиятуллин, Дасаев, Ярцев, Мирзоян. И я оказался словно в родном коллективе, где играть было одно удовольствие. Буквально через полгода меня выбрали капитаном...

– Новички старались держаться вместе?

– Да, месяц-два так и было. Но потом и москвичи, давно выступавшие за красно-белых, поняли, что мы уже образовали костяк, так называемое ведущее звено, которое сам Бесков признал. Посмотрите, кстати, какой Константин Иванович хороший на фотографии. Мы его всегда видели на трибуне подтянутым, солидным, интеллигентным. А вот эмоциональным – почти никогда. Чтобы Бесков кричал, ногами топал – такого не было! Но внутри он переживал, как никто другой, хотя на людях этого не показывал. Умел выпускать эмоции, пар в день игры. Помню, предстоял серьезный матч, заходит ко мне в комнату Юра Гаврилов и смеется: "Мне что, повеситься?". "Почему?" – спрашиваю. "Сижу, играю в шахматы после завтрака. Подходит Бесков: "Ты чего мозги сушишь? Надо об игре думать! У нас такая встреча! Сходи лучше прогуляйся!". Я пошел. Через полчаса на речке опять встречаю Бескова. Он снова недоволен: "Ты чего энергию тратишь? У нас важный матч, а ты все силы на походы тратишь". Захожу в номер, ложусь. Вскоре заходит Константин Иванович. "Ты чего лежишь?! У тебя же ноги затекают! А вечером ответственная игра. Совсем о ней не думаешь!".

– Так что же делать нужно было?

– Вот Гаврилов как раз и говорит: "Наверное, повеситься". Потом рассказали эту историю ребятам, посмеялись. И Бесков выпустил пар, и мы развеялись. Это тоже ведь своеобразная психологическая подготовка.

– Бесков придумал фразу: "Не знаешь что делать - отдай мяч Гаврилову"?

– Никто ее не придумывал. Сама игра подсказала. Потому что Гаврилов был почти всегда открытым. Нет адреса – всегда есть Юрка.

– Идея приглашения в "Спартак" динамовца Бескова принадлежала Андрею Старостину?

– Мне кажется, да. У "Спартака" дела шли из рук вон плохо. И Андрей Петрович уговорил Николая Петровича, который все решал, пригласить Константина Ивановича.

– Рискованно. Ведь Бесков был известен как человек вспыльчивый, непредсказуемый.

– Риск был. Но у нас с ним были великолепные отношения!

– Вы никогда не скрывали, что взяли многое для тренерской работы именно у Константина Ивановича.

– Было бы удивительно, если бы человек, работавший с таким прекрасным учителем, как Бесков, ничего бы у него не почерпнул. Конечно, я многое взял: и то, как выстраивать игру в пас, как контролировать мяч. Хотя Лобановский, с которым я немного поработал в сборной, называл тот "Спартак" – "одуванчики". То есть легковесная команда, легкая конница. А киевское "Динамо" он построил в основном на дисциплине и "физике", с минимумом импровизации. Потом я пытался использовать его наработки. И когда получалось, мы в Европе наводили шороху.

– Можно сказать, что капитан Романцев что-то унаследовал от Игоря Нетто, вечного капитана "Спартака"?

– Не думаю. Я был знаком с Игорем Александровичем, когда он уже играл за ветеранов. И каким он был капитаном, мне никто особо не рассказывал.

– Когда вы пришли в "Спартак", вам были интересны традиции клуба?

– Всю его великую историю мне рассказывал Николай Петрович. Он обладал удивительной памятью, мог вспомнить все про людей, игравших еще в 20-е годы.

– Знаменитый спартаковский дух всегда жил в команде при вас?

– Конечно.

– И динамовец Бесков, несмотря на то что был новым человеком в клубе, жил традициями?

– А без них в "Спартаке" нельзя работать. Традиции, заложенные братьями Старостиными, будут испокон веков проходить красной нитью. Как только спартаковский дух станет для футболистов пустым словом, ничего хорошего уже не получится.

- Согласны, что в год вашего первого чемпионства самыми яркими личностями, на мой взгляд, были Дасаев, Гаврилов, Ярцев?

– Конечно. Еще добавлю Хидиятуллина с Шавло. А вообще, я не люблю кого-то выделять. Но те, кого вы назвали, – настоящие лидеры.

