Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Сергей Шавло

Игр за Спартак315
Из них в основе298
Заменен  Заменен38
Вышел  Вышел на замену17
Голы  Забил голов57
Из них с пенальти4
Предупреждения  Предупреждений1
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти2
Автоголов1
ГражданствоСССР
Год рождения4 сентября 1956 года
АмплуаПолузащитник
Пришел изДаугава (Рига)
Первый матч10 апреля 1977 года
Первый гол27 августа 1977 года

ЧЕЛОВЕК СО СПАРТАКОВСКОЙ ДУШОЙ И БЕЗУПРЕЧНОЙ РЕПУТАЦИЕЙ

Спорт-Экспресс, 23 июля 2005 года
Количество просмотров: 1033

Фото

Как уже сообщал "СЭ", 21 июля на заседании совета директоров "Спартака" и.о. генерального директора клуба стал 48-летний Сергей Шавло.

ПОСЛЕ ПРИГЛАШЕНИЯ БЕСКОВА НЕ СПАЛ ЦЕЛУЮ НОЧЬ

Константину Бескову не нужны были готовые звезды. Великий тренер умел распознать "своего" игрока по одному контрольному матчу, пусть даже и в составе клуба второй лиги, - и потом из таких вот "своих" сделать команду, на культуре которой росли поколения болельщиков.

Те, кто видел "Спартак" Бескова, в котором одну из главных партий играл Сергей Шавло, мечтают отнюдь не только о титулах - но, главное, о том, чтобы куда более богатый "Спартак" XXI века вновь стал похож на "Спартак", а не на безымянную команду со среднестатистической игрой. Приход на руководящий пост Шавло, вдумчивого человека с красно-белой душой и в то же время европейским менталитетом (14 лет жизни в Австрии, знание двух иностранных языков) - признак того, что ориентирами клуба становятся преемственность и цивилизованность. Будет ли это так на самом деле, покажет только время.

Для Шавло свято имя Николая Старостина - основателя "Спартака". В этом - тоже преемственность. Ведь, по сути дела, на должности руководителя клуба экс-полузащитник стал прямым наследником патриарха.

- Старостин - тот человек, о котором помнят спартаковцы всех поколений, - вспоминал он в 2002-м. - Он был потрясающе начитан, мог поддержать разговор на любую тему, умел дипломатично сглаживать все острые углы в коллективе. К нему часто приходили за советом, за помощью - причем шли люди, которые давно не играли в "Спартаке". И Николай Петрович никому не отказывал.

...Март 77-го. Сочи. Контрольный матч "Даугавы" - тогда клуба второй союзной лиги - со "Спартаком", вылетевшим в первую. Рижане, в составе которых играл 20-летний Шавло, заканчивают встречу почетной нулевой ничьей, а чуть позже идут в баню, откуда уже выходят игроки и тренеры "Спартака". И вдруг Бесков подзывает молодого полузащитника и говорит: "Твоя игра мне понравилась. Хочешь попробовать себя в "Спартаке"?"

Шавло не спал целую ночь - настолько был потрясен предложением мэтра. Наутро пришел в гостиницу к Бескову, и они обо всем окончательно договорились. Уже через несколько дней футболист, дебютируя в составе "Спартака" против клуба из Липецка, забил три мяча, играя на позиции левого полузащитника. А потом стал неотъемлемой частью магического треугольника хавбеков Гаврилов - Черенков - Шавло, через который и строилась вся тогдашняя спартаковская игра. Та, что принесла новому гендиректору "Спартака" золото 79-го, четыре серебряные и одну бронзовую медали.

Сейчас стало модным утверждать, что спартаковский футбол - выдумка, есть, мол, футбол современный и устаревший. В 2002-м мы спросили Шавло, на тот момент давно уже жителя Австрии:

Вы не считаете, что "Спартак" чересчур увлекался красивой игрой, иногда в ущерб результату?

- Возможно, вы правы. Однако Бесков всегда нам внушал, что прежде всего мы играем для болельщиков. "Спартак" - это была марка, и когда команда выходила на поле, все знали: будет зрелище. Ведя в счете - 1:0, мы никогда не позволяли себе тянуть время, играть на отбой, удерживая победу любыми средствами. Это был бы не наш "Спартак".

Станет ли "Спартак" времен гендиректора Шавло "нашим" "Спартаком"?..

РАДОСТЬ ДЛЯ УЧИТЕЛЯ ИСТОРИИ

Конечно, "Спартак" для Шавло был "нашим" не всегда. А как иначе, если родился он в украинском Никополе? Однажды (об этом речь впереди) он вычеркнет год из серьезной футбольной карьеры, отказавшись перейти в ЦСКА, - но в детстве болел за другой ЦСКА, хоккейный.

- Часто вспоминаю случай из школьной поры. У нас был очень хороший учитель истории, который являлся поклонником "Спартака". Перед одним из уроков мы решили над ним подшутить. Я написал на всю доску счет вчерашнего хоккейного матча: ЦСКА - "Спартак" - 12:3. Историк вошел в класс, поздоровался, заговорил о теме урока, а потом, заметив наши едва скрывавшие улыбки лица, обернулся и увидел надпись. Возникла секундная пауза, после которой последовал строгий вопрос: "Кто это сделал?" В ответ - тишина. В принципе он догадывался, но снова повторил вопрос. Я сознался. "Ты хочешь, чтобы со мной случился инфаркт?" - прореагировал учитель и улыбнулся.

Жизнь горазда на причудливые повороты. Можно представить, сколько раз, уже много лет спустя, спартаковец Шавло доставлял радость своему учителю истории. И тем самым отдалял тот самый инфаркт, насколько это возможно...

У Никополя были налажены связи с Рижским институтом физкультуры - потому и отправился Шавло после школы в столицу Латвии. И тут же - характерный штрих - начал изучать латышский язык. В советское время. "Для меня это было делом принципа - говорить на языке тех мест, где живешь", - позже пояснял игрок. А будучи футболистом "Спартака", он выучил английский, что по тем временам было не просто редкостью - случаем едва ли не единичным.

Ринат Дасаев в своей книге написал о Шавло: "Он берег свой талант, никогда не растрачивал его по пустякам". На что, помимо футбола, он его "растрачивал" - судите сами. После карьеры он остался таким же, каким и был на поле, - ответственным и рассудительным. Не уехал, например, из Австрии до тех пор, пока сын, тоже Сергей, не получил хорошее образование. Шавло-младший знает три иностранных языка и работает в банке. Он подавал большие надежды и как футболист, но по пути отца не позволили пойти травмы.

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

В карьере Шавло-старшего все долгое время складывалось благополучно. Каждый год - медали. Более десятка матчей за первую сборную СССР, участие в Олимпиаде-80. Гол в исторической выездной победе - 5:2 - над "Арсеналом" на "Хайбери". В 82-м с 11 мячами он стал лучшим бомбардиром команды. О блондине с фамилией, так хорошо рифмовавшейся со словом "табло", фаны складывали один куплет за другим.

И вдруг в следующем сезоне оказался в... смоленской "Искре". Армейском клубе первой лиги.

В "Спартак" на Шавло пришла повестка из армии - и даже Бесков со Старостиным при всех своих связях ничего противопоставить силовому ведомству не смогли, о чем честно, при всех, и сказали игроку на собрании команды. Через пару лет будет введена отсрочка для футболистов клубов, участвующих в еврокубках, - спартаковцу же не повезло.

Но в ЦСКА он переходить отказался:

- Мне предложили играть в ЦСКА, но с одним условием. Я должен был "подписаться" на офицерское звание. Как минимум на пять лет оказался бы закабален, что в мои планы никак не входило - связывать свою жизнь с армией не собирался. В итоге год (а не два, поскольку я уже окончил институт) пришлось отыграть в Смоленске. Но перед тем как уехать, дал себе зарок, что обязательно вернусь в "Спартак".

"Если сказать, что Сергей Шавло футболист с характером, то, значит, по-моему, не сказать ничего". Это еще одна цитата из книги Дасаева, которая и дает ответ на вопрос, как полузащитнику удалось вернуться не просто в высшую лигу и в "Спартак", но и в сборную. Лучший вратарь мира 1988 года не стеснялся эпитетов, описывая, как самозабвенно Шавло провел на финише сезона в "Искре" матч в Москве против "Локомотива" - и сравнял счет на последних минутах "немыслимым" (именно так сказано в книге) ударом. И весной 84-го он вернулся в "Спартак".

