Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Никита Симонян

Игр за Спартак245
Из них в основе244
Заменен  Заменен9
Вышел  Вышел на замену1
Голы  Забил голов160
Из них с пенальти3
Предупреждения  Предупреждений1
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти4
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения12 октября 1926 года
АмплуаНападающий
Пришел изКрылья Советов (Москва)
Первый матч17 апреля 1949 года
Первый гол13 мая 1949 года

Никита Симонян: «Старостины - классики отечественного футбола»

Официальный сайт ФК "Спартак" Москва, 18 ноября 2011 года
Количество просмотров: 746

Фото

Этой осенью легенда «Спартака» и отечественного футбола Никита Павлович Симонян отметил юбилей. В свои 85 лет он находится в прекрасной форме. Беседовать с Симоняном — одно удовольствие. Он блистательный рассказчик с великолепным чувством юмора и отличной памятью. Ну а вспомнить Никите Павловичу есть что: его жизнь была богата на различные события и встречи со знаменитостями. А титулы, завоеванные в футболе, говорят сами за себя: олимпийский чемпион Мельбурна, капитан сборной СССР на ее первом чемпионате мира в Швеции, четырехкратный чемпион СССР как игрок и трехкратный — как тренер, двукратный обладатель Кубка СССР как игрок и четырехкратный — как тренер. Лучший бомбардир «Спартака» всех времен (160 голов). Один из двух людей в истории красно-белых (помимо Николая Гуляева), кто делал золотой дубль и как игрок, и как главный тренер. Человек, которому посвящали песни, о котором снимали кинофильмы, слагали афоризмы. В 1972 году отец-основатель «Спартака» Николай Петрович Старостин образно сказал о Симоняне: «Если, Никита, тебя разрезать пополам, то одна половина будет красная, а другая — белая»…

— Вы родились в 1926 году в Армавире. А как давно не были в этом городе?
— Думаю, лет пятьдесят. Правда, в этом году довелось побывать в Краснодарском крае на финале турнира «Кожаный мяч». Президент местной федерации футбола, вице-губернатор Иван Александрович Перонко попросил, чтобы мы еще заехали в Белореченск на финальную игру на Кубок края. Туда же прибыла небольшая делегация из Армавира. Они знали, что я родился в этом городе. Получилась очень теплая встреча.

— А как выглядел ваш дом, помните?
— Нет. Мне было четыре года, когда родители увезли меня в Сухуми. Зато до сих пор помню адрес в Армавире, который просил запомнить отец: улица Энгельса, дом 4. Надо как-то выкроить время и побывать в городе, где родился.

— Правда, что отец не поощрял ваше увлечение футболом?
— Так и было. Более того, регулярно получал от него нагоняи за разбитые ботинки. Он обувь покупал, а я портил, пиная мяч. В те же годы со спортивным инвентарем было сложно: ни кед, ни специальных тапочек.

— А когда отец понял, что футбол для вас не просто детская забава, а серьезное дело?
— Когда я перешел в «Спартак» и мое имя уже стало известным. Отец в те годы работал на рынке в Сухуми. Неподалеку располагался санаторий МВО, где отдыхали военные. Как-то раз они пришли на рынок, и один из них, показав на моего папу, спросил другого: «Ты знаешь, что это отец самого Никиты Симоняна?» — «Как, того самого Симоняна? А ну — качать его, ребята!» В тот день отец пришел домой и с гордостью поведал маме: «А ты знаешь, сын-то наш в Москве чего-то добился». А потом он впервые пришел в столице на футбол, когда «Спартак» выиграл у сборной Чехословакии 2:0 и оба мяча забил я. На стадионе болельщики кричали: «Никита, давай!» Отец, сидя на трибуне, с искренним удивлением переспросил у своего зятя: «Кому это они кричат?» «Сыну твоему!» — последовал ответ. 
 
— В Москве вы сначала выступали за столичные «Крылья Советов». А потом, в 1949 году, перед вами встал выбор: «Спартак» или «Торпедо». Почему отдали предпочтение красно-белым?
— Когда команду «Крыльев Советов» расформировали, то по решению секретариата ВЦСПС игроков распределяли по профсоюзным командам. Меня распределили в «Торпедо». Но здесь большую роль в моей судьбе сыграл человек, которого я называю своим вторым отцом, — тренер Владимир Иванович Горохов, работавший со мной в «Крыльях» и переходивший тогда в «Спартак». Это он в первый послевоенный год уговорил меня отправиться из Сухуми в Москву. Первые три года в столице мне приходилось ютиться в маленькой комнатушке, похожей на чулан, и спать на сундуке. Зато я окунулся в атмосферу большого футбола! И то, что Горохов, а также другой тренер, Абрам Христофорович Дангулов, перебрались в «Спартак», конечно же, стало определяющим моментом. Не хотел я идти в «Торпедо», хотя меня уговаривали и знаменитый форвард Александр Пономарев, и даже легендарный директор завода Иван Алексеевич Лихачев. Но мне пришлось сказать им «нет». После чего услышал от Лихачева в свой адрес: «Ладно, иди в свой «Спартак», но запомни: обратного хода в «Торпедо» тебе нет и не будет».

— Трудно было отказывать столь авторитетному человеку?
— Естественно, непросто. В моей футбольной жизни были три сложнейшие дилеммы, когда приходилось принимать трудные решения. Говорить «да» или «нет». И в трех случаях мне пришлось отказывать. Первый раз — когда меня повезли из Сухуми в Тбилиси. Причем по приглашению председателя НКВД Грузии. Представляете, что в то время означал этот пост? Ехать не хотел, но родители взмолились: «Поезжай, сынок!» В ту пору как раз происходила массовая высылка «неблагонадежных элементов» из Закавказья в Среднюю Азию, и отец с матерью опасались, что нашу семью может постигнуть эта участь. В Тбилиси меня встречал легендарный форвард Борис Соломонович Пайчадзе. В НКВД настойчиво уговаривали, чтобы перешел в тбилисское «Динамо», но я к тому времени уже принял твердое решение перебраться в Москву. Нашел предлог, сказав, что нужно ехать за паспортом. И дело вовсе не в том, что не хотел переходить именно в грузинский клуб. Просто время было неспокойное. Вот и пришлось на свой страх и риск отклонить предложение динамовцев. А Пайчадзе впоследствии я написал письмо с извинениями… Про второй случай — с «Торпедо» — вам уже говорил. А третий раз пришлось отказывать самому Василию Сталину.

— Расскажите подробнее.
— Дело было в конце 1951 года. После окончания сезона вместе с Нетто и Ильиным отправился в Кисловодск, чтобы подлечить свои болячки и как следует восстановиться. И вот как-то вечером в кинотеатре меня подловил Михаил Степанян, адъютант Василия Сталина: «Поехали, есть дело». Приехали на дачу, где находился еще один адъютант, Сергей Капелькин. Там мне и сообщили совершенно неожиданную весть: «Василий Иосифович хочет видеть тебя в команде ВВС». Я ответил им отказом: в «Спартаке» меня абсолютно все устраивало. Но они попросили лично сказать то же самое Василию Сталину, поскольку он уже прислал за мной персональный самолет. Прилетел в Москву. Привели меня в комнату сына вождя народов, который очень любил спорт и сразу ошеломил фразой: «Я поклялся прахом своей матери, что ты будешь играть в моей команде». Собравшись с духом, совершенно искренне ответил: «Василий Иосифович, разрешите остаться в «Спартаке», я хочу играть только в этой команде». «Ладно, ступай», — неожиданно произнес Сталин. Вздохнув с облегчением, я быстро начал спускаться по лестнице, как вдруг у двери меня догнал один из адъютантов и попросил вернуться. Подумал: «Все, сейчас начнется…» Василий Иосифович спросил: «Может, ты боишься гонений со стороны местных властей? Если так — все улажу». «Нет, — ответил я. — Просто не могу предать ребят, тренера, команду». «Спасибо за честный ответ, — сказал Сталин. — Иди и играй за свой «Спартак», а если передумаешь, дорога в ВВС всегда для тебя открыта».

— Чем был силен «Спартак» 50-х?
— Помимо высокого уровня мастерства, мы были очень дружны. А еще в каждом из нас жил спартаковский дух. Не знаю, есть ли сегодня такое понятие. Но мы знали и чтили футбольные традиции, которые заложило поколение Старостиных, Степанова, Глазкова и других. Кроме тех игровых установок, которые давал нам перед матчами старший тренер Николай Алексеевич Гуляев, высокий эмоциональный заряд обеспечивал Николай Петрович Старостин. Он как никто другой умел зажечь команду, донести до сознания и сердца каждого игрока важность предстоящего поединка. Причем Старостин никогда не повторялся! Каждый раз говорил нам что-то новое.

— Помните вашу первую встречу со спартаковским патриархом?
— Да. Он вернулся в команду из заключения в 1955 году, и мы, игроки, слушали его рассказы, разинув рты. Повторю: так, как мог поднять команду на футбольную битву Николай Петрович, не мог никто. Общаясь с ним и его братом Андреем Петровичем, можно было почерпнуть массу полезного и поучительного. 
 
— Олимпийское золото 1956 года — веха в вашей карьере. Известна история, как вы предложили свою золотую медаль Эдуарду Стрельцову, не игравшему в финале. А перед решающим матчем турнира в Мельбурне ощущалось сильное напряжение? Ведь поражение от югославов на предыдущей Олимпиаде в Хельсинки привело к суровым кадровым разборкам… 
 — Напряжение, конечно, ощущалось. Ведь финал футбольного турнира был назначен на последний день Олимпиады. В Мельбурне наши спортсмены выступили удачно, завоевали множество золотых медалей, но Николай Николаевич Романов — тогдашний руководитель нашего спортивного ведомства — перед решающей встречей с югославами заявил нам прямо: «Если уступите в финале — считайте, вся Олимпиада прошла насмарку. Вы обязаны поставить в Мельбурне жирный восклицательный знак!» И мы его поставили!

— Интересно, а была ли реальная возможность пригласить Стрельцова в «Спартак»?
— Нет. Торпедовцы первыми его нашли в команде московского завода «Фрезер», после чего он стал настоящим патриотом клуба. Зато у нас был реальный шанс усилиться знаменитым армейским защитником Альбертом Шестерневым. К слову, между «Спартаком» и ЦСКА были совсем другие отношения. Даже со стороны болельщиков. Такого напряжения, как сейчас, не было и в помине. Так вот, будучи старшим тренером, мы с Николаем Петровичем уговаривали Шестернева перейти в «Спартак», и он сам этого хотел. Но в то время за армейцами стояла такая мощная организация, как Министерство обороны СССР. И данному переходу не суждено было сбыться. Кстати, мог играть за «Спартак» и Владимир Федотов. Как-то задал ему вопрос: «Володя, ты же по манере игры — настоящий спартаковец. Почему не перешел к нам?» Он согласился со мной и добавил: «Да, я хотел перейти в «Спартак», но Константин Иванович Бесков меня пристыдил: «Как же так: твой отец был армейцем, а ты куда собрался?» Правда, в конце жизни Федотову все же довелось поработать в «Спартаке» — уже в качестве главного тренера. И его до сих пор с огромной теплотой вспоминают спартаковские болельщики…

— Кого вы считаете лучшим футболистом всех времен?
— Пеле. Помню, как познакомился с ним, когда бразильцы прилетели первый раз в Москву. Известный журналист Игорь Фесуненко подвел меня к нему и представил. Пеле улыбнулся и сказал: «Хочу извиниться перед вами». Я удивился: «За что?» «За то, что мы обыграли вас в 1958 году на чемпионате мира», — с улыбкой продолжил бразилец. Я рассмеялся и добавил: «Ну, проиграть вашей чемпионской команде было незазорно». Король футбола, кстати, нам в 58-м не забил, хотя в других матчах турнира неизменно отличался. Уверяю вас: Пеле и в сегодняшнем футболе был бы лучшим. Нынешний футбольный гений Месси все равно до его уровня недотягивает. И наш великий вратарь Лев Яшин, убежден, был бы сейчас сильнейшим среди голкиперов. 
 
— Правда, что Лев Иванович в юности болел за «Спартак»?
— Правда. Он сам мне об этом говорил. Просто судьба сложилась так, что Яшин играл за «Динамо». А когда приезжали в сборную, он больше всего общался как раз с нашими спартаковцами Ильиным и Исаевым.