– Становление Дасаева происходило на ваших глазах?

– Да. Я играл в матче, когда Ринат впервые вышел на поле в Луганске с "Зарей".

– За счет чего он стал лучшим в мире?

– Это был вратарь без нервов, с потрясающей реакцией, умеющий читать игру. А что он творил в рамке? А как действовал на выходах?! А уж ногами как... Он с нами в квадрате на равных играл! Вратарь без слабых мест.

– Чем был велик Гаврилов?

– Наверное, у него "мозги" получше работали, чем у остальных. Он ведь был не очень быстрым. Да, мог обыграть на месте, хотя ноги у него средне работали. Но Гаврилов прежде, чем получить мяч, уже знал, что делать дальше. И пас партнеру давал именно под ту ногу, чтобы тому было удобно принять. Это удивительные и редкие качества.

– Сейчас век скоростей и единоборств. Говорят, что в такой романтичный, спартаковский футбол, как прежде, уже не играют... Вот если бы вы тренировали Гаврилова, заставили бы его отрабатывать в обороне?

– Нет! И у меня были в "Спартаке" игроки такого плана – не скоростные, но с отличной головой. Тот же Ледяхов, например. А Черенков? Он еще медленнее Гаврилова! Но играл же у меня.

– При Бескове в "Спартаке" неожиданно вспыхнул Ярцев...

– Неожиданно потому, что он не получал прежде такой возможности. Жора ведь и во второй, и первой лигах отлично играл. Почему так затянулся его приход в высшую? Наверное, это все-таки вина тренеров, которые не обращали на него внимания. А вот Бесков – обратил. Да, Ярцев попал в "Спартак" уже не юным. Но сразу показал, что он не просто форвард, который мог обмануть защитников за счет скорости, а еще и очень забивной!

– Кстати, в чемпионате 79-го вы тоже отметились тремя голами "Пахтакору", ЦСКА и "Нефтчи".

– Отложился в памяти только первый гол "Пахтакору". А остальные, если честно, уже нет. Но говорит это о том, что у нас была единая команда. Если крайний защитник забивает три мяча, значит, ни Гаврилов, ни Ярцев на себя одеяло не тянули. Они ведь могли бы и сами забивать еще больше, но отдавали передачи и мне, и Хидиятуллину, и Букиевскому.

– Можно считать, что золото-79 стало началом новой эпохи комбинационной игры "Спартака"?

– Думаю, все-таки не началом новой эпохи, а восстановлением старой. Потому что одно время тот красивый футбол пропал, команда вылетела в первую лигу. А до этого "Спартак" играл в кружевном стиле. Но немножко перебарщивал – были игроки, которые делали пас ради паса. У нас такого уже не было – нужно было находить адресат, а потом уже действовать по обстановке.

ГОЛ ШМАРОВА ПОДАРИЛ ПЕРВОЕ ЗОЛОТО РОМАНЦЕВУ-ТРЕНЕРУ

– Наверное, вы никогда не забудете триумфальный гол Шмарова со штрафного на последних минутах матча с киевским "Динамо" в 89-м?

– Такое не забывается.

– Вы вскочили тогда с места, победно вскинув руки?

– Нет, ведь оставалось еще играть пару минут. До финального свистка я эмоции не проявляю. К тому же оставалось еще сыграть на выезде с "Жальгирисом", который снова рвался к медалям. Если бы мы не обыграли Киев, нас бы мог догнать "Днепр", но гол Шмарова снял все вопросы.

– Выходит, Боженька распорядился, чтобы мяч полетел по такой траектории прямо в "девятку"?

– Наверное, мы это заслужили, и Господь нас таким образом наградил. Валерка ведь никогда не бил с такой дальней дистанции. Но попал просто идеально. И его гол запомнится на всю жизнь еще и потому, что принес мне как тренеру первое золото.

– Шмаров входил в число ваших любимых футболистов или с ним было сложно?

– Мы и сейчас с ним в очень хороших отношениях. А людей с непростыми характерами, особенно среди талантливых, хватает. Они ведь всегда имеют свое мнение. Но, как правило, мы с Валеркой находили общий язык.

– Вы ведь лично его приглашали?

– Да. И он оправдал все ожидания.

– В чемпионате 89-го Дасаева уже не было...