БЕЗ БИТЬЯ ТАРЕЛОК

Спустя два года, в межсезонье-85/86, спартаковская "торсида" пришла в ужас. Бесков отчислил четырех кумиров публики - Гаврилова, Шавло, Сочнова и Сидорова. Шавло никогда не считал то решение справедливым, но нашел в себе силы красиво расстаться с тренером, который сыграл в его судьбе такую роль. Что тоже говорит о человеке многое.

- Может быть, в глубине души я и был обижен, но поблагодарил Бескова за все, что он для меня сделал, - рассказывал нам Шавло в 95-м. - Расстались мы по-доброму - недаром говорят, что интеллигентные люди расходятся без битья тарелок. Я и до сих пор по всем праздникам Константину Ивановичу звоню.

Теплые отношения сохранились и в дальнейшем. Приехав в 2002-м в Москву, Шавло сидел вместе с Бесковым в ложе на одном из матчей "Локомотива" в Лиге чемпионов. "Находясь рядом с ним и слушая его комментарии, испытал огромное удовольствие", - рассказывал будущий гендиректор "Спартака".

А одна из возможных причин отчисления Шавло из "Спартака" очень напомнила недавний рассказ Андрея Тихонова о том, как вызревало его расставание с Олегом Романцевым. В 2000-м спартаковцам несколько месяцев не платили денег, и капитан пошел к главному тренеру сообщить мнение игроков по этому поводу. Как считает Тихонов, это заступничество позже ему аукнулось.

Шавло вспоминал:

- Я в середине 80-х был комсоргом команды и мог выразить в разговоре с тренером интересы ребят. И вот однажды начал просить, чтобы семьи игроков прикрепили к спецмагазину - а такая возможность была. Чтобы жены могли свободно купить хорошие продукты, пока мы на сборах или выездах. Это была общая просьба, но после этого сверху на меня начали посматривать косо - не туда, мол, ведешь. С этого и началось.

Эта история свидетельствует о том, что Шавло - не из флюгеров без своего мнения, всегда угадывающих, куда дует ветер. На посту руководителя клуба без твердости и самостоятельности взглядов тоже не обойтись.

Шавло с Сочновым ушли в "Торпедо" - по игре клуб - антипод "Спартака". "Ты не представляешь, как мне нужны такие игроки, как ты", - еще двумя годами ранее говорил Сергею, зазывая его в свои ряды, Валентин Иванов. Но пока Шавло был нужен "Спартаку", он никуда оттуда не ушел бы.

И вот, как нарочно, в полуфинале Кубка СССР того самого 86-го "Торпедо" встречается со "Спартаком". Автозаводцы выигрывают в дополнительное время - 3:2. Шавло забивает один из голов в ворота своей родной команды - и зарабатывает пенальти, который реализует Гречнев.

Тот Кубок "Торпедо" выиграло. А год спустя, в 87-м, Шавло стал одним из первых советских легионеров, отправившись в венский "Рапид".

- Я там оказался... коммунистическим путем, - вспоминал Шавло. - "Рапид" был каким-то образом связан с компартией Австрии, и именно так там оказался, например, знаменитый чех Паненка. Сначала газеты писали, что в Вену отправляется Гаврилов, но в верхах его, как человека беспартийного, "завернули". А я был членом КПСС, и меня одобрили.

Шавло быстро освоился в Австрии, выучил немецкий, выиграл с "Рапидом" чемпионат, Кубок и Суперкубок страны. На излете карьеры играл за любительские клубы - а параллельно начал тренировать детей "Рапида". Получил тренерскую лицензию, которая могла бы позволить ему тренировать любой клуб Европы. Каждый год ездит на курсы повышения тренерской квалификации, где общался то с Роже Лемерром, то с Фатихом Теримом. И спортивный менеджмент на этих курсах, что важно, тоже изучал.

НИ ОДНОГО ДУРНОГО СЛОВА

Успел он познать и российские футбольные реалии - работал вторым тренером в "Торпедо-Металлурге", помогая Сергею Алейникову а с весны прошлого года трудился в селекционном отделе "Спартака". По словам самого Шавло, в родной клуб его пригласил технический директор красно-белых Евгений Смоленцев.

Почему именно его? - спрашиваем Смоленцева.

- Когда мы с Владимиром Федотовым и другими нашими коллегами наводили справки о Шавло, ни один человек из самых разных футбольных течений не сказал о нем ни одного дурного слова. Он всегда был образцом порядочности, не замешан ни в каких сомнительных операциях. Тонкое понимание футбола, опыт работы за границей, знание иностранных языков - все это говорило в пользу Сергея Дмитриевича, и жизнь показала, что это был правильный выбор. Шавло оказался очень ответственным и профессиональным человеком, который за время своей работы сумел наладить и развить контакты в том числе и с зарубежными клубами, что обязательно пригодится на его новой должности. На мой взгляд, он относится к футболу именно так, как к нему нужно относиться.

Нам только предстоит узнать, какой Шавло менеджер. Но то, что отечественная футбольная среда способна породить талантливого и всеми уважаемого руководителя клуба, мы знаем на примере президента "Локомотива" Валерия Филатова.

Безупречная репутация нового гендиректора "Спартака", о которой говорил Смоленцев, - это уже немало. Остается выдержать жесточайшее давление, которое обрушивается на каждого человека, связанного со "Спартаком", - и доказать всем правильность выбора теперь уже совета директоров клуба. Чего Сергею Шавло с удовольствием и желаем.

 

Алексей МАТВЕЕВ, Игорь РАБИНЕР

http://www.sport-express.ru/newspaper/2005-07-23/4_1/?view=page

Сергей Шавло: «Быстров после «Спартака» спрашивал в молодежке: «А где черная икра?»

sports.ru, 3 сентября 2014 года
Количество просмотров: 1118

Фото

Бывший генеральный директор «Спартака» рассказал Кириллу Благову, чем жил клуб до Валерия Карпина.

Бесков, перфекционизм, Союз

- Вы недавно вернулись из отпуска. Где его провели?

– Отпуск в основном провожу в Австрии. Хорошо знаю страну, потому что играл там. Сейчас в Австрии живет мой сын. Вену я вообще считаю одной из самых красивых мировых столиц, а отдыхали в местечке между Тиролем и Зальцбургом – вокруг горы, свежий чистый воздух. На отдыхе стараюсь поддерживать форму: пробежки, плавание, тренажерный зал. Острова всевозможные не очень люблю. Если хочется на море, едем в Италию.

- Как часто на отдыхе вас узнают болельщики?

– Бывает, узнают. В основном – те, кто еще застал в игре наше поколение.

- Каким запомнился «Спартак», за который вы играли?

– Мне посчастливилось прийти в «Спартак», когда команду принял Константин Иванович Бесков. Команда вылетела в первую лигу, и Бесков формировал новый состав: оставил ведущих игроков и набирал молодежь. Так появились Романцев, Ярцев, Павленко, Гаврилов, Черенков.

На наше счастье Бесков культивировал умный футбол. Техническое оснащение должно быть на высшем уровне, голова должна работать – обо всем этом он постоянно говорил. Про физподготовку тоже не забывали, но перекосов в эту сторону не было.

Константин Иванович мог определить уровень готовности футболистов по тому, как мы играли в квадрат на тренировке. Даже в выигранных матчах он находил недостатки, недоработки, и когда выставлял игрокам оценки, кто-то запросто мог получить двойку или тройку. Для него главным была не просто победа, а красивая победа. Он всегда повторял, что команда играет для зрителей, а зрители любят красивый, умный футбол.

- Опытные игроки поддушивали молодежь?

– Нет, дедовщины не было. Просто были высокие требования, которым нужно было соответствовать. Естественно, были игроки, которые психологически команду держали в тонусе – чтобы молодые ребята понимали, куда попали. В то время это было очень важно, и все понимали уровень ответственности. Тренировались с полной отдачей, с поля не уходили, работали дополнительно. Бесков, бывало, даже говорил «Хватит вам, игра же завтра, надо сил оставить». Футбол был радостью. Когда выходили играть в переполненных «Лужниках», это для нас было показателем того, что мы все правильно делаем, и нас действительно любят.

- Что чувствует человек, который забивает гол на «Хайбери»?

– Для нас это было счастье. Как сейчас помню: переполненные «Лужники», после двадцати минут мы проигрываем 0:2, угроза разгрома, но нам удается переломить игру и закончить со счетом 3:2. После матча англичане были уверены, что уж дома-то «Спартак» в один мяч точно обыграют. Мы прилетели в Лондон за день до игры, вышли на разминку, Бесков был не очень доволен тем, как у нас все получается. Говорит: «Судя по вашему состоянию, завтра нас здесь порвут».