— А что скажете про легендарного Игоря Нетто?
— Такого капитана, как Игорь Александрович, сегодня, увы, нет ни в «Спартаке», ни в одном другом российском клубе, ни в сборной. Да, он часто ворчал, мог устроить во время матча страшный нагоняй, но был совершенно незлопамятен. Нетто сам отдавался на поле до конца и требовал такого же отношения к делу от других. В полузащите они великолепно дополняли друг друга с другим легендарным спартаковцем, олимпийским чемпионом Мельбурна Алексеем Парамоновым. Алексей Александрович начинал играть на позиции правого крайнего нападающего, а потом его перевели в среднюю линию. Блистательный футболист!

— Если бы в 50-е годы «Спартак» участвовал в еврокубках, чего бы ваша команда могла там добиться?
— Трудно сказать. В то время нам не хватало международного опыта, какой есть у нынешних футболистов. Жаль, что мы не играли в европейских клубных соревнованиях. Команда у нас была очень сильная по европейским меркам. Сужу об этом по международным товарищеским встречам. В то время их статус был совершенно иной, чем сейчас. Гораздо выше. Это как официальные матчи сегодня. Так вот, в 1957 году мы дважды — дома и на выезде — разгромили «Фиорентину» со счетом — 4:1, а до этого крупно побеждали в Москве «Милан», сильнейший в то время английский клуб «Вулверхэмптон» и лондонский «Арсенал». С «Миланом» в 57-м сыграли на Сан-Сиро вничью — 3:3. После того матча тренер итальянского клуба сказал, что такой классной команды, как «Спартак», он не видел.

— А вам не предлагали в то время перейти в какой-нибудь зарубежный клуб?
— Предлагали. В «Фиорентину».

— Еще до Бышовца!
— [Смеется.] …Я им в Италии два мяча забил. Хозяин клуба лично ко мне подходил.

— Что сулил?
— Хорошие деньги. Но вы же знаете: советские люди Родину не продают!

— Вы являетесь лучшим бомбардиром «Спартака» всех времен. Какой из 160 голов, забитых за красно-белых, считаете самым красивым?
— Ох и вопрос вы мне задали… Надо напрячь память… В Кубке СССР красивый мяч забил в ворота «Зенита»: обыграл под острым углом соперника и пробил в дальнюю «девятку». В товарищеской игре с итальянской «Фиорентиной» мне удался меткий удар с лета — причем ворота защищал голкипер сборной Италии Сарти. А самый важный гол, пожалуй, забил «Торпедо» в финале Кубка СССР 1958 года. В том матче блестяще защищал наши ворота Валентин Ивакин.

— Почему после следующего сезона решили завершить карьеру футболиста?
— Всегда считал, что лучше уйти самому, чем тогда, когда тебя попросят. Хотя наш легендарный комментатор Николай Николаевич Озеров сказал, что я совершил преступление, так рано закончив.

— А как вам предложили стать тренером, помните?
— Прекрасно помню. Ко мне подошел Николай Петрович Старостин и совершенно неожиданно для меня предложил возглавить «Спартак». Я опешил. Только вчера играл вместе с этими ребятами, а завтра надо ими руководить? Но Старостин настоял на своем. «Поможем», — твердо произнес он. Как сказал, так и сделал. Вообще Николай Петрович и Андрей Петрович — классики отечественного футбола. Андрей Петрович был чрезвычайно начитанным человеком, с которым было очень интересно общаться. Однажды у меня дома гостили медицинские светила. Сели за стол. Пошел разговор. Андрей Петрович поначалу молчал, а затем заговорил. Да как! Все профессора тут же замолчали и заворожено его слушали. Потрясающий человек!

— Какое из ваших тренерских чемпионств в «Спартаке» — 1962 или 1969 года — вам дороже?
— Шестьдесят девятого.

— Почему?
— 1962 год, конечно, по-своему дорог. Тогда мне было всего 36 лет. В первый сезон получал от болельщиков фразы типа «Не умеешь — не берись». Во втором сезоне мы уже стали бронзовыми призерами, а в третьем — чемпионами. Но если говорить о сильнейшем во всех отношениях коллективе, то, на мой взгляд, «Спартак» образца 1969 года был одной из лучших команд в истории красно-белых. Не стоит забывать, что вопрос о нашем чемпионстве, по сути, решался в Киеве в матче с местными динамовцами, которые до этого три года подряд выигрывали золотые медали первенства страны. А мы победили их на чужом поле. Причем тот поединок проходил в тяжелейших условиях. Мокрый снег лупил, словно из пушки. Но ничего: приспособились. Из той встречи с киевлянами запомнились не только отменный сольный проход Николая Осянина, завершившийся победным голом, но и бесподобная игра нашего голкипера Анзора Кавазашвили. Именно он отразил два подряд опаснейших удара Серебряникова, который безукоризненно выполнял штрафные. Сначала наш голкипер вытащил мяч из одной «девятки», но эстонский судья Хярмс заставил киевлянина перебить. Тогда Серебренников пробил в противоположный верхний угол, и вновь Анзор в блестящем прыжке достал мяч!

— В замечательном советском кинофильме «Зимний вечер в Гаграх» звучит отрывок из популярной в 50-е годы песни «Если с ходу Симонян забил в ворота,  мне кажется, что это сделал ты, мой Вася». А вы знакомы с авторами этого шлягера?
— Нет. И с исполнительницей Ниной Дордой — тоже. А знаком я с режиссером фильма Кареном Шахназаровым.

— Какова ваша первая реакция, когда услышали в фильме свою фамилию?
— А первой отреагировала моя супруга. После выхода на экраны этого популярного фильма она частенько стала называть меня «Васей». [Смеется.]

— Ваша жизнь была богата на различные события. Какие встречи с людьми не из футбольного мира произвели на вас наибольшее впечатление?
— Об этом можно отдельную книгу написать. Разве всех сейчас вспомнишь? Вот, например, Игорь Владимирович Ильинский, выдающийся советский актер, был страстным поклонником «Спартака». А во МХАТе сколько было наших болельщиков! Михаил Михайлович Яншин, Анатолий Петрович Кторов, Виктор Яковлевич Станицын — все они бывали в нашей раздевалке. Однажды я спросил Ильинского: «Игорь Владимирович, что вы так внимательно наблюдаете за нами, мальчишками?» Он, прищурившись, ответил: «А у нас с вами очень много общего: и вы, и мы играем для публики. Поэтому для меня важна каждая деталь вашей подготовки». Словом, они смотрели на нас, а мы — на них, впитывая все лучшее.

Помню, как пришел на спектакль «Лес», поставленный по комедии Островского. Ильинский играл Счастливцева. Администратор Малого театра Борис Израилевич Телевич, страстный фанат «Спартака», меня все время зазывал на этот спектакль: «Сходи на «Лес»: это что-то потрясающее!» Пришел. И первый акт прошел, выражаясь футбольным языком, явно не в том темпе. В антракте подхожу к Телевичу, развожу руками. А он: «Пойдем за кулисы. Игорю Владимировичу будет приятно, что ты здесь». Вижу Ильинского, который мне говорит: «Обещаю, что во втором акте непременно забью гол». И сыграл так — слов нет! Фантастика!

Кстати, болельщиками «Спартака» были Евгений Яковлевич Весник из Малого театра, писатель Юрий Валентинович Трифонов, руководитель Театра имени Вахтангова Рубен Николаевич Симонов и его сын — Евгений Рубенович, с которым мы крепко дружили. При встрече любил говорить ему: «Привет, Симонян». А он мне: «Здорово, Симонов».

Еще один мой старинный приятель, Владимир Михайлович Зельдин, до сих пор выходит на сцену Театра Российской армии. Правда, болеет за ЦСКА. При встрече мы по-доброму обнимаемся, и Владимир Михайлович своим неподражаемым голосом произносит: «Здравствуй, мой мальчик». Человеку 96 лет, а он все еще поет, танцует и играет. Потрясающий актер!

Поддерживаю теплые отношения также с Олегом Павловичем Табаковым, Игорем Владимировичем Квашой и, конечно же, Арменом Борисовичем Джигарханяном. Все они искренне переживают за «Спартак».

— Джигарханян, к слову, относительно недавно дал вам следующую характеристику: «Несмотря на почтенный возраст, Никита Павлович сумел сохранить в себе подлинный мальчишеский азарт».
— [Улыбается.] Перед юбилеем мы встречались. Армен Борисович внимательно на меня посмотрел и с улыбкой выдал: «Слушай, ты вроде опять возвращаешься в младенческий возраст». В конце октября он ставит спектакль «Театр времен Нерона и Сенеки», где будет играть Сенеку. Обязательно схожу. Джигарханян — прирожденный философ. Общаясь с ним, получаешь удовольствие и обогащаешься духовно.

— И все же: в чем секрет вашей отличной формы?
— Это работа и семья. Работа всегда держит в тонусе, а семья — надежный тыл. Моя жена Людмила Григорьевна, чьи заботы и хлопоты помогают мне держать себя в форме. Любимой супруге иногда в шутку говорю: «От многих центральных защитников я с легкостью уходил, а от персонального защитника никак не могу ускользнуть».

http://www.spartak.com/main/news/19467/

Никита Симонян: Сталин настойчиво звал играть за ВВС, но я выбрал "Спартак"

Советский Спорт, 22 июня 2013 года
Количество просмотров: 829

Фото

Прославленный в прошлом нападающий московского «Спартака» и сборной СССР, а ныне первый вице-президент РФС Никита Симонян в передаче «Линия жизни» ТК «Культура» рассказал об этапах карьеры игрока.

О родителях и родине

Мои родители с Западной Армении - из города Артвин, очень близко от Батуми. В период турецкого геноцида они бежали в Россию.

Однажды мой знакомый сказал мне: «Ты никогда не станешь президентом России, потому что родился за ее пределами». На что я ему ответил: «Ты ошибаешься! Родился я в России - в городе Армавир Краснодарского края 12 октября 1926 года. Чем примечателен этот день 12 октября? Именно в этот день несколько веков назад Колумб открыл Америку.

Мне было всего четыре года, когда мои родители переехали в Абхазию, в красивейший приморский город Сухуми.

Первые воспоминания о футболе

Наверное, когда я первый раз увидел футбольный мяч - в этот же момент началась моя футбольная лихорадка. Я неистово гонял мяч по двору. Естественно, не было когда кедов, кроссовок - бегал в ботинках. Их часто рвал и получал за это от отца-сапожника. Очень прилично - всей пятерней он прикладывался ко мне и говорил: «Брось эту хулиганскую игру». Мама, милейший человек, на это мне говорила: «Сынок, не злись! Ему нелегко деньги зарабатывать!» Мяч гоняли во дворах, гоняли в пустырях.

Нас, способных мальчишек, стали отслеживать и тренировать при «Динамо» Сухуми.

Осенью 1945 года к нам в гости приехала московская команда «Крылья Советов» и мы сыграли с ней две игры. Забить в них мне не удалось. Правда после игры один из тренеров пригласил меня к себе в номер отеля и сказал, что хочет пригласить меня к себе в Москву: «Я из тебя сделаю второго Боброва». Я думаю: «О, боже мой! Это во сне только может присниться». Тем не менее, я сказал тренеру: «Вы знаете, без родителей я не могу принимать такие решения». Они в итоге согласились, что я буду совмещать учебу и игру в футбол. Это был январь 1946 года.

Мне было 20 лет. Конечно, и тогда были проблемы с жильем. В итоге я поселился у Владимира Горохова. У него в подвальном помещении я проспал на темном чулане три сезона. Контрактов тогда ведь не было.

Я насколько благодарен им. Считаю, их своей семьей. Однажды я прожил в их квартире, она была однокомнатной, неделю...ко мне подходит Владимир Иванович и намекает: «Никита, жизнь такая сложная штука...» Я долго не мог понять смысл его слов, как он не выдержал и сказал: «Ты понимаешь, супружеский долг нужно выполнять»...

О переходе в «Спартак»

К сожалению, потом в 1948 году «Крылья Советов» оказались в конце турнирной таблицы и впоследствии расформированы. Игроки были распределены. Я должен был идти в «Торпедо». Тренеров, правда наших пригласили в «Спартак» - Абрама Христофоровича Дангулова и Владимира Горохова. Я, естественно, хотел пойти вслед за ними и написал заявление: «Хочу играть за «Спартак».