– Да. Он уже уехал в "Севилью". И на первые роли у нас вышел Черчесов. Но риска никакого в этом не было. Стас долго работал с Ринатом, терпел, играл за дубль.

– Кавказцы ведь самолюбивые и обидчивые...

– А Черчесов, хоть и самолюбивый, но нисколько не обидчивый. Он дождался своего часа, стал три раза лучшим вратарем страны, выигрывал золотые медали, многократно выручал команду. Так что его терпение сполна было вознаграждено.

– Вы когда-нибудь думали, что Черчесов станет в будущем тренером, да еще возглавит сборную?

– Я и в отношении себя такого представить не мог! Если бы не Николай Петрович, в жизни бы не подумал, что стану тренировать. Когда Старостин предложил мне идти работать в "Красную Пресню", я ответил, что вряд ли смогу справиться. "Сможешь, Олег, – сказал Николай Петрович. – Ты ведь был капитаном, умеешь общаться с игроками, объединять их". Так все и началось. Черчесов у меня в команде тоже был капитаном. И все нужные качества у него есть.

Как часто звонят вам ребята, ставшие тренерами?

– Бывает. Но в основном интересуются делами и здоровьем. А вот профессиональные вопросы не задают. Ведь отдав столько лет футболу, они и так все знают. Однажды, когда я уже работал в "Красной Пресне", хотел посмотреть тренировку Бескова. Но Константин Иванович не стал никого пускать, закрыл занятие. "Мне-то можно", – спрашиваю его. "А зачем тебе? Ты и так все уже знаешь!", – ответил Бесков. Вот то же самое могу сказать и про моих ребят. Они и так все – большие профессионалы, и мои советы им не нужны.

– Тогда давайте просто пожелаем Черчесову удачи в его нелегком деле.

– От всей души сделаем это.

ЧУТЬЕ ПОДСКАЗАЛО: БЕСЧАСТНЫХ НУЖЕН НАМ В ФИНАЛЕ КУБКА

– Теперь погружаемся в российский чемпионат 92-го, когда вы оформили золотой дубль. Это был первый сезон без "Арарата", киевского и тбилисского "Динамо", "Днепра"... Как относились к разговорам, что соперничать "Спартаку" уже было не с кем.

– Да были команды, которые ни на что не претендовали. Но к московским клубам это не относилось. И тот, кто говорит, что для нас это была легкая прогулка, пусть останется при своем мнении. Мы выиграли серьезный чемпионат.

– В сезоне-92 вы сошлись лицом к лицу с учителем Бесковым, который тренировал "Асмарал". Особое волнение испытывали?

– Я его перед каждым без исключения матчем испытываю.

– А еще тот чемпионат стал началом большого пути для Бесчастных.

– В основу "Спартака" взял его из дубля в самый последний момент. Показалось, что он поможет в финале Кубка. Хотя Володя даже на сборы с нами не ездил. Позвонил ему за пару дней до матча, и чутье не подвело: Бесчастных забил в финале два безответных мяча ЦСКА и мы завоевали последний Кубок СССР.

– Как считаете, Бесчастных полностью реализовал себя в футболе?

– Я ни про кого из ребят так сказать не могу. Всегда видел в них еще какой-то потенциал. У кого-то – больший, у кого-то – меньший.

– Даже у Аленичева, который выиграл и Лигу чемпионов, и Кубок УЕФА?

– Даже у него. На мой взгляд, Дима мог добиться и еще большего. Но ни в коем случае никого не хочу обидеть, поскольку всех их уважаю и люблю. Смотрю вот сейчас на наши фотографии и вспоминаю слова Стауче. Его как-то журналисты спросили: "Гинтарас, почему лучшими защитниками, полузащитниками и нападающими признаются спартаковцы, а вот вратаря выбирают из других клубов?" И Стауче засмеялся: "А как я могу быть лучшим, если соперников вижу только в бинокль?".

ЖДАЛ, КОГДА ТИТОВ ПОДОЙДЕТ КО МНЕ И ПОПРОСИТСЯ ЗА ГРАНИЦУ

Последнее эхо советского футбола – хрустальная ваза в серебряной оправе - ярким бриллиантом занимает почетное место в самом центре зала.

– Честно говоря, я даже не помню уже, сколько раз завоевывал Кубки... – со скромной улыбкой признался Романцев.