Выходим на игру, полный стадион, дождь. Первые пятнадцать минут они нас прижимали, но потом мы пришли в себя, осмелели, забили гол. В перерыве «Арсенал» снял защитника и выпустил еще одного нападающего, нам это только на руку было – впереди стали появляться зоны, и мы в итоге забили пять голов. Англичане тогда, конечно, не понимали, что происходит. Но надо отметить поведение их болельщиков: никаких оскорблений, они встали и аплодировали – и нам за такую игру, и своим за то, что бились до конца. Константин Иванович не ожидал такого результата, поздравил нас. В раздевалку зашел посол Советского Союза, тоже поздравил и говорит: «Вы за полтора часа сделали столько, сколько мы за несколько лет сделать не смогли». Показали силу Советского Союза, тогда это очень важно было.

- Вам предлагали контракты за рубежом после таких вдохновенных матчей?

– У меня было два таких матча – в Валенсии и Кельне. Подходили и к игрокам, и даже у тренеров спрашивали, но в тот момент это было просто невозможно. Со временем в этом плане стало легче, и я одним из первых уехал в Австрию. После Евро-88 поехали и другие ребята.

- Какое впечатление произвела Австрия?

– Тогда у коммунистической партии Австрии была хорошие связи с компартией Советского Союза, и они считали важным пригласить к себе игрока из СССР – выбрали меня. «Рапид» похож на «Спартак», это команда, любимая народом, собирающая полные стадионы. В команде были и югославы, и австрийские сборники, так что место в составе нужно было отвоевывать. Там еще был такой регламент, что могут играть только три иностранца. Но ничего, справился, и в 88-м мы выиграли чемпионат, дошли до четвертьфинала Лиги чемпионов, где проиграли ПСВ с Хиддинком.

Что удивило, так это спокойствие и профессиональное отношение – никаких накачек. Игроки не таскают сумки. Форму стирают, бутсы чистят между тренировками. Для меня это непривычно было. Постепенно освоился, через три месяца уже на телевидении выступал, хотя толком еще не знал немецкого. Английский я еще в «Спартаке» выучил, а здесь пришлось заново заниматься.

- 14 лет жизни в Австрии сильно вас изменили?

– Я всегда старался профессионально относиться к делу, выходить на высокий уровень. Естественно, со временем это стремление к перфекционизму только развивалось: если браться за что-то, то делать это по высшему разряду.

Штыки, Аленичев, икра

– Как вы получили предложение поработать в «Спартаке»?

– В 2003-м году я вернулся в Россию, в «Торпедо-Металлург» – тогда Юрий Белоус создавал команду. Начал работать с дублирующим составом, потом в первую команду пришел Валентин Козьмич Иванов и сделал меня своим помощником. Продолжал работать и после его ухода, а потом пришел Петраков со своим штабом, и мне уже пришлось покинуть клуб. Месяца три-четыре был без работы, а потом пригласили в «Спартак» тренером-селекционером. Это был май 2004-го, формировалась новая команда, пришло новое руководство во главе с Юрием Перваком, а пригласил меня Евгений Смоленцев.

– Чем он тогда занимался в клубе?

– У Смоленцева хорошее юридическое образование, до «Спартака» он работал в системе «Лукойла» и всегда мечтал работать в футболе. Когда понадобился человек, способный договариваться, вести переговоры, его пригласили. Он быстро нашел общий язык и с руководством, и с игроками. В том, что в 2004 году команда заметно усилилась – его большая заслуга. Тогда пришли Видич, Йиранек, с Кавенаги он разговаривал – переговоры были тяжелыми, пять дней они сидели. В общем, он умел добиться того, чего хотел.

– За что отвечали вы?

– Ездил просматривать игроков. Когда у Невио Скалы не получилось, на фоне выступления сборной Латвии на Евро-2004 клуб пригласил Александра Старкова. Тогда не особо смотрели на его стиль, а искали человека, который мог бы команду поднять. Владимир Григорьевич Федотов помогал как спортивный директор, под его руководством я стал работать. Назначение генеральным директором в июне 2005-го для меня стало неожиданностью, я тогда все-таки себя больше в тренерской работе видел.

– Первый серьезный конфликт, случившийся в клубе при вас – выступление Аленичева против Старкова.

– Это было неожиданностью для меня. Мы были на сборах в Испании, я говорил с опытными игроками – Димой и Егором Титовым, они тогда жили в одном номере. Спрашивал, какие впечатления от тренерского штаба, есть ли у них какие-то вопросы. Замечаний с их стороны никаких не было. Думаю, это случилось скорее на фоне того, что Дима стал меньше играть. Со стороны Старкова было заявление о том, что Аленичеву на искусственном покрытии сложно играть, не рекомендуется. Дима говорил, что он может играть без всяких ограничений. Ну, и конкуренция на его позиции была высокая – Старков остановился на Титове. Наверное, Диму эта ситуация где-то выводила из себя, но можно же было сесть и все обговорить. А получилось так, что сразу вышло его интервью.

Встать на сторону игрока мы тогда не могли, это было бы неправильно с этической точки зрения. К тому же тренер тогда показал, что может давать результат, с ним команда занимала второе место. К чести Димы, расстались мы нормально, и сейчас спокойно общаемся. Дима – человек слова. Сказал, что закончит в «Спартаке» – так и сделал, хотя у него было несколько предложений, и он мог бы еще поиграть.

– Игроки же были на стороне Аленичева?

– Да, процентов 80 игроков были на его стороне, и этот конфликт оставил отпечаток, какое-то время команда была в зоне турбулентности. Результаты ухудшились, игры толком не было. Последней каплей стал матч с «Москвой», когда вели 3:0, а сыграли в итоге 3:3. Старков уже тоже не выдержал.

– Как и почему из «Спартака» ушли Погребняк и Самедов?

– С Погребняком такая история: команда собралась зимой перед сезоном, и Старков сказал, что Павел у него пятый нападающий. Я объяснил это Павлу, сказал, что ему нужно играть, а в дубле будет уже неинтересно. Погребняк сказал, что пойдет в первую лигу. Я был против, сказал, чтобы шел в аренду в «Шинник», который только вышел в высшую лигу – чтобы получить опыт и потом, может быть, шанс заиграть в «Спартаке». Но тренер и после не видел его в составе, а я не мог вмешиваться в работу и говорить, кого ставить в состав, а кого – нет. В итоге Павел ушел в «Томь». Самедов ушел сразу, как только подписали Быстрова. Я считал, что он должен оставаться и создавать конкуренцию. Говорил, чтобы подождал и попробовал. Но он для себя решил иначе.

– С Быстровым быстро нашли общий язык?

– Владимир – своеобразный игрок. Импульсивный, мог залепить все, что хочет. История с икрой чего стоит. В «Спартаке» игрокам в день матча давали черную икру, он приехал в молодежную сборную на игру против Дании, приходит в столовую и спрашивает: «А где икра? Почему нет?» К корзине с фруктами подходит: «А почему яблоки зеленые, а не красные?» Но мы видели, что в игре он отдается, приносит пользу «Спартаку», поэтому на такие вещи внимания не обращали.

– Самая удивительная просьба, с которой к вам обращался Быстров?

– Ему нужно было осуществить какой-то платеж, а на карте не хватало денег. Звонит. Сколько нужно, спрашиваю. Сто тысяч долларов. Представляете, по тем временам. Володя, зачем тебе такие деньги на карточку, спрашиваю. Переведите, и все. Пришлось с бухгатером решать вопрос.

– Почему в «Спартаке» не заиграл Фернандо Кавенаги?

– Мы его брали как одного из лучших молодых нападающих и ведущего игрока «Ривер Плейт». Естественно, согласие на переход он дал на определенных финансовых условиях, которые по тем временам были выше, чем у наших игроков. Хоть это все и было конфиденциально, но до игроков дошло, о каких суммах идет речь. Появились вопросы, почему так. Мы объясняли, но все равно изначально его восприняли в штыки, вход в команду получился тяжелым. Все ждали, что он в каждой игре будет забивать по два-три мяча, было напряжение. Иногда было заметно, что другие игроки лишний раз не отдадут ему передачу. Обсуждали это с тренером. Тренер в какой-то момент перестал ставить его в состав. Кавенаги со своим менеджером несколько раз приходил ко мне, спрашивал, почему не играет. В общем, не получилось.

– Говорят, он погулять любил как следует.

– Я бы не сказал, что он как-то гулял. Может, пару раз было что-то с ночными клубами, но чтобы прям напропалую – нет.

– Жедер рассказывал, что игроки «Спартака» пьют и курят перед играми.

– Ну, сейчас же у нас свобода. Не будешь ведь ходить за ними как за детьми.

– То есть такое было?

– Я лично не видел, чтобы курили. Аленичев, Титов, Калиниченко не курят. Кто там курил, я не знаю. Иностранцев тоже с сигаретой не видел, даже на банкетах.