Однажды ранним утром меня разбудил стук в мою повальную дверь. За мной прислали машину и повезли на завод ЗиЛ. Меня отвезли туда и привели в кабинет Лихачева. Этот разговор трудно передать дословно, поскольку он был настоящим русским мужиком и порой произносил крепкий русский мат: «Да ты за кого решил там играть?». Долго он меня уговаривал играть за «индустрию», а не «тряпичников». В итоге я говорю: «Иван Алексеевич, все-таки хочу играть за «Спартак». «Да?! Ну, иди! Только помни - обратно тебе дороги в «Торпедо» не будет никогда. Даже, если у тебя вырастут пять звезд» - сказал в ответ Лихачев. Вот так я оказался в «Спартаке».

О Василии Сталине

Как только я перешел в «Спартак» мне дали комнату на улице Горького. Площадь - 15 квадратных метров. По наивности я даже и не знал, почему мне дали эту комнату - одно из трех помещений отобрали у квартиранта. А собственником квартиры был Александр Иванович Угаров - бывший второй секретарь ленинградского ОБКОМа партии. Знал бы я о том, что мне дадут помещение в квартире репрессированного политика, тогда бы отказался от жилья. В этой комнате я прожил до 1950 года, когда мы выиграли Кубок СССР. После этого я жил в квартире на Новопесчаной улице.

Те сезоны 1949-50, 1950-51 прошли очень удачно. Команда выигрывала матчи, кубки. Я за первый сезон забил 26 голов в чемпионате и пять в кубке, во втором - еще 34. И вот настал 1951 год. После сезона мы поехали отдыхать в Кисловодск. Компания - я, Игорь Нетто и Анатолий Ильин. Неделю мы отдыхали и пошли в кино. Смотрим фильм и вдруг говорят: «Симонян на выход!» Я вышел и вижу: стоят два адъютанта Василия Сталина. Они повезли меня на свою государственную дачу и стали уговаривать, чтобы я перешел в ВВС. Тогда Всеволод Бобров был их лидером. Мне пообещали, что в паре с ним мы составим сдвоенный центр нападения. Я и тут отказался, говорю: «Я никуда не поеду». Они - сволочи. Применили самый действенный прием - напоили меня. Говорят: «Слушай, ты можешь представить, чтобы командующий округа прислал военно-транспортный самолет (шесть летчиков и двух нас) и мы вернемся домой, не выполнив задание. Что он с нами сделает?! Давай, поедем!

Откажешься от перехода в команду у него?» Знаете. у меня ветер гулял в голове: «Ну, поехали!» Они привезли меня в Минеральные воды, где стоял самолет и привезли на аэродром на Ходынке, возле нынешней станции метро «Аэропорт». По прилету меня встречал подполковник Соколов. Меня повезли на Гоголевскую набережную, 7. Привезли, и тут заходит Василий Сталин. Он сел и сказал: «Я поклялся прахом своей матери, что ты будешь в нашей команде. Ты сам понимаешь, что это значит...»Я, не думая ни о каких последствиях, говорю: «Василий Иосифович, я хочу остаться в «Спартаке». Он в ответ: «Ну и иди»! Я так стремительно спустился по лестнице. Но на выходе меня вновь настигли адъютанты: «Командующий снова просит вас подняться». Он предполагает: «Возможно, ты боишься препятствий со стороны Хрящева?! Ты не беспокойся, я улажу этот вопрос». Я говорю: «Нет, Василий Иосифович! Все-таки в «Спартаке» благодаря тренерам и партнерам я состоялся как футболист. Разрешите мне остаться в «Спартаке»...

Думаю, что эта фраза его тронула. Знаете, он тут обвел своих подчиненных глазами и сказал им: «Вы слышали? Человек только что сказал мне правду в глаза». А мне добавил: «Иди, играй за свой «Спартак»! Но помни, что в любое время и по любым вопросам я тебя приму с распростертыми объятиями».

Я поехал. Вернулся в свою квартиру на Новопесчаной улице. Ждал, что за мной снова придут адъютанты и вернут на юг, но, как оказалось, напрасно. Через какое-то время раздается звонок в дверь. Стоит солдат и спрашивает: «Вы Симонян?». Я отвечаю, что да. Он протягивает мне военную форму № 28, билет на поезд в Кисловодск, причем в обе стороны. Я говорю: «Мне в один конец достаточно», а он непоколебим: «Приказ командующего!».

В общем, возвращаюсь я в Кисловодск. Захожу я в номер, и тут Игорь Нетто со своей специфической интонацией спрашивает: «Ну, где ты шлялся?» Я ему отвечаю: «Перед тобой офицер красной армии. Форма 28». Игорь косо посмотрел и сказал: «А, ну ладно! Набьют тебе морду наши болельщики - и правильно сделают!»

О материальном положении игроков

Мы тогда были и не любители и не профессионалы - не те и не другие. Мы, получается, обманывали весь спортивный мир, называясь то студентами, то слесарями, то рабочими. На самом деле никто не работал. Зарплаты тогда были небольшие. Евгений Ловчев правильно пишет в «Советском Спорте», что многое зависело от посещаемости - чем больше людей ходит на футбол, тем больше зарплата. Например, в Санкт-Петербурге на Кирова команды получали очень хорошие премиальные.

Конечно, мы получали больше, чем рабочие в среднем по стране, но меньше, чем профессиональные футболисты Запада. В частности, выиграв олимпиаду в Мельбурне нам заплатили... только суточные.

А в 1958-м году в Швеции за 11 дней сыграли пять игр одним составом без права на замены. Не так давно я рассказал об этом Мишелю Платини, на что тот ответил: «Это был каменный век!»

О связи с театром

Раньше в раздевалку к нам приходили Игорь Ильинский, Рубен Симонов, Виктор Станицын. Они так пристально смотрели за тем, мы шнуруем бутсы, поправляем форму перед выходом на поле. А почему? Потому что и футболистам и артистам нужно отчитываться перед зрителем.

Петухов А.

http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/618693

Симонян: «Жена опекает серьёзней, чем лучшие защитники»

Чемпионат.com, 12 октября 2014 года
Количество просмотров: 1108

Фото

В свой 88-й день рождения прославленный ветеран Никита Симонян вспоминает о футбольном детстве, карьере и рассуждает о настоящем.

«В ДЕТСТВЕ ИГРАЛИ В ФУТБОЛ ДО ИЗНЕМОЖЕНИЯ»

— Никита Павлович, интервью хотелось бы начать с комплимента. В свои годы вы хорошо выглядите, сохраняете бодрость духа, работаете на серьёзной должности в РФС. Как вам это удается?

— В первую очередь мне повезло с генами. Кроме того, меня очень поддерживает моя семья, моя супруга. Персональная опека жены намного серьёзнее опеки лучших защитников. Я часто уходил от опеки персональщиков, но от супруги не уйдёшь. Приём пищи, лекарств — всё контролируется. Ну и сама работа, естественно. Она не дает расслабиться, стимулирует.

— Вся ваша жизнь посвящена футболу: вы были игроком, тренером, теперь работаете на руководящей должности в Российском футбольном союзе. Ещё в детстве поняли, что свяжете свою судьбу с этой игрой?

— Да, футбол захватил меня с самого детства. Другое дело, что я не знал, смогу ли состояться как футбольная личность, как игрок. С самого детства мы искали подходящие площадки и дворы, чтобы погонять мяч с мальчишками. Иногда ездили за 12 километров на электричке, играли несколько часов до изнеможения, а затем пешком шли домой. Шли голодные, срывали по пути домой в садах свежие фрукты.Отец был категорически против моего увлечения футболом. Потому что я постоянно рвал ботинки, когда гонял мяч. Тогда никакого спортивного инвентаря не было, сами понимаете. Тем не менее футбол всё-таки взял верх.

— Расскажите о том, как ваша семья пережила годы Великой отечественной войны в Сухуми.

— Мой отец был очень тяжело ранен. Он работал кассиром на железной дороге. А рядом был сквер с монументом Сталина. Во время воздушной тревоги все кинулись туда, попрятались среди деревьев и кустов. Бомба взорвалась метрах в двадцати от монумента, а отец получил два осколка в спину и тяжело ранил пятку. В больнице пролежал более полугода.Был ещё один случай, когда две торпеды из подводной лодки вылетели на берег, не взорвавшись. Мы ходили вокруг, смотрели, даже садились на них. Не понимали, как это может быть опасно.

— Несмотря на непростое детство, вы всё-таки пробились в профессиональный футбол и стали выдающимся спортсменом. Как нужно работать над собой, чтобы добиться успеха?

— Работать надо неустанно над всеми элементами игры, техники. Лично на моё становление повлиял 1944 год, когда к нам на Чёрное море приезжали московские «Динамо», ЦДКА, «Торпедо». Мы жадно смотрели на игру таких мастеров, как Пономарев, Бесков: наблюдали, как они принимают мяч, как действуют в различных игровых моментах, как ведут себя на поле, многое перенимали. Нет никаких особых секретов успеха, нужно просто с головой уходить в футбол и постоянно работать.

«ТРИ ГОДА ЖИЛ ПРАКТИЧЕСКИ В ЧУЛАНЕ»

— На вашей карьере можно учиться тому, что в футболе, как и во всей остальной жизни, главное – оставаться человеком. Ведь когда вас пытались переманить в тбилисское «Динамо», вы остались верны своим товарищам из московских «Крыльев Советов».

— Да, со мной тогда приключилась очень непростая история. Я на зимних каникулах приехал домой, в Сухуми. Меня вызвал к себе председатель местного НКВД, у которого были специальные инструкции из Тбилиси по моему поводу. Сказали, что надо ехать. Родители мои обеспокоились, пришлось повиноваться сотрудникам НКВД. Уже в Тбилиси один полковник долго уговаривал, обещал создать отличные условия для меня. Но всё-таки голос совести оказался сильнее, и я вернулся в Москву. Слава Богу, что родителей не тронули. Они поддержали моё решение.

— Как оказались в «Спартаке»?

— Московские «Крылья Советов» были расформированы решением высшего руководства партии. А я по решению руководства должен был перейти в «Торпедо». У меня даже была встреча с Лихачёвым, тогда директором завода ЗИЛ. Но опять же, несмотря на все уговоры, я принял решение и перешёл в «Спартак».

Во многом на моё решение повлияло то, что в «Спартак» тогда перебрались мои бывшие тренеры Горохов и Дангулов

У Горохова я вообще жил тогда. Три года прожил у него в полуподвальном помещении, практически в чулане. Спал на сундуке. Вот так в «Спартаке» и оказался.

— В составе «Спартака» вы трижды становились лучшим бомбардиром чемпионата СССР. Более того, вы являетесь рекордсменом по количеству голов за «Спартак». Как удалось достичь таких показателей?

— Стремился забивать и забивал — конечно же, при содействии партнёров. Благодарен всем своим товарищам по команде: Николаю Дементьеву, Сергею Сальникову, которые постоянно выдавали мне филигранные пасы, Татушину, Исаеву, Ильину, Нетто, Парамонову. Вся команда отлично взаимодействовала и помогала забивать. Я старался чаще открываться, выходить на свободные зоны, вот мне и следовали передачи.

— Как думаете, кто-нибудь из нынешних игроков «Спартака» сможет приблизиться к вашим достижениям? Может быть, это сможет сделать ваш соотечественник Юра Мовсисян?

— Я ему как раз подарил своё фото, где указаны все мои регалии. Конечно, я желаю ему добиться ещё больших успехов, чем я в своё время. Я имею в виду и чемпионские звания, и кубки, и забитые голы.

— Уже будучи тренером, вы добивались успехов со «Спартаком» и «Араратом».

— Я старался прививать своим командам тот футбол, в который играл сам. «Спартак» всегда действовал в комбинационной манере, и я пытался добиться его и в роли тренера. Конечно, нужны исполнители, которые смогут играть в такой футбол. Но и в «Спартаке», и в «Арарате» у меня такие игроки были. Мне посчастливилось работать с такими мастерами, как Хусаинов и Логофет, которые тогда блистали в составе красно-белых. За «Арарат» здорово выступали Иштоян, Андриасян, Маркаров и многие другие. Со «Спартаком» с перерывами работал около 11 лет.

«НЕ СТОИТ УБИРАТЬ 10-й НОМЕР ЧЕРЕНКОВА»

— Как изменились футбол и жизнь вообще за эти десятилетия?

— Раньше не было ни спортивного телевидения, ни Интернета, всё было по-другому. Что касается меня и моих ближайших товарищей, мы все были очень начитанными. Сергей Сальников, например, закончил факультет журналистики, Игорь Нетто владел английским языком. Книги всегда были рядом с нами.