– Подскажем – четыре. Однажды – советский и трижды – российские.

– Счастливый я, оказывается, человек!

– О финале последнего Кубка СССР мы вспомнили. А что оставил в памяти выигрыш трех российских?

– В 94-м мы, только по пенальти, снова обыграли ЦСКА. Вот уж нервотрепка была! Но вообще у меня больше отложились в памяти чемпионские матчи, а не кубковые.

– Но Кубок-2003, последний трофей "Спартака" на сегодняшний день, помните ведь? Вскоре после его выигрыша вы и покинули пост главного тренера...

– Да. "Ростов" тогда выглядел очень прилично, но мы все-таки были посильней. И одного гола Титова для победы хватило.

– Вы вспомнили про Титова. Действительно был момент, когда его приглашала "Бавария"?

– Конечно. И я ждал, когда Егор подойдет ко мне и попросится за границу. Но он этого не сделал. А самому подходить и говорить лучшему своему игроку: "Уходи в "Баварию"… Зачем мне рубить сук, на котором сижу?

– Вот Аленичев у вас в "Рому" сам попросил отпустить.

– И не только он. Когда мы подписывали контракты, я всегда говорил игрокам: когда вы посчитаете, что "Спартак" – уже пройденный этап и хочется в другую команду, я вас сразу отпущу. И мне все верили.

– Титов в свое лучшее время смог бы заиграть в "Баварии"?

– Сто процентов!

– Все-таки немецкий футбол – совсем другого уровня, более динамичный.

– А Егор и головой хорошо играл, и сложен крепко, и скоростью приличной обладал. Плюс прекрасное мышление. Точно заиграл бы.

– Капелло заявлял, что современные российские футболисты не хотят уезжать в Европу, варятся в собственном соку, и поэтому тяжело построить сильную сборную.

– Мне кажется, это все отговорки. Сколько лет Германия варилась в собственном соку? Опустилась очень низко, но поднялась. И теперь на ее национальную команду любо-дорого смотреть.

ЕВРОКУБКИ, ВЕНГЕР И FAIR PLAY

Зона игроков – одно из самых романтичных мест музея. Здесь можно ввести на сенсорном дисплее фамилию любого футболиста "Спартака" разных времен, и огромный экран тут же выдаст на него всю статистику, фотографии, покажет яркое видео. Романцев, увидев один из своих снимков, помрачнел.

– Это Краснодар, 83-й год, – вздыхает Олег Иванович. – Ездил туда недавно с ветеранами, вспоминали, как меня уносили с поля с травмой. После того матча с "Кубанью" я и закончил играть...

– Но давайте все-таки о приятном – о ваших еврокубковых подвигах. Согласитесь, что победа в Кубке чемпионов над "Наполи" с Диего Марадоной в 90-м, пусть и в серии пенальти, один из самых знаковых этапов в карьере Романцева?

– Пожалуй. Выделю два необычных момента, которые мне запомнились. Впервые при мне "Спартак" играл с "персональщиком" – поручил Кулькову опекать Марадону. Василий с задачей справился идеально – аргентинец не только ушел с поля без гола, но и не сделал ни одной передачи. А еще запомнилось, что мы забили в серии 11-метровых пять мячей в один и тот же угол!

– Случайность?

– Кто знает... Я называл кому бить, но как и куда, само собой, не говорил.

– А с Кульковым угадали? Или других подходящих футболистов для этой роли не было?

– Были! Но чутье подсказало, что "персональщиком" должен стать именно Василий. Марадона – он же не просто техничный и быстрый, а еще очень умеет отходить за мячом назад, уводить защитников из своей зоны. А Кульков у меня играл в опорной зоне, где его могли подстраховать партнеры.

– Отлично в ту пору выглядели и Карпин с Мостовым. Вы уже знали тогда, что им предлагают контракты европейские клубы?

– Конкретные подробности – нет, но понимал: каждого из моих футболистов могут пригласить за границу в любой момент. Горжусь, что в этих ребят первым поверил именно я. Отец Мостового привел Сашку в мою "Красную Пресню" еще в 17 лет.

– Вы сразу поняли, что это большой талант?