– А если бы увидели?

– Это их право. У нас ведь не советская система уже. Ну, выкурит он сигарету... Потом же на поле все видно будет.

Будущее, Федотов, сглаз

– Весной 2006-го команду принял Владимир Федотов, позже Черчесов стал спортивным директором. Федотова не напрягала такая ситуация?

– Владимиру Григорьевичу ситуация была обрисована, никто не юлил, никто его не подсиживал. Мы считали, что на тот момент он – самый подходящий кандидат. Договорились, что он приступает к работе, а дальше будем смотреть. Мы понимали, что он уже в возрасте, что у него достаточно мягкий характер. Так что Черчесова мы брали с прицелом на будущее, сразу ставить его мы не могли, потому что ему нужно было вникнуть в происходящее. Владимиру Григорьевичу было сказано об этом.

– О том, что Черчесов займет его место?

– Да. Мы не говорили, что завтра или послезавтра. Работайте, а там уже будем смотреть. Федотов очень много сделал. С ним мы стали вторыми в чемпионате, побеждали «Спортинг» на выезде, молодежь он привлекал. Но тенденция была такой, что команда становилась неуправляемой, выходила из-под контроля. Федотов открытым текстом говорил, что не может справиться с Квинси. Результаты стали хуже, и когда не удалось выиграть четыре игры, мы поняли, что нужно принимать решение.

– Черчесов не мешал Федотову работать?

– Он наоборот старался помогать. Подписание Плетикосы в последний момент – его заслуга. Но там ситуация была такая: мы спрашивали, на какую позицию нужно усиление, а в ответ слышали «не знаю».

– Федотов говорил, что к матчу с «Москвой», после которого он был уволен, команду готовили вы. Что вы без его ведома встречались с группой опытных игроков.

– В тренировочный процесс я никогда не лез. Мне просто хотелось понять, что происходит. Приехал на базу и собрал группу игроков – капитан, вице-капитан и еще трое старших ребят. Выслушал их мнение, и после этого стало понятно, что Владимиру Григорьевичу будет сложно, управление командой он потерял. То, что я приехал на базу, не предупредив Федотова? Вы знаете, генеральный директор имеет право приехать в любой момент, никого не предупреждая.

Тогда было написано много неправды. Например, что когда я приезжал на базу, заходил к тренеру по физподготовке Тони Берецки, а к Федотову не заходил. Такого не было, я даже не знал, в какой комнате Берецки на базе живет.

– Что говорили вам игроки?

– Разное. От того, что на тренировках не наигрываются определенные игровые моменты до отсутствия жесткости в тех ситуациях, когда она должна проявляться.

– Зачем вы ходили на предматчевые установки команды?

– Так это обычное дело. В наше время так тоже принято было: Константин Иванович установку дает, Николай Петрович пару слов скажет. Я же не говорил, что нужно делать на поле. Просто пару слов, премиальные объявить, еще что-то. Кто-то умудрялся в этом видеть причину поражений. Шавло пришел – значит, сглаз. Но почему-то забывали, что до этого побеждали, и никаких проблем не было. В раздевалку я не заходил, даже когда проигрывали.

Веллитон, Титов, Торбинский

– Почему Одемвинги не перешел в «Спартак»?

– Мы с Черчесовым разговаривали с ним и поняли, что это не такой игрок, который сейчас окунется в футбол и будет биться за «Спартак». Такой, знаете: выбить денег, поиграть чуть-чуть, погулять. В принципе, так и вышло. Игрок-то он хороший, качественный, но не убедил, особенно Черчесова.

Но зато потом мы выловили золотую рыбку, пригласив Веллитона. Жаль, конечно, что у него так все сложилось: 27 лет еще только, а два года уже не играет.

– Есть мнение, что приглашение Веллитона – целиком заслуга Дмитрия Попова.

– Нет. Ситуация была следующая: мы искали нападающего, я просматривал видео и сказал Черчесову, чтобы он внимательно присмотрелся к Веллитону. Он посмотрел и дал согласие. Здесь заслуга всего спортивного отдела, потому что трансферы из Бразилии и Аргентины очень сложные сами по себе.

В 2007-м мы ездили в Испанию смотреть Фатиха Текке. Попов тогда помог нам организовать процесс – в частности, встречу с игроком. С Текке у нас не сложилось, а с Димой решили продолжить сотрудничать, он был в команде селекционной службы. Когда Черчесова назначили главным тренером, Попов стал спортивным директором.

– Кто из легионеров производил особенное впечатление как человек?

– Моцарт. Это был настоящий боец – опытный, неравнодушный. Когда он ушел, в «Спартаке» не осталось мужика, который держал бы всех остальных. Веллитон при нем был под тотальным контролем – ни клубов, ничего такого, только футбол.

– Футболист, которым вы интересовались, но не смогли подписать?

– Нани был интересен, но там была сумма, которую мы не могли себе позволить.

– Зимой 2008-го из «Спартака» ушли Ребко и Торбинский. Почему их не удалось удержать, и было ли желание сделать это?

– Леша Ребко в 16 лет выходил играть в Лиге чемпионов против «Баварии», после этого у него случались отдельные проблески, но большого скачка вперед он не сделал. Фактически нигде он толком и не заиграл. Тогда больше нагнетали его менеджеры – говорили, что ему что-то там не выплатили. А в «Спартаке» такого вообще не могло быть. Обидно, что уходя, игроки видели только вину клуба. Но клуб ведь давал возможность играть – доказывай и заиграй в основном составе.

С Торбинским была другая ситуация. Когда футболист играет на одних финансовых условиях, а потом просит увеличить их в три раза, возникают вопросы. Когда он к нам только приехал из второй лиги, я ему сказал: «Отвоевывай место в составе». Он отвоевал – мы зарплату ему повысили. Далее было сказано: «Доходи до уровня сборной – мы еще повысим».

Его контракт заканчивался, он переговорил с менеджером, они выдвинули свои условия. Я уже был готов их принять, но предварительно нужно было согласовать с акционерами – так делалось всегда, когда дело доходило до определенных сумм. Объяснил ему эту ситуацию, но Дима вспылил – не понравилось, что новый контракт еще согласовывать нужно – и ушел в «Локомотив». Там вопрос был еще в его здоровье. Мы знали про его мениски и крестообразные связки, долгосрочный контракт в таком случае – риск для клуба. Все видели, что в «Локомотиве» он потом много лечился.

Игрок он, конечно, хороший, на поле всегда отдавался. Я, кстати, до сих пор считаю, что Черчесов допустил ошибку, не поставив его на матч с «Сатурном», когда мы сыграли 1:1, и это сказалось на борьбе за чемпионство. Тогда Торбинский опоздал на установку в Тарасовке – то ли проспал, то ли часы у него неправильно шли. Но больше за ним нарушений дисциплины не было, кроме красных карточек.

– Вы как-то пробовали регулировать конфликт, который возник между Черчесовым, Титовым, Калиниченко и Моцартом?

– Для Черчесова это были игроки, которые определяют не только игровой потенциал, но и командный дух. Случился матч с ЦСКА, который мы проиграли 1:5, Черчесов считал, что они в этом матче сыграли ниже всякой критики – и отправил их в дубль. Я до сих пор считаю, что это было неправильным решением, и ситуацию можно было урегулировать иначе.

– Почему тогда не вмешались?

– Это было сделано так быстро, что я не успел. Черчесов поставил меня уже перед фактом, когда объявил об этом команде на следующий день после матча. Вмешиваться после этого уже было неправильно. Разумеется, хотелось как-то сгладить этот конфликт, но Егор и Максим не поняли такого отношения к себе и отказались идти на перемирие. Моцарт обсудит все с Черчесовым и вернулся в состав.

– Не было такого, что Черчесов хотел отодвинуть вас от команды?

– Да нет, спортивная часть была полностью под его руководством. Я считал своим долгом не вмешиваться. Мы разговаривали, обсуждали, что нужно, что мешает команде. Каких-то существенных разногласий не было.

– Чувствовали, как у Черчесова все уходит из-под контроля?

– Я бы не сказал, что все уходит из-под контроля. Просто повлияли две игры – с ЦСКА и киевским «Динамо».

Парковка, альпинист, Федун

– Некоторые футболисты говорили, что вы мало, что решали в клубе.

– Что значит мало решал? Можно подумать, футболисты знают, что я должен был решать, а что – не должен. Игрок не может это определить.

Кто-то обижался, что я билеты на матчи не давал. В ЦСКА, например, игрокам давали два билета, если нужно было еще – они покупали. Мы давали четыре билета, и кому-то этого мало было. Говорили, что Шавло даже билеты не может достать.