А сам футбол в те времена был романтическим. Играли на команду, были дружным коллективом, всегда старались порадовать наших поклонников. Кстати, болельщик сильно изменился с тех пор. Кардинальным образом. Раньше люди ходили на стадион семьями, футбол был семейным, интеллигентным. А сейчас боятся семьями ходить. Чего боятся — сами понимаете, я думаю. Мы все видели, что творится порой на трибунах.

Как не посочувствовать сейчас команде ЦСКА, которая будет несколько матчей играть без зрителей? Из-за некоторых хулиганов страдают нормальные болельщики. Этого всего нельзя было и представить раньше. Колоссальная разница.

— Сейчас в футболе появляются некоторые нововведения. Например, судьи чертят линию для игроков стенки, чтобы они оставались на положенном расстоянии от бьющего. Возможно, появятся видеоповторы. Как относитесь к этому?

— По поводу черты перед стенкой я считаю, что это правильный шаг. Потому что часто игроки в стенке приближались к точке удара чуть ли не на два метра. А теперь всё четко по правилам — 9 метров и ни шагу ближе. Наверное, в конце концов ФИФА и УЕФА придут и к видеоповторам. Сколько было голов, которые судья не заметил? А также много других моментов, повлиявших на итог матчей? Не сосчитать. Вспомните хотя бы гол Лэмпарда на чемпионате мира в ЮАР, который судья не засчитал. Хотя мяч пересёк линию ворот почти на полметра. Поэтому рано или поздно технику привлекать всё-таки придется.

— Недавно ушёл из жизни Фёдор Черенков. Помянете добрым словом легендарного спартаковца?

— Это был выдающийся игрок. Он блестяще владел футбольным искусством: мог вывести партнёра один на один с вратарем, мог сам решить эпизод, забивал немало. А человеком был очень скромным.

— Правда ли, что Черенков стеснялся того, что его именем названа академия «Спартака»?

— Да, он в то время стеснялся этого. Но вообще мы, как ветераны, были склонным к тому, чтобы академия носила имя Игоря Нетто. Тем не менее было решено назвать именем Фёдора Черенкова.

Сейчас многие хотят, чтобы 10-й номер был изъят из обращения в «Спартаке». Я считаю, что это неправильно. Это будет неприятно предыдущим поколениям футболистов, где было много классных игроков. Почему бы тогда не изъять номер Игоря Нетто, шестой? Чемпион Европы и Олимпийских игр, капитан «Спартака» и сборной СССР. Так можно дойти до того, что и чисел свободных не останется. Все будут бегать под 95-м и 115-м номерами.

— Вы занимаете высокий пост в РФС. Что самое сложное в вашей работе?

— У меня много различной работы — и сложной, и приятной. Недавно мы проводили мероприятия в городах России по случаю 50-летия юношеского турнира «Кожаный мяч», президентом которого я являюсь. 

Я возглавляю ряд комиссий. Технический комитет, комитет по назначению стипендий ветеранам отечественного футбола. Кроме того, я председатель комиссии по лицензированию тренеров. Это очень интересная работа.

Хочу сказать, что многие российские тренеры производят очень хорошее впечатление. Но если мы не будем доверять своим наставникам, то у нас никогда и не появятся новые сильные специалисты. Сейчас в РФПЛ слишком много тренеров-иностранцев. А многие наши наставники, имеющие категорию PRO, ходят без работы. Газзаев, Романцев, Бердыев, Гаджиев, Кобелев, Игнатьев – даже такие опытные мастера сейчас не тренируют, не говоря уже о многочисленных молодых ребятах. В своё время, если бы Николай Петрович Старостин не доверил мне пост главного тренера, я бы и не состоялся как тренер. Нужно поддерживать молодых российских тренеров.

— Что можете сказать о выступлениях сборной России?

— Четыре в очках в двух играх сборной – неплохой результат, тем более что было добыто очко на выезде с непростой сборной Швеции. Конечно же, очень переживаю за нашу главную команду и за все российские клубы. Желаю всем успехов.

Не могу не сказать о том, что слишком затянул с отсутствием успехов «Спартак». Более десяти лет команда не выигрывала трофеев. Но всё-таки вершина футбола в стране – это всегда сборная. Именно по сборной судят о том, в каком состоянии находится футбол. Надеюсь, что сегодня наша сборная подарит мне победу. Хочется дожить до домашнего чемпионата мира в 2018 году. Мне тогда будет уже 91 год.

— Никита Павлович, какие напутствия дадите молодым поколениям?

— Любите футбол, будьте преданными ему — и тогда футбол вас сполна отблагодарит.

Редакция сайта «Чемпионат» от всей души поздравляет Никиту Павловича с днём рождения. Желаем счастья и долгих лет жизни!

***

http://www.championat.com/football/article-207383-legendarnomu-nikite-simonjanu---88-let.html

Никита Симонян: Не представлял, как можно покинуть «Спартак»

Советский Спорт, 12 октября 2016 года
Количество просмотров: 318

Фото

Легендарному спартаковцу, вице-президенту РФС Никите Павловичу Симоняну – 90 лет! Накануне юбилея он приехал в гости к «Советскому спорту». То, что получилось в итоге, вряд ли можно назвать интервью, скорее, это беседа давних друзей.

«ЗНАЕТЕ, КАК МЕНЯ БИЛИ ЗАЩИТНИКИ!»

– Все вас знают, как Никиту Павловича…
– Но на самом деле я Мкртыч Погосович. Я как-то у отца спросил: «Ты более сложного имени не мог придумать?» А он отвечает: «А знаешь, что значит Мкртыч? Креститель». Но отчество тогда не меняли, так что в паспорте я по-прежнему Погосович.

– Ваш отец ведь не увлекался футболом.
– Он был сапожником, промышлял на базаре у нас в Сухуми. Как-то раз, уже когда я играл за «Спартак» и получил известность, военные, отдыхавшие в санатории, пришли на базар, и одному из них, полковнику, там сказали: «Ты знаешь, кто это? Отец Никиты Симоняна». Тот в ответ: «А ну качать его!» Отец пришел домой смущенный, и мама сказала, чтобы он передо мной извинился. Он ведь бил меня, хотел, чтобы я бросил футбол, хулиганскую игру, как он говорил.

– Многие футбол 50-х годов воспринимают, как нечто очень далекое и диковинное. Мол, не те скорости и техника. Так что за футбол был в ваше время?
– Наверное, неправильно будет говорить, что футбол не прогрессирует. Но недооценивать то время не стоит. Слушал недавно какую-то аналитическую передачу. Елагин говорит Геничу: «Знаешь, как Никиту Павловича били защитники?! А он никогда не отвечал». Что, вы думаете, ответил Генич? «Тогда был другой футбол». А я бы очень хотел, чтобы он встретился, например, с Самариным, Голубевым, Роговым, который любому оторвал бы ноги. Какой футбол был? Свой, того времени, со своими великими игроками.

Мне повезло, что я играл с двумя братьями Дементьевыми. Петр был просто виртуоз. Владел мячом так, как, не знаю, кто владеет сегодня. Правда, он был индивидуалист. А его брат Николай – очень сильно повлиял на наш футбол. Более того, считаю, что стиль «Спартака» – контроль мяча, чувство своевременного паса – пошел от Николая Дементьева. Многие свои мячи я забил с его филигранных передач.

– Потом был Нетто, который чуть ли не в приказном порядке запрещал делать длинные пасы, пользуясь средними и короткими.
– У Игоря Александровича, кстати, не был поставлен мощный удар. Поэтому в силу своего самолюбия он никогда не бил издали, чтобы не ошибаться. А насчет коротких передач мне вспомнился один диалог после игры. Сидит Нетто, переодевается. Подходит Гуляев Николай Алексеевич, наш тренер и говорит: «Игорь, ты играл хорошо, но коротко». Нетто: «Я в деревенский футбол играть не буду». Тут, наверное, лучше было промолчать, но Гуляев настаивал: «Нет, длиннее бы играл, было бы острее». Нетто завелся: «Вы просто ничего не понимаете в футболе!» Вступился Старостин: «Игорь, слушай, он же тренер. Он хочет как лучше». Но Нетто было не переубедить.

– Нетто вообще жесткий был капитан.
– Да, помню, как он в 58-м году в финале Кубка был зол на меня. «Торпедо» тогда нас минут 20 терзало, но Ивакин спасал. А потом мы выровняли игру, и выскочили вдвоем с Ильиным на вратаря. Ильин – жадный до гола игрок. От него и паса порой не ждешь. С таких позиций бил, что Нетто хоть и был его другом, тоже порой выговаривал ему: «Засранец, ты с какой позиции лупишь? В газету хочешь попасть?!». И вот мы идем вдвоем, Ильин мне выкатил на пустые ворота. А я чуть промедлил и в итоге упустил момент. Свисток, дополнительно время. Идем в подтрибунное помещение. Игорь Александрович вот с такими глазами говорит: «За это его надо брать и душить!». Я ему в раздевалке: «Что ты орешь? Думаешь, я забить не хотел?» – «Еще бы ты не хотел. Но надо же было забивать!». В дополнительное время я в итоге забил победный мяч. Говорю Нетто, мол, чего ты кричал-то, выиграли Кубок. А он: «Посмотрите на него, он еще радуется». Вот это Игорь Нетто.

– Шутят, что если вас разрезать пополам, то одна половина будет белая, а вторая – красная.
– Как говорил Андрей Петрович Старостин, которого мы очень любили: «Спартак» ныне и присно и во веки веков». Понимаете, «Спартак» – это типично городская команда. Не принадлежащая ни промышленности, ни какому-то ведомству. И еще там всегда была замечательная атмосфера.

Дуэль Никиты Симоняна и Льва Яшина всегда собирала полные трибуны «Динамо». Фото из архива Евгения Волкова

«СТАЛИН СКАЗАЛ: ИДИ ИГРАЙ ЗА СВОЙ «СПАРТАК», НО…»

– В своей книге вы описываете эпизод, когда в 1951 году вас вызвал к себе Василий Сталин. Вам было страшно?
– Нет.

– Почему?
– Молодой был, многого не понимал, не представлял, какие могут быть последствия. Ведь как дело было? Мы отдыхали втроем – Игорь Нетто, Анатолий Ильин и я – в санатории в Кисловодске. Пошли в кинотеатр. Вдруг прямо посреди сеанса зовут: «Симонян, на выход». Выхожу, у входа в зал стоит адъютант Сталина, с ним еще один человек. Говорят, мол, мы приехали за тобой, Василий Иосифович просит, чтобы ты перешел в его команду. Отвечаю, что никуда не перейду. Поехали, говорят, мы тут недалеко в другом санатории остановились. Ну, поехали. Они начали, мол, Никита, ты с Всеволодом Бобровым составите такую связку в центре нападения, мы всех растерзаем. Стою на своем, что никуда не буду переходить. Те продолжают, говорят, что Василий Иосифович, как депутат Верховного Совета приглашает тебя на прием. Отвечаю, что никуда я из «Спартака» не уйду. Наливают рюмку: «Давай выпьем». Выпили. Короче, напоили меня. Говорят: «Мы – два адъютанта. У нас на аэродроме стоит военно-транспортный самолет, ждет. Ты представь, что с нами будет, если мы вернемся и не выполним задание? Поехали. А там уже у Василия Иосифовича откажешься». Ну, я молодой, ветер в голове, выпил еще, море по колено. Ладно, говорю, поехали.

Летели часов пять, я как раз поспал. Приземлились, повезли меня в особняк Василия Сталина на Гоголевской набережной. Если честно, сейчас уже не помню, был он тогда пьян, или нет. Кажется, немного все-таки был. Сталин сказал что-то своей свите, а потом бросил мне такую фразу: «Я поклялся прахом матери, что ты будешь в моей команде. А такие клятвы я нечасто даю». А я, повторяю, по молодости, не соображая ничего, не думая о возможных последствиях, говорю: «Василий Иосифович, я хочу остаться в «Спартаке». Он мне в ответ: «Да? Ну, иди тогда». Я бросился бежать вниз, меня нагоняет адъютант, просит вернуться. Возвращаюсь. Сталин спрашивает: «Может, ты боишься препятствий со стороны Хрущева? Не волнуйся, я с ним все улажу». А Никита Сергеевич был тогда первым секретарем областного отделения партии. Говорю: «Василий Иосифович, знаю, что если я дам согласие, то через пять минут буду в вашей команде. Я в «Спартаке» состоялся как игрок благодаря тренерам, партнерам. Разрешите мне остаться». Тот оборачивается к свите: «Вы слышали, человек мне правду в глаза сказал. Иди играй за свой «Спартак», и помни, что я тебя приму в любое время по любому вопросу». Я вернулся домой – жил тогда на Новопесчаной улице – вдруг звонок в дверь. Открываю, стоит солдатик, с билетом на поезд до Кисловодска и обратно. Говорю: «Да я же просил только туда, обратно я бы сам взял». Он мне: «Ничего не знаю, приказ командующего».