– Только слепой не смог бы разглядеть в Сашке большого футболиста! Когда он вышел на первую тренировку, я за голову схватился. Более талантливого парня никогда не видел. Карпин раскрывался немножко по-другому, начинал тяжелее. Очень понравилась его спортивная наглость. В первом же своем матче с ЦСКА Валерка "привез" гол, но не стушевался: сам забил мяч и передачу результативную сделал. Мы победили 5:4. Парень с характером!

– Что еще отложилось в памяти из еврокубковых игр?

– Запомнилось, как руководство "Сьона" измеряло в 98-м высоту ворот и пришлось переигрывать матч. Еще вспоминается "Фейеноорд", с которым мы играли в 1/4 финала Кубка кубков-93, когда комиссар не принял поле "Лужников". Тут же поехали смотреть "Торпедо" – там газон оказался приемлемым. Представители УЕФА спросили голландцев: "Готовы сыграть завтра?". Те ответили: "Никаких вопросов". А ведь могли развернуться и улететь к себе. Вот это – настоящий fair play. В 2000-м похожая история. Обыгрываем в Лужниках 4:1 "Арсенал" в Лиге чемпионов. Поле неважное – в Москве мороз. Но Арсен Венгер на пресс-конференции сказал: "Мы играли неплохо, но не забивали, а соперник – забил". И тут ваш брат-журналист, из тех, кто очень "любил" "Спартак", спрашивает: "Вам, наверное, помешало поле, не позволившее показать все мастерство?" Венгер, прежде чем ответить, посмотрел на репортера и заявил: "Газон был одинаковым для обеих команд". Вот это – профессионал чистой воды!

Я – САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ТРЕНЕР!

Последняя наша остановка – дисплей, где каждый посетитель может составить свою команду мечты из футболистов "Спартака" всех времен. На просьбу выбрать 11 лучших из тех, с кем играл и кого тренировал, Олег Иванович лишь улыбнулся: "Вы пока сами составляйте. А я внимательно послушаю. И потом прокомментирую".

Мы быстро сколотили свою красно-белую dream team. В воротах – Дасаев, справа в защите – Парфенов, в центре – Онопко и Никифоров, слева – Хлестов. Четверку хавбеков образовали Карпин, Аленичев, Гаврилов и Цымбаларь. А впереди – Черенков и Родионов.

– Что скажете, Олег Иванович?

– А вот теперь слушайте. Вот вы по праву назвали четырех классных защитников. Но у меня еще великолепно играли Мамедов, Кульков, Ковтун, Поздняков и Морозов. И все они тоже заслуживают быть в этом списке. А куда вы дели лучшую полузащиту Европы своего времени – Тихонова, Пятницкого, Титова, Карпина, Мостового, Шалимова, Кечинова?! А где здесь форварды Ярцев, Бесчастных, Ледяхов?! Так что я никак не могу составить такую команду. Для меня они – все лучшие! И всегда ими останутся. Представьте себе, только у меня за "Спартак" на левом фланге играли и Мостовой, и Тихонов, и Цымбаларь, а еще иногда Кечинов и Аленичев. И как я могу выбрать из пяти блестящих футболистов кого-то одного? Для меня это – неприемлемо.

– Выходит Романцев – самый счастливый тренер, раз тренировал стольких звезд?

– Конечно. Но, поймите, я никогда в жизни не смогу сделать выбор между моими ребятами. И медали с кубками просто прилагаются к тем фантастическим игрокам, которые у меня были. – А затем, после небольшой паузы добавляет: – Сказочный день. Сегодня я на два часа вернулся в свой "Спартак"!

… А провожал нас по домам Черенков. Федор стоит перед красавцем-стадионом, расправив грудь, руки в боки, нога победно на мяче. Честно говоря, я его таким не помню – не в его характере. А вот фирменные черенковские кружева с мячом, тонкие передачи, красавцы-голы – по сей день в памяти. И все это по-спартаковски – красиво, умно, празднично!

– Так оно и было, – грустновато кивает Олег Иванович. – Я ведь с Федей еще и поиграть успел.

– И потренировать даже, – добавляем мы.

– А его и учить ничему не надо было – от Бога футболист, – вздыхает Романцев. – Он – наша общая история.

Потом не спеша закуривает и, подняв воротник пальто, молча направляется в сторону автостоянки.

Александр ЛЬВОВ

http://www.sport-express.ru/football/rfpl/clubs/reviews/oleg-romancev-na-dva-chasa-ya-vernulsya-v-svoy-spartak-1236713/