Было две парковки у стадиона, одна – напротив дверей, из которых выходили футболисты, вторая – на пятьдесят метров дальше. Футболистам давали вторую парковку, и кто-то говорил, что это неудобно, Шавло опять виноват. Но первая парковка была для VIP-партнеров и спонсоров – людей, который приносят клубу деньги, которые потом идут и на зарплаты в том числе. Об этом никто не думал.

Помимо взаимодействия с командой и тренером, на мне была административная работа, финансовая, бухгалтерия, работа с болельщиками. Хозяйственная деятельность – чтобы с полями все было хорошо, чтобы на сборах у команды хорошие условия были. В общем, это ежедневная работа, которую выполняет несколько подразделений. В работу каждого из них нужно было вникать и серьезно контролировать.

– У вас в какой-то момент не было ощущения, что в клубе появляются люди, которые рассчитывают занять ваше место?

– Я никого не подозревал. К счастью, на директорских позициях люди работали проверенные – друг другу доверяли, помогали. Счастлив, что у меня была такая команда, мы и сейчас продолжаем общаться. Потом, правда, уже проявилось, что некоторые люди хотели дестабилизировать обстановку в клубе.

– Кто, например?

– Были определенные догадки в отношении пары человек. Но нужно понимать, что я был руководителем, поэтому все делал в интересах клуба, а не чтобы кому-то угодить.

– Работа генеральным директором поменяла вас как человека?

– В чем-то поменяла, но не принципиально. Где-то стал по-другому смотреть на некоторые вещи. Зазнайства, такого, чтобы я перестал с кем-то здороваться, не было.

В истории с Гавриловым все было не так, как тогда писали. Мы были на серьезном официальном мероприятии, где присутствовали акционеры клуба, бизнесмены, чиновники. В таких кругах есть определенный этикет, в соответствии с которым нужно вести разговор – в частности, обращаться друг к другу по имени-отчеству. А Гаврилов мне все – Серега, Серега. Я говорю: «Смотри, все же по имени-отчеству, я к тебе Юрий Васильевич обращаюсь, давай придерживаться». А кто-то выдумал, что я его заставлял обращаться к себе по имени-отчеству. Ничего такого не было, и сейчас мы нормально общаемся.

– 2008-й год – самое тяжелое для вас время в «Спартаке»?

– Не сказал бы, что тяжелое – скорее неприятное, особенно когда начались акции на трибунах. Считал, что после того, как довольно долго играл, а потом и работал в «Спартаке», не заслуживаю такого отношения к себе. Было некое разочарование. Говорю не обо всех болельщиках, а о той части, которая была специально агитирована на акции протеста против меня.

– Агитирована кем?

– Не могу точно сказать, но догадки у меня есть.

– Высказывали недовольство людям, которых подозревали?

– Нет, не высказывал. Я не ставил себе цели непременно найти тех, кто за этим стоит. Пусть это остается на их совести.

– Федун как вел себя в той ситуации?

– У нас были нормальные отношения, я чувствовал поддержку. Леонид Арнольдович очень много делает для «Спартака», и я совершенно не понимаю людей, которые высказываются о нем негативно.

– Был момент, когда хотели все бросить?

– Такого не было. Когда было тяжело, ставил себя на место сотрудников клуба, которым еще тяжелее. Константин Иванович в тяжелых ситуациях всегда говорил: «Представьте альпиниста, который поднимается на высоту восемь тысяч метров. Вот он лезет в гору, а ему ведь за это ничего не дадут, да еще и сорваться может в любой момент. Вот это тяжело, а нам – так, можно пережить». Так что были нервные моменты, что-то хотелось сделать лучше, главное – стать чемпионами и подарить радость болельщикам.

– Есть ли вещи, за которые вам до сих пор стыдно или неловко?

– Ситуации с Димой Аленичевым, Егором Титовым и Максимом Калиниченко. Неприятно от того, как пришлось расстаться с такими игроками. Они, конечно же, заслужили большего.

– Обратно не тянет на такую работу?

– К счастью, у меня сейчас есть другое дело – связанное с благотворительностью. Стараемся помогать нашим ветеранам. Проводим турнир среди школ Северо-Западного округа Москвы. Сделали при «Спартаке» футбольную команду для детей с ДЦП: ребята занимаются, у них получается играть, хотя раньше они даже не представляли, что это возможно. Таким образом, в их жизни происходят серьезные изменения. Это важное дело для меня, так что обратно пока не тянет.

Кирилл Благов

http://www.sports.ru/tribuna/blogs/blagov/667564.html

Сергей Шавло: "Бесков спросил: хочу ли я играть в "Спартаке"? И, что, я мог ответить?"

Bobsoccer.ru, 9 января 2015 года
Количество просмотров: 1397

Фото

Просматривая комментарии, которые оставляют на сайте многие посетители портала, читая различные мнения и предложения, не раз видел обращения к экспертам Бобсоккера узнать что-то интересное из истории отечественного футбола, почитать воспоминания игроков прошлых лет. Возможно, когда-то на сайте и появится такая специальная рубрика. Пока же, пользуясь тем, что сейчас в чемпионате страны наступила длительная зимняя пауза, я хотел бы поделиться собственными воспоминаниями. О том, как «Спартак» преодолевал сложный период становления и возвращения в высшую лигу в сезоне 1977 года. Как складывался наш коллектив, какие уроки преподавал главный тренер Константин Иванович Бесков вместе со своим неизменным помощником – Николаем Петровичем Старостиным. Надеюсь, что эти небольшие рассказы будут интересны читателям разных возрастов. Если же у кого-то по ходу прочтения возникнут вопросы, я с удовольствием попытаюсь на них ответить.

Когда «Спартак» выбыл в первую лигу, читать и слышать приходилось разное: по делу, не по делу… Понятно было одно: руководство, которое находилось у руля команды, конечно же, не справилось с поставленными задачами. Было немало травмированных игроков, из-за чего даже приходилось менять амплуа других футболистов, чтобы закрывать возникающие бреши. Тот же Николай Иванович Осянин, известный нападающий, играл в ту пору в обороне. О чем это говорило? О том, что, видимо, не хватало квалифицированных игроков. Но, что случилось, то случилось. Хотя всем болельщикам было страшно обидно за произошедшее.

«Спартак» - команда народная и допустить то, что она вылетит в первую лигу, многим спартаковским поклонникам не могло присниться даже в страшном сне. Некоторые горячие головы стали сразу же требовать обращений в разные инстанции, дабы расширить высшую лигу, чтобы не допустить ухода команды, но сам «Спартак» на это не пошел. И, думаю, такой шаг позволил красно-белым приобрести еще большее число болельщиков. В спартаковском руководстве решили: будем доказывать, что готовы играть в высшей лиге только по спортивным принципам. С этим девизом команда и начала готовиться к первой лиге. Новая команда тогда собиралась, можно сказать, по зернышку, по игроку. Написано о том времени было много, я же хочу вспомнить, как сам пришел в команду, по каким принципам собирался «Спартак».

Это было начало 1977-го. В руководстве произошли серьезные перемены. Пришли Константин Иванович Бесков, Николай Петрович Старостин. Не все сразу согласились с приглашением Бескова, потому что в футбольном мире считалось так: Константин Иванович человек динамовский, хотя в разные годы работал и в ЦСКА, и в «Торпедо», и в «Заре», и в «Локомотиве». Но, зная отношения «Динамо» и «Спартака» той поры, легко было понять, почему к приходу Бескова многие относились очень скептически. Только после вмешательства первого секретаря московского горкома партии Гришина, ситуация была разрешена. Бесков, насколько я знаю, на встрече с Гришиным немного удивился, заметив, что он все-таки человек военный, но Гришин сказал, что этот вопрос он решит. И решил.

Накануне сезона под руководством Бескова команда собралась на зимнем спартаковском турнире в Сокольниках в манеже. Там заметили, кстати, и Ярцева, который в ту пору играл за спартаковцев из Костромы. Мне потом Ярцев рассказал об этой встрече. Он спросил Бескова: Константин Иванович, а вы знаете, сколько мне лет? Бесков ответил: да это меня не волнует. Я видел твою игру, поэтому и говорю с тобой. Вижу тебя в той команде, которую собираюсь формировать... А Ярцеву, хочу напомнить, весной 1977-го уже исполнялось 29.