Возвращаюсь в Кисловодск, прошло уже несколько дней, там меня ждет Нетто. «Ты где шлялся?» – спрашивает он со своей неповторимой интонацией. А у меня в руках этот проездной документ, так называемая «Форма № 28», с красной звездой. Говорю: «Перед вами офицер советской армии». Нетто мне: «Не болтай». Отвечаю: «Чего не болтай, видишь, уже и форма № 28 есть». «Болельщики правильно сделают, когда тебе морду набьют», – заявляет Нетто.

Потом как-то раз мы с Сальниковым выходили из ресторана «Арагви», и встретили Сталина. Тот был рад меня видеть, бросился ко мне, обнял. «Так хочется поговорить с тобой о футболе», – говорит. «Да в любое время, и не только о футболе. Давайте встретимся», – отвечаю. Но так и не встретились. Сталин якобы сбил он кого-то, какую-то старушку, и его отправили в Казань, где он и умер. Его перезахоронили на Троекуровском кладбище, и я всегда, когда там бываю, кладу ему на могилу цветы.

Тренер сборной СССР Гавриил Качалин – Никите Симоняну (на заднем плане): атаковать будем так… Фото Алексея Беликова

«ПУСТЬ МОЙ СЫН ИГРАЕТ, ГДЕ ХОЧЕТ»

– У Сталина вам страшно не было. А был момент, когда вам было страшно? По-настоящему, до жути.
– Сложно сказать… Знаете, Сухуми бомбили, мой отец был тяжело ранен. Бомба разорвалась метрах в 20 от него, он пролежал в больнице около года… Но я не верю, чтобы у человека не было чувства страха.

– Помните ваш дебютный матч за «Спартак», когда вы играли в Сухуми с минским «Динамо», а вашего отца арестовали за то, что вы выступали за московскую команду? Не было страшно за него?
– Было, конечно. Но, знаете, у меня в МВД в бюро пропусков был знакомый парень. Он мне сказал: «Знаешь, Микиш, после игры у тебя дома будет обыск, а потом тебя по этапу отправят в Тбилиси, в «Динамо». Имей ввиду». И правда, был обыск, отца арестовали, сказали: «Выпустим, когда твой сын будет играть за тбилисское «Динамо». Отец ответил: «Пусть мой сын играет там, где он хочет».

– Сегодня говорят, что из футбольных школ часто приходят футболисты, не отвечающие требованиям современного футбола. А в вашу бытность главным тренером «Спартака» случалось работать с «полуфабрикатами». Если да, то что делали?
– Если игрок имел потенциал, пытался развить его способности. С одними удавалось, с другими, для которых футбол не был главным в жизни, нет. Закончилась тренировка, пошел покушал и уже бежит на электричку. А другие оставались. Вот у них получалось.

– Средний уровень игроков тогда и сегодня соотносим?
– Если отвечу да, мне скажут, что сегодня другой футбол. Что он шагнул далеко вперед и что в наше время мы ходили по полю пешком.

– Это не так?
– Меня как-то спросили, какая была у меня скорость. Так вот на 30 метров я выбегал из четырех секунд – 3.8–3.9. Но дело даже не в скорости, которая позволяла уходить от опекунов. У меня и обслуга была слава богу. Николай Дементьев, Игорь Нетто, другие.

Без десяти лет – футбольный век! Сергей Микулик – о Никите Симоняне

– Россия футбольная страна?
– Отвечу вопросом на вопрос: Грузия – футбольная страна?

– Да. Там футбол любят.
– А знаете, какая там посещаемость?

– Предположу, что народу мало ходит.
– А почему?

– Стадионы неудобные, сам клубный футбол слабый…
– На «Барселону» и «Севилью» аншлаги собирались. Но нет сегодня в Грузии ни Месхи с Кипиани, ни Метревели с Арвеладзе. Жано Ананидзе есть, но он играет не в Грузии. Когда-то я ходил в Большой театр на Лемешева, на Козловского, в Малый – на Ильинского, в Художественный – на Яншина. Это были личности. Но футболисты тоже в своем роде – актеры. Как-то спросил Ильинского, почему он так внимательно за футболистами наблюдает. А он мне отвечает, мол, между нами много общего, вы отчитываетесь перед зрителями и мы тоже.

– А сегодня перед кем отчитываются футболисты, перед спонсорами?
– Наверное. Есть такое понятие – преданность клубу. Ни Нетто, ни Татушин, ни ваш покорный слуга не представляли, что могут покинуть родной клуб. Сегодня на первом месте, к сожалению, деньги и контракты.

– Сегодня футбол – индустрия, коммерция.
– Один знакомый сказал мне недавно, что я человек старой формации. А я ответил, что хочу в этой формации остаться. Как в прошлом, когда выходя на поле, отчитывался перед зрителем, который должен получить удовольствие от моей игры.

– Преданность клуба и деньги друг другу не мешают. Райан Гиггза провел всю жизнь в «МЮ».
– Согласен. Или Тотти, которого боготворит весь Рим.

Фото из архива Анатолия Исаева

«СИЛА ЯШИНА – В ПРОСТОТЕ, В НЕМ НЕ БЫЛО ВЕЛИЧИЯ»

– Это ведь вы привели в «Спартак» нашего обозревателя, Евгения Серафимовича Ловчева?
– Да, был 1966-й год, шел чемпионат мира. Собрали из молодых ребят экспериментальную команду «Буревестник». Там были Женя Ловчев, Сережа Ольшанский. Мы должны были ехать на турнир в Италию, в Сан-Ремо. Тренером был Всеволод Константинович Блинков, с которым вы вместе работали в управлении футбола. Он мне говорит: «Слушай, меня приглашают в Англию, на чемпионат мира, в составе одной делегации. Хочется поехать, посмотреть. Можешь принять команду и съездить с ней на турнир?» Отвечаю, что готов. Мы съездили в Сан-Ремо, выиграли этот турнир, и двоих человек из «Буревестника» я перетащил в «Спартак»: Ловчева и Ольшанского. У Жени тогда был вариант с «Торпедо», они его уговаривали, но он выбрал «Спартак».

– Наш футбол в кризисе?
– Ну какой же у нас кризис? Строятся стадионы, появились арены у «Спартака» и ЦСКА. Нет игроков? Не поверю, что нет перспективных ребят. Только с ними надо работать, им надо доверять. Но вот в клуб на позицию молодого футболиста провозят легионера. Он и будет играть, иначе, зачем покупали. Это неправильно.

– На спартаковском стадионе «Отрытие Арена» есть памятник братьям Старостиным…
– Мне не нравится, что он за воротами. Старостины создали «Спартак» и потому памятник им должен быть на видном месте. Может быть, рядом со скульптурой гладиатору у входа на стадион. Чтобы люди подходили, клали цветы. А где памятник Игорю Нетто, величайшему спартаковскому игроку, многолетнему капитану сборной СССР?

Никите Павловичу Симоняну – 90 лет! Фотогалерея

– Если бы Лев Яшин был жив, о чем вы могли бы с ним поговорить?:
– Яшин был динамовцем, но он с большим уважением относился к «Спартаку». Мы с ним были в прекрасных отношениях. Когда сборная готовилась, он жил в одном номере с Исаевым. Удивительный был человек. О чем угодно с ним можно было поговорить. А сила его была в простоте. Не было в Яшине величия. Настоящий русский богатырь.

– Согласны, что с Яшина началось современное вратарское искусство?
– Конечно. И меня удивляют разговоры, что сегодня Яшин не был бы таким великим.

– Вы называете Пеле лучшим игроком в истории футбола.
– Если говорить о современных футболистах, то и Криштиану Роналду, и Месси – гении. Но Пеле гений из гениев. У него были все качества. Первое – его сложение. Он был атлетом с удивительными эластичными мышцами. Блестяще играл внизу – мог обыграть любого. Потрясающая обводка. А какое взаимодействие с партнерами! Прекрасно играл и в воздухе.

– Что повлияло на ваше решение стать тренером?
– Сам не знаю, но точно не раздумывал, когда пришло время выбирать. Мы были в турне по Южной Америке. Сыграл там в Санте-Фе один из лучших своих матчей в карьере. Два гола забил. Газеты писали, что я лучший центрфорвард мира. Но я решил закончить с футболом. Коля Озеров сказал, что если я завершу карьеру, это будет преступление. Что я должен играть дальше. А я ответил, что лучше уйти самому, чем ждать, когда тебя попросят. И тут Николай Петрович Старостин говорит мне, что хочет назначить меня главный тренером «Спартака».

– И вы согласились. Страшно было в первый год?
– Тяжело. Сомневался в себе. Не так-то просто было с такими игроками, как Игорь Нетто. Но постепенно понял, как надо себя вести. Правда, в первый мой год в «Спартаке» выступили неудачно. Услышал даже: «Не умеешь – не берись». Но на второй сезон попали в призеры, а на третий стали чемпионами.

Наш подарок Никите Павловичу: обложки «Советского спорта» в дни юбилеев легендарного футболиста.

«СТАРОСТИН СКАЗАЛ МНЕ: ПОМОЖЕМ!»

– Чего не хватает нынешнему «Спартаку»?
– Знаете, Старостин как-то бросил фразу, которая мне очень запомнилась. Я тогда уже заканчивал карьеру. Он подошел ко мне и сказал: «Мы хотим Гуляева освободить от должности, а тебя назначить страшим тренером». Отвечаю: «Николай Петрович, как так? Я только вчера с этим ребятами играл, а завтра буду ими уже руководить?». На что было брошено лишь одно слово: «Поможем». Нынешнему «Спартаку» не хватает того характера, спартаковского. Того владения мячом, который был у нас.

Что касается, например, Димы Аленичева, не хотел бы бросать ничего в его адрес, но мы говорили об этом. Порой создавалось впечатление, что они сидели аморфные трое на скамейке, а ведь кто-то должен руководить процессом игры. Может быть, Аленичев еще не созрел, как тренер, для «Спартака». Может, еще созреет. Посмотрим.

– Может, «Спартаку» еще и не хватало вот этого старостинского «поможем»? Почему никогда не пробовали вас сделать, скажем так, Старостиным для нового «Спартака»?
– Чтобы быть Старостиным надо быть Старостиным. Вот и все. А мне лет 15 назад предлагали войти в руководство, но я сказал: «Ребят вы опоздали лет на 15». Позволю себе вывод: такого альянса, как Старостин – Симонян, думаю, больше не было. Все бытовые вопросы решали вместе. Потом Николай Петрович шел в профкомы их решать, а я на поле – тренировать. Обсуждали вместе и состав.

– Вы долгое время занимали отсутствующий ныне пост в сборной страны – начальник команды. Вы были тогда этаким мостиком между общественностью и командой. Стоит вернуть эту должность?
– Нужен авторитетный человек. В том же «Спартаке» братья Старостины могли пару слов в перерыве сказать, чтобы это возымело действие. Или помню случай, когда сборная СССР играла матч в Польше. Я тогда был начальником команды и руководителем делегации. 100 тысяч народу на трибунах, в основном антисоветская публика. Шум, гвалт. У бедного Феди Черенкова, когда наш гимн потонул в криках, аж правая щека отнялась. Началась игра. Только мяч у наших – крик, свист. После первого тайма проигрываем 0:1, мяч абсолютно не держится. Заходим в раздевалку. Лобановский сделал несколько поправок, а потом обратился ко мне: «Никита Павлович, может, что-то скажете?» Говорю. «Ребят, такое ощущение, что вы обо…сь! Вы мужики или нет? Вы что не знаете, как им глотки заткнуть? Только голом! Возьмите себя в руки, наконец!» Во втором тайме заиграли, сравняли счет.

– При иностранных тренерах должность начальника команды пропала?
– Да. Когда при Хиддинке ездили на товарищеский матч против Голландии (1:4), я был руководителем делегации тогда. Обед. За главным столом, за которым сидели Бородюк, Корнеев и Хиддинк, оставалось еще три-четыре места. Думал, из вежливости Хиддинк пригласит, посмотрел на него, но он показал, мол, иди к другому столу. Пошел, сел за другой стол, где сидели врачи, массажисты. А потом мне Илья Казаков, пресс-аташе, передал, что Хиддинк попросил меня вообще питаться в другом зале, но не с командой. Тогда я позвонил в Москву и сказал, что возвращаюсь. Полвека со сборной, и такого унижения терпеть не намерен. Прилетели Мутко, Прядкин. Жил в городе какое-то время. Правда, Хиддинк потом извинился через прессу.

– На сколько лет вы себя чувствуете?
– На 60. Или как шутят, чувствую себя хорошо, но играть не буду. А если серьезно, главное, что чувствую себя востребованным. Работаю, а не просиживаю время в мягком кресле.

«ПОКА ВЫ ЖИВЫ, НА ПЛАНЕТЕ ЧИЩЕ ВОЗДУХ»

Спартаковцы разных поколений приготовили для Симоняна теплые поздравительные слова.

Валерий РЕЙНГОЛЬД, экс-нападающий «Спартака»:

– Никита Симонян – мой учитель, который сделал из меня человека и футболиста. Мне самому уже 75 лет, и из них, наверное, 55 я иду по жизни вместе с этим удивительным человеком. И выдающимся футболистом, который является лицом московского «Спартака», да и вообще советского футбола. Таких порядочных и честных мало осталось. Я вырос, можно сказать, послевоенным ребенком, без отца, но считаю Никиту Павловича своим вторым отцом, который напутствовал меня всю жизнь. И многое сделал для моего становления как игрока великой команды «Спартак». Мы до сих пор в хороших отношениях – уже товарищеских, братских. Желаю ему счастья и самое главное – здоровья!

Евгений ЛОВЧЕВ, экс-защитник «Спартака»:

– Я счастлив, что знаком с таким человеком. Никита Павлович стал для меня отцом! Мне очень повезло, что я его встретил.

Его скромность, доступность служат для меня примером человеческого поведения, путеводной звездой. Сегодняшние молодые футбольные люди развращены баблом, а от Симоняна исходит теплота. Живите как можно дольше, Никита Павлович – с вами на нашей планете чище и правдивей!

Егор ТИТОВ, экс-полузащитник «Спартака»:

– Никита Павлович – мэтр советского футбола! Потрясающе уважаемый человек! Таких, как он, тех, кто ковал славу отечественного спорта, осталось немного. Поэтому надо ценить, что он у нас есть и у нас, молодежи, есть такая возможность – общаться с ним, учиться у него.

Желаю Никите Павловичу здоровья, следующий его юбилей будет совершенно потрясающим,100 лет! Желаю ему, чтобы он и дальше радовал нас и работал на благо российского футбола, чтобы у него хватило сил тащить на себе этот тяжелый груз.

Дмитрий Гирин

http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/932525

Никита Симонян: «До войны «Спартак» называли «бояре», за богемный образ жизни братьев Старостиных и игроков»

Спорт-Экспресс, 18 апреля 2017 года
Количество просмотров: 371

Фото

16 долгих лет болельщики народной команды ждали чемпионства "Спартака". Официально красно‑белые еще не завоевали золотые медали, но их поклонники уже празднуют и грядущий титул, и громкую победу над "Зенитом" (2:1). Этот успех предшествовал знаковой дате ‑ сегодня московский клуб отмечает 95‑летие. Накануне этого события обозреватель "СЭ" встретился с лучшим бомбардиром в истории "Спартака", 4‑кратным чемпионом СССР в роли игрока и дважды чемпионом в качестве главного тренера, кавалером орденов МОК, ФИФА и УЕФА, первым вице‑президентом РФС, легендарным Никитой Павловичем Симоняном.

ДЛЯ СВОИХ – "БОЯРЕ". ДЛЯ ЧУЖИХ – "ТРЯПИЧНИКИ"

Общение с этим уникальным человеком – для меня всегда праздник. Энергетика Симоняна в его 90 лет – на зависть иным 30-летним. Приятно смотреть, как он отстаивает свои убеждения, доказывает, горячится, возмущается, какой металл нередко включается в его голосе. Самый характерный звук нашего двухчасового интервью – увесистый хлопок его рукой по столу.

Беседуем мы с лучшим бомбардиром в истории "Спартака", четырехкратным чемпионом СССР в роли игрока и дважды чемпионом в качестве главного (тогда эта должность называлась – старшего) тренера не дома в тапочках, а на рабочем месте первого вице-президента РФС в Доме футбола. Куда кавалер орденов МОК, ФИФА и УЕФА приезжает почти каждый день.

Главная тема – 95-летний юбилей родного клуба Никиты Павловича, который официально празднуется 18 апреля. Но одной историей не ограничиваемся. Потому что великий Симонян, обожая ее, живет сегодняшним днем.

– Так какой из двух годов рождения "Спартака" для вас все-таки правильный – 1935-й или 1922-й? – уточняю у Симоняна.

– Каждый по-своему. Наше поколение, конечно, привыкло считать, что "Спартак" появился на свет в 1935-м, когда он был так назван. Тогда появилось спортивное общество по всем видам спорта! И мы – его питомцы.

А потом Советский Союз развалился, футбольный клуб "Спартак" от общества отпочковался. И сегодня правомерно отмечать именно его день рождения – точнее, его прямого предшественника. А это – 1922-й.

– Спрашивали ли Николая Старостина, правдива ли каноническая история, что братья размышляли, как бы назвать новую команду, и тут взгляд Николая Петровича упал на книгу Рафаэлло Джованьоли "Спартак"?

– Лично не спрашивал. Но, думаю, этой версии надо придерживаться. Хотя говорили и то, что Александр Косарев, секретарь ЦК комсомола, участвовавший в основании клуба, предложил название "Спартак", поскольку в те годы Гитлеру в Германии противостояло спартаковское движение. Помню даже стихи Михаила Светлова:

Мы шли под грохот канонады,

Мы смерти смотрели в лицо.

Вперед продвигались отряды

Спартаковцев, смелых бойцов.

Но ведь и те спартаковцы взяли свое название из великой истории о гладиаторе, воспетой Джованьоли в XIX веке. Так что в любом случае корни – оттуда.

– Видите символику: Спартак – гладиатор древнеримских времен, книгу о нем написал итальянский писатель. И сейчас чемпионство спустя 16 лет может прийти с итальянским тренером?

– Вообще-то это было бы символично, конечно. А знает ли Каррера, откуда взялось название "Спартак"?

– Сто процентов. Он на пресс-конференции так и говорил: "Если мы называемся "Спартак", то и на поле должны быть гладиаторами!"

– Тогда молодец. И игру он в целом поставил, и характер, и единство у команды появились. Хотя работать еще предстоит много. Как можно было с "Оренбургом" разбазарить преимущество в два мяча?! А потом с "Уфой" едва не повторить то же? Но в матче с "Зенитом" и игровая дисциплина, и оборона были на высоте.

Никита СИМОНЯН (слева). Фото Александр ФЕДОРОВ,

– Футбол Карреры, по-вашему, соответствует спартаковским традициям?

- Все-таки соответствует. И акцентом на атаку, и характером. Тот же "Зенит" в первой половине второго тайма вроде и перехватил инициативу, и забил – но, к чести "Спартака", он смог вновь переломить игру. Комбинация перед вторым голом была хороша!

– Вернемся лет на 70 назад. Как болельщики называли "Спартак" в довоенные и послевоенные годы? Ну не "мясом" же.

– "Бояре". Народ придумал! Возможно, за внешний вид и богемный образ жизни братьев Старостиных и игроков. Тот же Андрей Петрович был завсегдатаем театров, скачек, обожал проводить время с цыганами. Старостины привлекли к "Спартаку" интеллигенцию и сами были интеллигентами до мозга костей.

– Не хотите, чтобы "Спартак" опять стали "боярами" называть? Эффектно звучит.

– Думаю, нет. Дело прошлое. А недоброжелатели тогда называли нашу команду "тряпичниками", поскольку "Спартаку" помогали частные артели, за ним не стояло никаких силовых структур, министерств и больших заводов. Меня, например, "Спартак" на какое-то время прикрепил к артели "Восточные сладости". Так что, на мой взгляд, команда действительно – народная!

Я же до "Спартака" играл в московских "Крыльях Советов" – и, когда они развалились, нас распределяли по клубам, и по решению секретариата совета профсоюзов должен был перейти в "Торпедо". Но хотел в "Спартак", потому что туда из "Крыльев" перешли мои тренеры Абрам Дангулов и Владимир Горохов. Тот вообще мой второй отец, у которого я три года жил дома, переехав в Москву из Сухуми.

Меня привезли к Ивану Лихачеву, директору тогда еще ЗИСа, который потом будет переименован в его честь и станет ЗИЛом. Говорю ему о своем намерении играть за "Спартак". Он гремит: "Играть надо за индУстрию, а не за "тряпичников"!" Именно с ударением на "у". Но мне все-таки удалось настоять на своем.

– От завода вы бы быстро квартиру получили. А как в "Спартаке" было?

– Три года, как уже сказал, жил у Горохова. Потом получил 15-метровую комнату на улице Горького (ныне – Тверская. – Прим. И.Р.), на 10-м этаже. Малоприятная история. В той трешке жил бывший зам Кирова в Ленинградском обкоме Александр Угаров. Потом он был назначен на ту же должность второго секретаря в Москве, а затем его репрессировали. Сына тоже посадили, а комнаты раздали другим людям, в том числе мне. Я ничего об этом не знал – и хорошо. Трудно было бы жить в таком месте, зная его историю. Узнал гораздо позже.

А когда "Спартак" выиграл Кубок СССР в 1950 году, председатель Мосгорисполкома Яснов, наш болельщик, помог почти всей команде решить жилищный вопрос. Я получил свою первую полноценную квартиру, двушку – на Новопесчаной улице.

ЧЕРЕНКОВ – СВЯТОЙ ЧЕЛОВЕК. НО ПЕРВЫЙ ПАМЯТНИК НА СТАДИОНЕ ИЗ ИГРОКОВ ЗАСЛУЖИВАЛ НЕТТО

– "Открытие Арену" любите? Все в ней принимаете?

– Люблю. Хотя можно дискутировать насчет панно с великими игроками и тренерами. Думаю, что там должен быть Николай Гуляев. Он – один из всего двоих людей в истории клуба, которые выигрывали золотой дубль и как игроки, и как тренеры. Причем делал это два раза как игрок и один раз как тренер. Да, ему выпало работать, наверное, с лучшим поколением в истории клуба. Но не зря же Николай Петрович называл его "мулом" – за то, что он мог пахать 24 часа в сутки!

Въедливый был, педантичный. Иногда с перебором. Старостин рассказывал мне: "Никита, представляешь, играем с "Миланом". И сразу пропускаем. Говорю ему: "Это ж надо, твою мать: как можно на первой минуте пропустить?" Что же ответил этот ортодокс: "Нет, Николай Петрович. На двенадцатой секунде второй минуты". "Спасибо, успокоил!" Настрой всегда был не на Гуляеве, а на Старостине. Он давал тренеру 20 минут, потом стучал карандашом по графину, брал слово – и такое выдавал!

Его же почему Чапаем в команде прозвали? Послушав Гуляева, он говорил нам прямо противоположное. А в фильме "Чапаев" Василий Иваныч делал то же самое. Спрашивал: "Командиры, как наступать будем?" Выслушав, реагировал: "На то, что вы говорили, наплевать и забыть. А теперь слушаем, что я скажу". Старостину, кстати, прозвище Чапай нравилось.

– Нравятся ли вам памятники братьям Старостиным в чаше арены и Федору Черенкову рядом с ней?

– Очень люблю Черенкова. Федор был мало того что выдающимся спартаковцем, но и святым человеком. И памятника, безусловно, заслуживает. Хотя на оригинал изваяние Черенкову, по правде говоря, не очень похоже.

Но еще до него, считаю, памятник на стадионе должны были установить Игорю Нетто – по моему убеждению, лучшему футболисту и капитану в истории "Спартака". Чемпиону Европы и Олимпийских игр, капитану сборной СССР на протяжении десяти лет.