Значительно позже, Ярцев, кстати, и раскрыл мне некоторые детали моего будущего приглашения. «Спартак» должен был накануне сезона на сборах играть в Сочи товарищеский матч с «Динамо» (Киев). Но из-за дождя игру перенесли. А я приехал туда же в Сочи вместе с рижской «Даугавой», которая к тому времени вылетела из первой лиги во вторую. Сначала был сбор в Севастополе. Я там тренировался не в полную силу, побаливал ахилл. Потом постепенно вылечился и в конце сбора уже играл в полную силу. Потом приехали в Сочи и там встретились с «Зенитом». А на трибунах расположился весь «Спартак», который в этот день из-за перенесенного матча оказался свободен. Тем более, что следующий матч у нас был запланирован как раз со спартаковцами.

Я вышел в основном составе левым хавом, мы сыграли 0:0. А Ярцев мне потом передал содержание диалога Бескова со Старостиным. Константин Иванович спросил: Николай Петрович, а какие у нас отношения с «Дауговой»? Старостин ему ответил: хорошие, там у нас работает бывший спартаковец Коршунов Сергей Александрович. Да и с руководством клуба все нормально… Вроде бы разговор на этом закончился. Второй матч играем со «Спартаком». Опять 0:0. «Спартак» конечно еще находился в поиске своей игры. Вышли, помню, Булгаков, Гладилин, Ярцев, Павленко Вадик, Прохоров в воротах, Кокорев, Букиевский, Самохин. Вполне добротная команда. Было заметно, что Бесков уже подбирал людей, тестировал их…

После матча мы пошли в баню. Выходим, смотрю, идут Бесков и Старостин. Константин Иванович остановил меня и говорит: мне твоя игра понравилась. Как ты смотришь на то, чтобы перейти в «Спартак»? Я, конечно, был несколько удивлен, но все-таки ответил, что, мол, не знаю, надо говорить с руководством. На что Бесков сразу сказал: это мы решим. Давай продолжим наш разговор у нас вечером в «Жемчужине», там поговорим более детально. Я опять: а вы согласовали нашу встречу? Бесков мне в ответ: не волнуйся, мы уже переговорили. Вечером я прихожу в гостиницу, в номер к Константину Ивановичу, который пригласил на беседу и Николая Петровича. Стали разговаривать.

Бесков начал первым: я, мол, принял команду главным тренером, формирую состав. Задача только одна – возвращение в высшую лигу. Нам нужна свежая кровь. Многие опытные ребята, видимо, скоро закончат, так что я вижу на отдельных позициях молодых амбициозных ребят. Хочу кое-что немножко поменять. Ты как смотришь на то, чтобы перейти в «Спартак»? Ну, что я мог ответить? Константин Иванович, Николай Петрович, «Спартак» для меня это, сами понимаете… Конечно, я волновался, Бесков понял это и сразу сказал: с «Дауговой» проблем не будет, с ней мы договоримся, так что смотри сам. А Николай Петрович тебе скажет все наши условия.

И тут в разговор вступил в своей незабываемой манере Старостин: Ну, так… Сколько ты там получаешь? В «Даугаве»? Я ему говорю: по ставке второй лиги, рублей 160 что ли. А.. Ну, у нас ты будешь получать 180 плюс премиальные. Значит, до 250-300 рублей. Цифры были заманчивые, но они меня, откровенно говоря, в том момент интересовали далеко не в первую очередь. Я так Старостину об этом и сказал: Николай Петрович, мне это неважно. Для меня главное играть в такой команде, как «Спартак». Добиваться успехов. А, если будем хорошо играть, то все остальное само придет. И зарплата тоже. Я же игрок еще молодой… Старостин со мной согласился: да, тут ты прав. А Бесков добавил: правильно мыслишь. На этом наша первая встреча и завершилась.

Буба, ты давай со всеми или бегай один!

Переход из «Даугавы» в «Спартак» действительно занял немного времени. Слетал в Ригу, потом вернулся в Сочи, но уже в команду Бескова. Поселили меня в один номер с Вадимом Павленко. Он тогда для меня был, конечно, величиной. Я его первый раз увидел по телевизору, когда он играл за «Динамо». Красавец, весь модный... Это, конечно, поначалу немного смутило. Кругом собирались такие игроки! А я ходил и думал: как буду выглядеть среди них?..

Константин Иванович меня сразу поставил в основной состав на матч против команды из Липецка. Мы выиграли 5:0, по-моему, и я сразу забил два гола. Бесков обрадовался, похвалил, сказал, что все прошло хорошо. А рядом стоял Ловчев. И Бесков, обращаясь к нему и говорит: Евгений, видишь, какого игрока мы нашли? На что Ловчев сразу парировал в своей манере: да ладно, подождите, это еще только первая игра. Посмотрим, как дальше у него дела пойдут...

Начали тренироваться, готовиться к старту в первой лиге. Новый коллектив в «Спартаке» уже потихоньку подбирался. Я и сам, помнится, пришел в 1975-м в «Даугаву», когда мне было неполных 19 лет. А там уже были игроки с опытом. Тот же Босый Василий, который еще в одесском «Черноморце» играл, много забивал. Правда, нередко нарушал режим. И вот, помню, мы собираемся ехать из Риги в Псков на игру, а Босого нет. И тут Сергей Александрович Коршунов, наш тренер смотрит и говорит: ну, все, поехали, ждать больше не будем. Поставил меня. Сыграл я удачно и после этого матча Коршунов стал меня вводить в состав постоянно...

А в «Спартаке» меня приняли нормально. Понятно, был интерес ко мне, потому что я новичок, в какой-то степени и конкурент. Кто, откуда? Но антагонизма по отношению к себе я никакого не испытывал. Никто не над кем не подшучивал. Никто никого не просил какую-то песню спеть для начала или еще что… Может потому, что новичков в тот момент в команде было немало. Поэтому процесс появления новых игроков воспринимался нормально. Впрочем, главная причина, думаю, заключалась в другом: рабочий настрой был очень серьезным. Команда собиралась вернуться в высшую лигу и это понимали все.

Я огляделся, что к чему. Понял, что попал в серьезную компанию, которая будет решать не менее серьезные задачи. Да и, какие имена были вокруг? Ловчев, Гладилин, Павленко, Булгаков, Прохоров, Букиевский… Ушел из команды Виктор Папаев. Не знаю истинных причин его расставания с Бесковым и со «Спартаком», но меня Константин Иванович в итоге поставил на его место – левого хава. Может быть, Папаев просто почувствовал, что могут возрасти требования, а моложе он не становится. Понятно, что как у нас часто бывает, болельщики восприняли эти перестановки с пессимизмом: куда этому Шавло до Папаева! Виктор все-таки наш игрок, спартаковский… Ну, и действительно Виктор был очень техничным футболистом, нравился публике, выступал за сборную. Но Бесков, как я понимаю, видел на этой позиции игрока более мобильного, способного работать по флангу. У него не было, как сейчас у тренеров, свободных миллионов долларов или евро. Он собирал игроков по второй лиге. Так приходили и Дасаев, и Романцев, и Сорокин, и Шавло, Ярцев, Калашников, а позже - Женя Кузнецов.

Никто не искал звезд. Вспомните чемпионский состав 1979 года? Дасаев - 22 года, Романцев – 25, Гаврилов – 26, мне - 23, Федору Черенкову - 20, Сидорову – 23, Самохину - 23. Разве что Ярцев был постарше – 31 год. Молодая команда, но уже со своим почерком. Тот факт, что мы дважды в чемпионском сезоне обыграли «Динамо» (Киев), уже говорил о многом. Почему? Да потому что 1976-м киевляне выиграли Кубок кубков. Опытнейшая команда, чьи игроки составляли основную обойму сборной. Случайно такую команду не победишь. Что это означало? То, что у «Спартака» Бескова уже тогда была четко поставленная командная игра. Константин Иванович любил в ту пору повторять: вы должны быть на поле как швейцарские часы. В их механизме важна была каждая деталь. Начинала барахлить какая-то пружинка – всё: забарахлил весь механизм. Часы либо спешат, либо отстают, либо и вовсе останавливаются.

В то время тренеры футбольных команд очень увлекались так называемым тестом Купера на физическую выносливость. Бегали порой как сумасшедшие. Разные отрезки на скорость. Была такая разнарядка от федерации футбола, которая подразумевала собой серьезную физическую готовность игроков. Во второй лиге мы этот тест Купера сдавали чуть ли не пару раз за неделю, мотали круги. А на нас приезжали посмотреть из федерации футбола разного рода проверяющие. Смотрели что к чему. Мы прыгали, бегали, а они смотрели, проходим мы эти тесты или нет.