Что касается Старостиных за воротами – тоже можно подискутировать, за воротами их надо было устанавливать или на видном месте рядом с ареной, чтобы все подходили, смотрели. За воротами их как-то не видно. Однако то, что такой памятник есть, – хорошо.

– Рассказывал ли вам Нетто после приезда с ЧМ-1962 о знаменитой ситуации с голом, забитым через дырку в боковой сетки и отмененным судьей после его, капитана, признания?

– Нет. Он никогда не любил бахвальство. И был не только лидером, но и кристально честным человеком. Хотя и очень сложным по характеру. Тот же Сальников искал у меня поддержки, когда Нетто на поле начинал ему высказывать: "Ты на кухарок играешь!".

А еще никогда не забуду финал Кубка с "Торпедо" в 58-м, один из самых памятных матчей в моей жизни. Минут за 10-15 до конца основного времени выходим с Ильиным вдвоем на одного защитника. Толя не пожадничал, вытянул на себя соперника и отдал мне. Ворота пустые. Но я чуть затянул с ударом и мне дали по пятке – в результате не попал в створ. Видели бы вы Нетто! Он кричит: "За это надо брать и душить, душить!"

Во втором тайме дополнительного времени получаю пас от Исаева, укладываю вратаря и забиваю победный мяч. После игры говорю Нетто: "Ну что ты орал? Выиграли же!" Знаете, что он ответил? "Посмотрите на него, он еще доволен. А ведь лишние 30 минут мучились из-за него!".

– Прозвище Гусь, которое он терпеть не мог, кто придумал?

– Трибуны!

– Вы же однажды серьезно сцепились, уже когда тренировали его?

– Да, был конфликт. В 65-м играли с тем же "Торпедо". А было два игрока, с которыми он, ветеран, уже не справлялся – Валя Иванов и Сема Баркая. И здесь проигрываем – 0:3. В перерыве говорю ему: "Игорь, возьми плотнее Иванова!" А он критики терпеть не мог: "Что ты мне тут говоришь?" Я ему еще раз. И тогда он меня при всех послал на три буквы. Тогда я ответил: "Раздевайся, вместо тебя выйдет другой. И запомни: в команде останется кто-то один – либо ты, либо я".

На собрании вся команда его осудила. После него он со слезами подошел: "Прошу тебя, прости меня. Ты же знаешь мой характер. И, кроме игры в футбол, я ничего не умею". Простил его, он остался. И никогда его больше этим не укорял. До конца жизни у нас были теплые отношения.

– Знали ли вы в годы совместной игры с Нетто, что у него есть родной брат Лев, отбывавший срок как политзаключенный?

– Нет. Дело в том, что Игорь по характеру своему был скрытным. Помню, возвращались на поезде из Владивостока с мельбурнской Олимпиады. Смотрим – он выходит из купе, долго стоит у окна и смотрит в окно. Ни слова никому не говоря. Потом оказалось, он узнал, что умер его отец. Но не было ни слез, ни слов.

Естественно, и о брате мы не знали. Лева воевал, попал в плен. Дальше, как случалось со многими побывавшими в плену, был репрессирован, и лишь значительно позже вышел на свободу. С ним мы познакомились уже много лет спустя. Он жив, изредка общаемся.

– Лев рассказывал мне, что, когда Нетто уже серьезно болел, вы помогли ему через Павла Бородина получить однокомнатную квартиру.

– Мы с Алексеем Парамоновым попросили Пал Палыча, и он помог. Сейчас там живет племянница Нетто.

– В Денисе Глушакове чувствуете какое-то капитанское наследство из тех времен?

– Как Денис в этом сезоне выстреливает и забивает в решающих эпизодах, мне нравится. Но с Нетто сравнить его не могу.

– Именно к временам Нетто вы относите самый сильный "Спартак", который когда-либо видели?

– Да. Если выбирать один сезон, то назову 56-й год. Поскольку в сборной, выигравшей Олимпиаду, было десять спартаковцев.

– И Лев Яшин в воротах. Как он к "Спартаку" относился?

– Лояльно. И в сборной жил в номере всегда с Исаевым.

– Валентина Тимофеевна, вдова Яшина, мне рассказывала, что вы с ним иногда созванивались и обменивались загадочными фразами на армянском.

(Хохочет). Было дело. Но переводить их не готов. Это невозможно для публикации в газете.

Никита СИМОНЯН (справа) и Игорь РАБИНЕР. Фото Игорь РАБИНЕР,

ЕСЛИ "СПАРТАК" ПЛОХО ИГРАЛ, ПОЗДРАВЛЕНИЙ С ПОБЕДОЙ БЕСКОВ НЕ ПРИНИМАЛ

– Вы к моменту перехода в "Спартак" уже были его болельщиком, или ваше желание перейти туда объяснялось только тренерами, к которым вы привыкли?

– Живя в Сухуми, слушал радиорепортажи, заочно знал капитана "Спартака" Андрея Старостина, знаменитых вратарей – Акимова, Жмелькова. Николай Петрович мне потом высказывал мнение, что Жмельков – самый сильный вратарь в истории "Спартака", который за один сезон в 30-е годы взял восемь 11-метровых! Сказать, что я прямо-таки болел за "Спартак" на момент перехода, не могу. Главной причиной были тренеры.

И то, что к тому времени я еще не оперился. А в центре нападения "Торпедо" играл великолепный Александр Пономарев. Мне пришлось бы сесть "под него" на скамейку. Хотя потом он говорил мне: "Никит, зря ты в "Торпедо" не перешел. Мы бы с тобой составили такую пару сдвоенных центрфорвардов!" Но я сомневаюсь. Потому что по характеру Пономарев был ярко выраженным лидером и очень болезненно воспринял бы, стань я результативнее него. Конкуренции не потерпел бы. Так что я все решил правильно.

– Правду ли написал Александр Нилин, биограф Эдуарда Стрельцова, что великий торпедовец втихаря болел за "Спартак"?

– Лично мне Эдик об этом не говорил. Уверен, что автозаводцы его сразу начали воспитывать в торпедовском духе. До сих пор не могу понять одной вещи. У нас была самая острая конкуренция с "Динамо", соперничество с ЦДКА (с игроками которого, кстати, мы в жизни крепко дружили). Но ни с чьей стороны не было такого антагонизма по отношению к "Спартаку", как со стороны "Торпедо". Мадам Калинина – мы ее уже не называем Ивановой – до сих пор пышет лютой ненавистью в адрес "Спартака".

Почему? Возможно, так их настраивало руководство, начиная со времен Лихачева. А может, потому что "Спартак" был во много раз популярнее "Торпедо". У нас такого в адрес торпедовцев и близко не было. С тем же Эдиком всегда были самые добрые отношения, я его любил и уважал. И два раза пытался отдать ему золотую медаль Мельбурна, поскольку он играл все матчи Олимпиады, а я – только финальный, тогда как медалей в ту пору вручалось всего 11. Но он не взял.

Сидим как-то на "Негаснущих звездах" – и торпедовец Ленев садится к нам за главный стол, через одного человека от меня. И вдруг говорит: "А вот знаете, почему в 1958 году произошла вся эта история со Стрельцовым? Это все "Спартак" подстроил!" Я говорю: "Ты что, очумел? Может, "Спартак" устроил и то, что дисквалифицировали двух наших, спартаковских игроков – Огонькова и Татушина?" Это тоже характеризует отношение старых торпедовцев к "Спартаку". Я на это всегда говорю: вон, посмотрите на спартаковский вымпел. Над эмблемой – четыре звезды. И они говорят обо всем.

Когда-то случилась легендарная в среде советских футболистов история. Московский "Локомотив" играл против минского "Динамо". Центральный защитник железнодорожников Моргунов ничего не мог поделать с центрфорвардом минчан Хасиным. Тот забил два мяча, и на табло – счет 0:2 и дважды его фамилия с минутами. Моргунов ему грозит: "Да я тебе ноги переломаю, морда еврейская!" И так далее. А Хасин спокойно реагирует: "Ваня, посмотри на тАбло!" С ударением на "а". Эта фраза тут же вошла в наш футбольный обиход. Если кто-то несет какую-то околесицу, люди ему ее говорят.

– И все-таки суть "Спартака" – не только в тАбло. Но и в красоте игры.

– Безусловно. Утверждаю, что спартаковский стиль с контролем мяча начался с Николая Дементьева. Он умел отдавать такие своевременные, острые передачи, что зрители просто наслаждались. С его пасов и мне довелось забить немало мячей. А потом Дементьев закончил, зато из "Динамо" вернулся Сергей Сальников – тоже игрок с выдающейся эстетикой. Они бы не загубили пас на Промеса в конце первого тайма матча с "Зенитом", когда был выход два в один, и Фернанду отдал в район углового флажка!

В свое время Сальников уходил в "Динамо", чтобы вытащить из заключения отчима. Спартаковские болельщики его освистывали, потому что ничего об этом не знали. Но как только он свою задачу выполнил – тут же вернулся! Переход ему разрешили, но на всякий случай лишили звания заслуженного мастера спорта. Мы в это время играли в Сталино, нынешнем Донецке. И получили от него телеграмму: "Потерял заслуженного, приобрел вас". Ее копия есть в музее "Спартака".

– То есть считаете, что спартаковский стиль пошел от игроков, а не от тренеров?

– Убежден, что да. Дементьев, Сальников, Нетто с точки зрения футбольного вкуса были требовательны к себе и партнерам. Нетто, лучший капитан в истории клуба, всегда говорил: "Я в деревенский футбол играть не буду!" И комбинационный стиль прижился. Большинство тренеров в футболе отталкивались от результата, но, например, при Бескове бывало, "Спартак" выиграет, и я подхожу к нему: "Костя, поздравляю с победой!" – "Поздравления не принимаю". – "Почему?" – "Играли плохо".

– Вы примеряли футбол Курбана Бердыева к "Спартаку", когда все было очень близко к его назначению?

– Он выдающийся тренер, что подтвердил своей работой и с "Рубином", и с "Ростовом". Если бы его футбол приносил успех – многие были бы удовлетворены. Но не Бесков.

Рекордсмены

ЖЕЛАЮ ПРОМЕСУ ПОБИТЬ МОЙ РЕКОРД РЕЗУЛЬТАТИВНОСТИ

– У вас был персональный визит в музей "Спартака". Понравился?

– Музей потрясающий! Лучший в России – это бесспорно. Что до сравнения с музеями великих клубов Европы и мира – мне трудно сказать, не так уж много где был. Но мне говорят, что, может, даже и лучший.

– Из пары десятков музеев, которые видел я, – от "Реала" до "Фламенго" – однозначно лучший. По мне так вообще появление музея в прошлом марте очистило карму "Спартака", и это далеко не последняя причина, почему нынешний сезон получается таким успешным.

– Я уже сказал, что после того, как уйду в мир иной, – все мои медали пойдут в спартаковский музей. И вообще все, что у меня есть и связано с красно-белыми. Уже передал туда пару чемоданов с фотографиями. А вот мой тренерский дневник за чемпионский 1962 год музей получил не от меня. Его нашли где-то еще.

– В этом дневнике скромно упоминается встреча с Юрием Гагариным. А я знаю о другой встрече, когда вас в 65-м после трагической истории с Юрием Севидовым и академиком Рябчиковым убрали из "Спартака".

– Да, и незадолго до того мы выиграли Кубок. Но поскольку после истории с Севидовым поднялась волна возмущения на уровне высокого руководства, мы вынуждены были подать в отставку.

– Кто вас заставил?

– Никто. Просто мы сами поняли, что надо уходить. И пошли отметить это дело в ресторан гостиницы "Ленинградская" на площади трех вокзалов. Исаев, Тищенко, Сальников, я, наш администратор Головушкин. Сидим, заказали водочки. И вдруг Исаев говорит: "Ребята, смотрите, через стол – Юрий Алексеевич Гагарин!" Сидит с каким-то мужиком, тоже выпивает.

А Исаев – уже "под шнапсом". Так-то скромняга, а тут говорит: "Сейчас к нему подойду". – "Толя, оставь Юрия Алексеевича в покое, человек пришел отдохнуть". – "Нет-нет. Когда я играл за "Шинник", и мы вышли в высшую лигу, Гагарин и Валентина Терешкова прислали нам поздравление". И стервец этот пошел! Объяснил, кто мы такие, и пригласил за наш стол. А Гагарин в ответ нас всех – за свой.

Все ребята были приятно поражены его простотой. Он, кстати, объяснил нам, кем был тот академик Рябчиков. А потом Сальников говорит: "Юрий Алексеевич, давайте проведем матч между ветеранами "Спартака" и Звездным городком!" Гагарин отнесся с энтузиазмом, сказал, что Алексей Леонов соберет команду. Но так и не сложилось.

– Кто за стол платил?

– А мы через некоторое время его оставили. Так что каждый – за свое. Взяли у него автографы. У меня был только маленький календарик. И подпись первого космонавта до сих пор дома хранится. В общем, хорошо тогда посидели! Хоть повод и был грустным.

– Интересно, кто придумал знаменитую советскую футбольную присказку: "Пивка – для рывка, водочки – для обводочки"?

– Наверное, болельщики. Хотя, может, и кто-то из футболистов. По типу того самого: "Ваня, посмотри на тАбло!" Но кто именно – не скажу.

– Как объяснить, что советские поколения пили и играли, а нынешнее – не пьет и не играет?

– Ну, пьют нынешние или нет – мы не знаем. Зато точно знаю, что, например, в "команде лейтенантов" из ЦДКА бойцы по этой части были будь здоров. Но потом они выгоняли все это из себя на изнурительных тренировках, через пот и труд. И вдвойне требовали от себя и друг от друга, если знали, что поддавали. И у всех команд так было.

Чем те болельщики отличались от нынешних? После игры поклонники команд-соперниц шли разливать на троих. Но где два человека из противоположных лагерей найдут третьего? Они кричали: "Так, кто Башашкин?" А дело было в том, что Анатолий Башашкин, великий армейский, а недолго и спартаковский защитник, играл под 3-м номером. "Башашкин" всегда находился. Люди не дрались, не били друг другу морды. А мирно обсуждали исход игры.

– Что за история, когда однажды болельщик позвонил Николаю Старостину и "настучал" на Масленкина, которого видел выпивавшим?

– Звонит мне Старостин. Связался со мной, говорит, болельщик "Спартака". И рассказал, что на улице Мытной Анатолий Евстигнеевич собирает друзей, они играют в футбол, потом собирают по рублю и идут пить коньяк. А ведь скоро отпуск закончится, начнется подготовка к сезону, и это отразится на его игре. Старостин рассказывает: "Звоню Масленкину, излагаю ему все это". Он в ответ шепелявит: "Николай Петрович, что вы слушаете разных проходимцев? Сами посудите – что, нам водки мало, что ли?"

– А став тренером, вы не практиковали то, что ваш ученик Юрий Семин порой делал в "Локомотиве" 90-х? Он после побед иной раз останавливал автобус у ларька и покупал два ящика пива на команду.

– Не-ет! Этого я не делал. А то с пива бы только начали (смеется).

– Трезвенники в команде были?

– Да. Парамонов, Седов.

– Слышал, вы недавно с Парамоновым перестали общаться. Неужели правда?

– Да. Перед 60-летием победы в Мельбурне у него брали интервью. Спрашивают – почему в финале Олимпиады Качалин поставил не Стрельцова, а Симоняна? И ответ был такой, что он, Парамонов, был знаком с сыном влиятельного партийного функционера Анастаса Микояна. И тот якобы рассказал ему, что однажды пожаловался отцу – как так, в сборной один армянин, и тот не играет. Тогда Микоян позвонил Косыгину, тот в Австралию – председателю Спорткомитета Николаю Романову, а Романов дал указание Качалину, чтобы меня поставили. И потому на поле вышел еще и мой постоянный партнер Исаев.

– Так известно же, что это Исаева сначала поставили из-за травмы Иванова, а вас – потому что у Симоняна с Исаевым связка, а у Иванова – со Стрельцовым.

– О чем и речь. Мне больно было слышать эту чушь, тем более от человека, с которым мы столько прошли. И по отношению к Качалину такое звучало оскорбительно. Я просто вычеркнул человека, который это сказал, из своей жизни.

Штаб футбольного

В 2004-М МОГ СТАТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ "СПАРТАКА"

– Николай Старостин до конца жизни терпеть не мог "Динамо", винил в своем заключении Лаврентия Берия. А вы часом не злорадствовали, когда бело-голубые вылетели в ФНЛ?

– Нет. Да, "Динамо" в мои времена было главным соперником, но я не приемлю в отношении спорта слова "враг". В том же ЦДКА мы дружили с Соловьевым, Деминым, Водягиным, Бобровым, который после расформирования клуба Сталиным немного даже поиграл за "Спартак" и забил в Киеве два гола с моих передач.

И с "Динамо" – никакой вражды. Поэт Евгений Евтушенко болел за бело-голубых. Но у нас с ним были самые добрые отношения. И свое лучшее стихотворение о спорте с бессмертной строкой "Шаляпин русского футбола, Гагарин шайбы на Руси" он написал об армейце Боброве. И мне как-то сказал: "Следующая жертва – ты!" Но ограничился короткой эпиграммой.

– Артем Дзюба, ушедший из "Спартака" в "Зенит", на ваш взгляд, предатель?

– Не сказал бы. Человека часто не ставили, по арендам отправляли. В конце концов, он нашел свою команду. Опроверг весь скепсис, играет, забивает, в том числе и в Лиге чемпионов, больше ста голов уже на счету. С удивлением прочитал характеристику Дзюбы Борисом Чухловым: "Шагающий экскаватор". Так оскорбительно нельзя высказываться. В том же матче со "Спартаком" он исполнил здорово – принял, развернулся, пробил.

– Дмитрий Аленичев взял его в прошлом сезоне из Питера в спартаковский самолет. А вы на его месте взяли бы?

– Взял! Ко мне часто подходят болельщики разных команд: "Никита Павлович, можно сфотографироваться? Но я болельщик ЦСКА". – "Без вопросов". А то у нас есть такие, кто говорит: я, мол, динамовцам автографы не даю. Я не из таких.

– Вы много лет работали с Валерием Лобановским в сборной СССР. Он-то сильно не любил "Спартак"? Часто спорили с ним на эту тему?

– Не слышал от него ни одного оскорбительного, даже обидного слова в адрес "Спартака". Он был тренером с большой буквы и относился к соперникам с большим уважением. Без любви – это конечно. Но без всякой личной неприязни.

– Как думаете, у него была возможность взять Черенкова на ЧМ-86?

– Он боялся за его здоровье. Учитывая те высокие нагрузки, которые были равнозначны для всех. Щадящего режима ни у кого не было.

– Два своих последних тренерских года вы проработали во главе одесского "Черноморца". Как объясните, что в 80-е и 90-е годы одесситы ехали в "Спартак" гораздо охотнее, чем в столицу своей республики – Пасулько, Перепаденко, Имреков, Цымбаларь, Никифоров, Парфенов?

– В этом большая заслуга моего помощника, а потом многолетнего главного тренера "Черноморца" Виктора Прокопенко, которого я всегда глубоко уважал как профессионала и любил как человека. Это уникальная личность с истинно одесским юмором. И футбол он всегда проповедовал игровой, а не силовой. Потому футболисты в "Спартак" от него и переходили.

– Переходя работать в "Арарат", вы попросили благословения у Старостина. В "Черноморец" – тоже?

(Смеется). Нет, тут я уже сам принимал решение. И Одесса, как и Ереван, осталась в моем сердце. Это особый город, особые люди.

– Могли ли в момент своего ухода в "Арарат" в 72-м представить, что в родном "Спартаке" больше никогда работать не будете? И жалели ли об этом?

– Нет, не жалел. Потому что время все-таки берет свое. Но однажды был такой факт. В 2004 году в "Спартак" гендиректором пришел Юрий Первак. Он сказал мне: "Скоро соберется совет директоров, и если вы даете добро, чтобы стать президентом "Спартака", вопрос будет решен". Я ответил: "Вы опоздали на десять лет". Мне было уже 77.

Рекордсмены

СЛАБАЯ СТОРОНА АЛЕНИЧЕВА – УПРАВЛЕНИЕ ПРОЦЕССОМ ИГРЫ

– Сейчас многие считают, что Аленичеву на посту главного тренера "Спартака" не хватило опыта. Но ведь вы приняли красно-белых вообще через десять дней после окончания карьеры игрока. И тот же Олег Романцев в 1989 году никогда не работал в высшей лиге.

– Это чисто индивидуально. И меня, и, уверен, Романцева очень поддержал Николай Петрович. В 60-м году, в первом сезоне, сыграли неудачно, 6-е место. Что, по-вашему, я не слышал оскорбительных слов в свой адрес? "Не умеешь тренировать – не лезь!" – и с трибуны неслось, а иной раз и лично. Болельщик – он нетерпелив. Твои вчерашние заслуги, как игрока, тут не имеют никакого значения. Но Старостин помог, доверил, и на следующий год мы были в призерах, а на третий – стали чемпионами. Это называется – терпение.

– Если бы Аленичева оставили, он мог бы, по-вашему, сейчас так же лидировать, как Каррера?

– Я поддерживал Диму, был за то, чтобы он, спартаковец, возглавил родную команду. Мне хотелось, чтобы она играла в комбинационный, спартаковский футбол. Но уже в ней, на мой взгляд, у Аленичева обнаружилось слабое место – управление процессом игры. Не только он, но и весь штаб на протяжении всех 90 минут сидел и не реагировал на то, что происходило на поле. Кому-то надо подходить и поправлять. Я сам тоже не выходил, а говорил Исаеву: "Подойди скажи тому-то, чтобы не увлекался подключениями – через его зону все время контратакуют". А тут – никто ничего не говорил, и на поле порой воцарялся хаос.

Думаю, гол, пропущенный на исходе ответного матча с АЕКом, – как раз по этой причине. В такие минуты стоило пару раз просто выбить мяч подальше – и это разрядило бы обстановку. Но никаких подсказок не было, в результате очередная потеря – и пропущенный гол. И отставка. Но в поле зрения такие тренеры, как Аленичев, все равно должны оставаться – только надо, чтобы извлекали уроки из своих ошибок. А то вот недавно встретился с Игорем Колывановым – и он сказал, что уже больше года без работы. Как так?

– Обрадуетесь ли за Леонида Федуна, если ему спустя 13 лет после прихода в "Спартак" удастся выиграть первенство?

– В адрес Федуна, на мой взгляд, несправедливо несутся критические стрелы. Да, не без ошибок, но так ведь у каждого. А то, что человек построил стадион, академию, музей, столько лет руководит клубом и терпеливо ждет результата – за это его можно только благодарить.

– Какие были ощущения, когда после 90-летия перед игрой с "Ростовом" прошлой осенью вышли на поле "Открытие Арены" наносить первый удар?

– И волнительно, и приятно. Несмотря на возраст, пас метров на 10 и "щечкой", и "шведкой" отдать смогу. А потому попросил о том, чтобы все получилось необычно. Просто катнуть мяч – неинтересно. Другое дело, когда четко отдаешь передачу своему капитану, он – тебе назад, ты останавливаешь, пасуешь капитану соперников, он возвращает. Мне кажется, это лучше и эффектнее. Так мы с двумя капитанами (Глушаковым и Гацканом. – Прим. И.Р.) мяч и разыграли. А вот в Сочи на матче с Бельгией мне сказали: только первый пас.

...Когда беседа закончилась, я по принципу спартаковского музея, где каждый болельщик может в электронном виде собрать личную символическую сборную "Спартака" всех времен, пытался подбить на это дело Симоняна. Ведь он видел почти каждого, и более авторитетной команды представить себе невозможно.

По некоторым позициям не без труда удалось добиться успеха. В воротах – Дасаев ("поскольку был назван лучшим вратарем мира"), справа в обороне – Огоньков, слева – Ловчев ("он был разнообразнее Крутикова"), в центре полузащиты – Нетто, справа – Татушин...

Но в конце концов Никита Павлович это занятие бросил. "ЦСКА или "Динамо" всех времен назвать бы мог. А своего клуба – как-то неэтично. Столько людей заслуживают! Вот как, например, выбрать между Ильиным или Хусаиновым? Или между Дементьевым и Сальниковым?"

Симонян знает силу своего легендарного слова – веского и в то же время сочного. Дай бог, чтобы еще как можно дольше мы могли им, этим словом, наслаждаться!

Игорь РАБИНЕР

http://www.sport-express.ru/football/rfpl/clubs/reviews/nikita-simonyan-na-meste-alenicheva-tozhe-pustil-by-dzyubu-v-samolet-spartaka-1244542/