В «Спартаке» тренировочный процесс, конечно, был иным. Здесь больше внимания уделялось работе с мячом, на технику, на взаимопонимание игроков. Всевозможные квадраты, держание мяча... У Константина Ивановича в то время любимым тренировочным упражнением была игра на половину поля шесть на шесть или пять на пять. За каждым закреплялся свой подопечный, за которого приходилось отвечать. То ты за ним бегал, то он за тобой при потере мяча. Физически затратное упражнение. Потерять мяч нельзя, потому что твоей команде потом придется бегать за ним и отнимать мяч. Квадраты с ограниченным касанием, с ограниченным пространством для игры. Все строилось на быстром мышлении, точном пасе. Отсюда и шла спартаковская культура паса. Передача не абы как, а под дальнюю ногу от защитника, чтобы твой партнер мог удобнее ее принять, а защитник не мог бы до нее добраться.

Это была большая школа. Помню, как в 1978 году, когда мы готовились к старту в высшей лиге, в Сочи шли дожди и Бесков тогда сказал: нет, мы больше сюда не приедем, работать невозможно. Но, в отличие от других тренеров, он не говорил: ну, ладно, нельзя на таком поле мяч использовать, будем бегать. Нет, он такие вещи не воспринимал. Константин Иванович считал так: нам надо тренироваться, улучшать и шлифовать технику, различные тактические построения нашей игры. А, что мы тут будем грязь месить! Перейдем в манеж. И вот мы с 1978 года со второго сбора стали готовиться в манеже.

Бесков больше смотрел на технику, на тактику. И единственным упражнением, которое бы было направлено на чисто физическую подготовку, стала по сути знаменитая «максималка». Я думаю, о ней хорошо наслышаны несколько поколений спартаковцев, потому что позже ее, например, применял и Романцев. Для Бескова она была своего рода тестом физической готовности. Когда у нас не получалась игра, что-то не клеилось, Константин Иванович сразу говорил: ну, сегодня мы побегаем. То есть, все знали, что нам предстоит отработать «максималку». В чем она заключалась? В серьезных пробежках вполсилы, в три четверти силы поперек поля с одновременным выполнением различных гимнастических упражнений, на дыхание. И длилась эта «максималка» где-то 30-40 минут. В зависимости от количества рывков, ускорений и гимнастических упражнений. Полчаса, которые трудно забыть…

Хотя никто, конечно, не протестовал. Кряхтели, но не сачковали, потому что все были на виду. Бесков стоял и смотрел. Все работали в одном ритме. Правда, уже позже, когда в «Спартак» пришел Бубнов, он сразу решил выделиться, возможно, считая себя чуть большим профессионалом, чем остальные. Бесков говорил, например: туда вы бежите спокойно, а обратно – на полную. Бубнов бежал туда в среднем темпе, а обратно – чуть быстрее. Поэтому мы ему и говорили: Буба, ты давай со всеми или бегай один!

Бесков, к слову, старался не допускать, чтобы эти тренировки оказывались чересчур нудными что ли. Иногда даже подпускал какие-то прибаутки. Помню, пришел к нам футболист, по-моему, из Благовещенска из второй лиги Цыбин, который хорошо делал «разножку». Поясню, что это такое. В прыжке, когда руки разведены в стороны, ногами надо эти руки достать. У Цыбина это упражнение получалось лучше всех. А мы выполняли похуже – средненько, каждый - как мог. Тогда под конец Бесков мог, словно в шутку, попросить Цыбина исполнить прыжок на бис. Покажи им, как надо делать, говорил Константин Иванович. Цыбин показывал и Бескову это очень нравилось. Правда, большим футболистом Цыбин так и не стал.

Вы Гаврилова выпускайте только по ветру. Его так быстрее несет

Уже в ту пору Бесков прививал нам тот самый спартаковский стиль, о котором до сих пор с грустью и ностальгией вспоминают болельщики красно-белых. А у нас тогда уже все это наигрывалось, и было. Стеночки, забегания. Для Бескова такой футбол был понятен. Он им жил, дышал. А вот новым игрокам команды этот стиль надо было донести. И он доносил. Очень часто по ходу тренировки делал паузы. Видит, идет что-то не так, игрок допускает какую-то неточность, Бесков останавливал игроков, мы стояли по своим местам, а он уже не на макете, а на поле показывал, почему сделано не так, как надо. И как следовало бы сделать. Спрашивал игрока: ты это видишь? Вижу. Тогда делай именно так. А потом уже мы сидели у монитора, у доски по два-два с половиной часа. Все подробно объяснялось.

Для ребят, которые были постарше, возможно, такие разборы по два часа оказывались и утомительными. Они все это уже проходили. А вот мы молодые из второй лиги все слушали с открытым ртом, потому что нам такого прежде никто не разъяснял. Что, куда, почему и почему так, а не иначе? Все подробно и детально. Почему мы сейчас постоянно говорим, что у того или иного клуба нет командной игры? Потому что футболисты не знают своего маневра. Когда игра построена, все свой маневр знают. Мяч здесь – надо так двигаться, мяч там – надо двигаться по-другому. Ну, и плюс индивидуальная импровизация.

Бесков никогда не говорил, что надо действовать только так и никак иначе. В отдельных моментах – да. Идет пас, ты врываешься в определенную зону и тогда есть три разновидности развития атаки. Когда врывается крайний хавбек, то передача идет на ближнюю штангу или на дальнюю штангу, этакий черпачок, как мы называли такой пас при Бескове, от которого, возможно, такое определение и пошло. Мяч немножко поднимается на дальнюю штангу, чтобы вратарь не успел его перехватить. И последний третий вариант – передача в район одиннадцатиметровой отметки. Когда защитники с нападающими уже пробегают в сторону ворот, и за ними идет вторая волна, здесь часто случается пас в ногу и вратарь, стоящий у ближней штанги и наблюдающий за перемещением крайнего хава, врывающегося в штрафную площадь, оставляет практически все ворота открытыми. Только отдай мяч в ногу набегающему игроку. Все эти моменты мы наигрывали, просматривали, тренировали под пристальным контролем требовательного Бескова.

Да, было тяжело, потому что Константин Иванович спрашивал с каждого очень серьезно. Но в то же время было познавательно. Ведь как бывало прежде: думаешь, ну, вот опять беготня, опять эта тягомотина… А здесь появлялся интерес. Иногда даже ждал это упражнение, потому что понимал – будет интересно. Пусть даже и тяжеловато. Ты же не знал во многих случаях, как, кому отдать. Все это познавалось через большой труд. Первые год-полтора мы все это впитывали словно губки. И потом, конечно, это нам воздалось сторицей. Все-таки мы сходу стали победителями первой лиги. Хотя сезон выдался очень тяжелым. Команда формировалась. Не все игроки были у Бескова постоянно под рукой. Тот же Ловчев то уезжал в сборную, то возвращался. У нас тогда в шефах ходил «Аэрофлот», поэтому была возможность подвезти, скажем, того же Ловчева в какой-то конкретный город. Помню, как мы уже начали разминаться в Свердловске против «Уралмаша», а он на своем рейсе только-только приземлился. Вот и приходилось ему как можно быстрее добираться до стадиона и потом сходу вступать в игру.

Первый официальный матч в первой лиге мы проводили на Украине в Ивано-Франковске. Приезжаем туда – ажиотаж сумасшедший. Стадион битком. Народ везде: на фонарных столбах, на деревьях… Все вокруг будто бы гудит. А стадион без беговых дорожек и публика стояла прямо у кромки поля. Метров пять отделяло от нас. Все непривычно и как-то даже не по себе. Но мы, помню, выиграли 1:0, Саша Сорокин забил. Бесков еще перед матчем сразу сказал, что «Спартак» в первой лиге всеми командами будет восприниматься, как фаворит. И мы уже в Ивано-Франковске это ощутили. И, где бы мы потом ни играли, везде случалось что-то похожее. В Кемерово болельщики после игры повисли на окнах нашего автобуса так, что выдрали эти окна с корнем. Правда, проиграли там 0:4, получив хороший урок.

Для Бескова каждый матч был чрезвычайно важным. Для него не было безразличных игр. Он все время нам повторял: да, что вы так бестолково действуете здесь, здесь и здесь? Бесков хотел привить нам грамотный футбол. Чтобы мы обдумывали каждую ситуацию, принимали правильные решения, не забывали про импровизацию. Он говорил: создается какая-то конкретная ситуация, значит, принимайте решения. Я же вас не ограничиваю какими-то определенными рамками. Да, есть моменты, когда надо действовать так и так. Например, категорически нельзя было заигрываться с мячом у своей штрафной площади, центр поля проходился за счет передач – это однозначно. Без того, чтобы кто-то пытался обыграть одного, двух-трех соперников. Такого не было. Наш стиль – это передачи. И когда в мае появился Юра Гаврилов, игра строилась уже через него. Искали его передачами, и он своими пасами выводил и крайних полузащитников, и нападающих, которыми тогда были Ярцев, Сидоров, на ударные позиции, один на один с вратарем…

Юра пришел к нам из «Динамо». В основе он не играл, выходил, как правило, на замену крайним полузащитником. И, как потом сам рассказывал, вес у него был небольшой: где-то 67 килограммов. Аничкин и Маслов, известные динамовские футболисты прошлых лет, как-то сказали в шутку Бескову, что Гаврилова надо, мол, выпускать только по ветру. А Бесков всерьез спросил: почему по ветру? И те, смеясь, ответили: потому что его по ветру быстрее несет… Когда же Бесков пригласил Гаврилова в «Спартак», то сразу же поменял ему игровое амплуа: перевел с фланга в центр, видя Гаврилова этаким диспетчером. И, как потом показало время, Бесков сделал очень правильный и тонкий ход. Игра команды во многом пошла через Юру. А среди болельщиков даже родилась знаменитая фраза, якобы сказанная однажды Бесковым: не знаешь, что делать с мячом, отдай его Гаврилову. Честно говоря, именно в таком контексте от Бескова я подобной фразы не слышал, хотя он частенько говорил: у нас же есть Гаврилов, отдайте ему мяч, если не видите, кому можно сделать пас. Гаврилов у нас как раз для этой роли в команде, ищите Гаврилова…

Наша игра была построена диагонально. Не так как сейчас, когда крайний по своей линии, по бровке дает пас. У нас такого не было. Бесков за это очень ругал. Особенно когда игрок стоит спиной к воротам на линии, на бровке. Это он жестко пресекал. Что это за пас? Ты ему даешь, а он спиной к воротам. Да ему защитники ноги оторвут, ахиллы… Все передачи надо было принимать, стоя полуоборотом к воротам. Чтобы видеть, откуда идет мяч – это первое. И второе – видеть движение, реакцию защитника. А тот, кто дает, должен был видеть под какую ногу дать. С какой силой. Так, чтобы защитник не смог подстроиться. То есть, не просто так: махнул куда-то мяч и останавливай партнер эту передачу как хочешь и чем хочешь. Культура паса нам прививалась с первых дней и она была превыше всего.

Хидиятуллин и Глушаков ехали в "Торпедо", а приехали - в "Спартак"

Теперь я хотел бы завершить свои, конечно же, далеко неполные воспоминания о становлении нового "Спартака", сумевшего вернуться из первой лиги в высшую. А чуть позже, как я и обещал, постараюсь ответить на вопросы, возникшие у посетителей сайта по этим публикациям.

Итак... Наши первые матчи получились очень сложными. Победили в Ивано-Франковске, потерпели поражение в Кишиневе… Непросто все шло вначале. Молодежь пока еще только искала себя в новом коллективе. Забивали более опытные игроки: Ярцев, Павленко, Булгаков. Мне, например, очень важно было ощутить доверие тренера. Я понимал: раз Константин Иванович ставит меня в основу, значит, делает на меня ставку. И я старался отплатить ему хорошей игрой. Делал все, что умел, много двигался, создавал опасные моменты, отдавал передачи, старался вовсю. Забил я в тот год мало – всего три мяча, но отдал голевых передач значительно больше. Штук восемь, наверное.

Против нас играли серьезные команды – мужики. Но, повторяю, и у нас уже были опытные ребята, которые прошли высшую лигу – это и Саша Прохоров, и Женя Ловчев, и Гладилин, и Булгаков, Павленко Вадик, Юра Гаврилов… Костяк команды был уже очевиден, все позиции заняты. Женя Ловчев играл то слева – со мной на одном фланге, то переходил в середину, чтобы в роли опорного хава действовать и в обороне, и в атаке. Бесков именно так его и видел на поле. Ко второму кругу уже всё практически сформировалось. Павленко был на острие атаки, Юра Гаврилов – под ним. Тут же и Ярцев. Появился в составе Вагиз Хидиятуллин. Пришел совсем мальчишкой – в 17 лет. Но уже играл в юношеских сборных, потом стал чемпионом мира в составе юниорской команды СССР среди 19-ти летних. Характер у него был серьезный, спуску он никому не давал уже в то время. На поле был боец, который не жалел ни себя, ни других.

История его появления в «Спартаке» весьма любопытна. Он вместе с Валерой Глушаковым, в принципе, уже договорился играть за «Торпедо». Приехали из Ростова в Москву, где их должны были встретить представители автозаводской команды. Но, что – то там не срослось. То ли раньше приехали, то ли еще что… Главное, что на вокзале их никто не встретил. Тогда стали звонить в «Спартак». Дело в том, что спартаковцы также претендовали на этих игроков, но Хидиятуллин и Глушаков тогда предпочли условия «Торпедо». В итоге их встретили спартаковцы, поехали в Тарасовку. Так оба стали игроками «Спартака». Более того, Вагиз быстро стал одним из основных игроков команды, национальной сборной страны, а в 1979 году, вместе с остальными выиграл звание чемпионов СССР.

Тогда же в 1978-м определяющим для нас оказался выезд в Ташкент и Душанбе, где мы одержали две победы. После этого поверили и в себя, и в то, что мы действительно являемся одними из претендентов в высшую лигу. Пришла игра, которую ставил и хотел видеть Бесков. Мы много атаковали, забивали по три-четыре мяча. Бесков и сам все чаще стал говорить: вот сегодня мы показали уже ту игру, к которой стремимся: результативная, умная, с хорошим движением, на высоком техническом исполнении. И постоянно повторял: в футболе мелочей нет. Каждое движение, каждая передача… Тут все важно. Потеряли, например, мяч, должны сразу идти в отбор, вернуть его. И еще очень хорошо помню его наставление: мы должны играть за счет техники, за счет тактики и за счет ума. Если начнем соревноваться с этими командами за счет физики, то завязнем в этой лиге надолго. Мы никого не перебегаем, не перемелем, это не наш путь. И все это постоянно повторялось при разборе прошедших игр.

Бесков не уставал повторять и показывать, как должен играть, к примеру, защитник. Как он должен оценивать ситуацию. Поэтому, когда я подчас смотрю и вижу те ошибки, которые совершают современные игроки обороны, я вспоминаю уроки Бескова. И понимаю, что их актуальность никуда не ушла. Бесков всегда говорил: ты должен быть ближним к своим воротам по отношению к нападающим соперника, обязан видеть своего противника. Видеть, откуда идет мяч. Ты смотришь – оторвался мяч от того, кто делает передачу, определяешь точку возможного соприкосновения с ним и дальше решаешь: бросаешь своего визави, идешь в ту точку и отбиваешь мяч или перехватываешь его. Ты должен был все это прочитать в доли секунды. Он это и Ринату Дасаеву подсказывал, когда тот пришел в «Спартак», поскольку тогда еще не было тренеров вратарей. Смотри, отрывается мяч, и ты сразу определяй ту высшую точку, где ты можешь этот мяч перехватить. Почему? Потому что ты играешь руками, и ты должен быть выше всех на мяче. В крайнем случае – выбить мяч кулаком.

Авторитет Константина Ивановича был непререкаем. В первой лиге вообще все слушали только его, поскольку пришло много новых игроков. А вот когда команда уже вернулась в высшую лигу, тогда и футболисты стали активнее принимать участие в разборах игр, вставлять свои слова. Бесков в принципе не был каким-то деспотом: сказал так – и все. По-иному и не будет. Нет, могли с ним и посоветоваться, и поспорить, предложить свои варианты игры. Другое дело, что он никогда не позволял игрокам делать какую-то излишнюю вольность. Так и говорил: это, что за отсебятина?! Вам сказали играть так, вот так и играйте. Но, когда он видел, что футболист в непростой ситуации принял оригинальное решение, которое позволило ему выйти с честью из сложного положения, он всегда хвалил такого игрока: вот, видите, как можно сыграть?

Всегда сидел на разборах и Николай Петрович Старостин. Мы его ласково «дедушкой» называли. Все время, словно своих питомцев, он держал нас в поле зрения. Никого не забывал. Никогда не забуду его коронные листочки бумаги. Брал тетрадь, разрезал ее и делал блокнот. А там аккуратно одноразовой и страшно дефицитной шариковой ручкой, биковской, как мы ее тогда называли, красиво выводил свои записи. Писал, что, чего и кому надо. Квартиру, машину, ребенка в детский сад или школу устроить. Целый список… К Старостину можно было обратиться в любое время и всегда ты мог получить ответ. Я никогда не слышал, чтобы он как-то огрызнулся, кому-то нагрубил, сказал, что у него нет времени. А истории, которые он рассказывал – это вообще отдельная книга. Мы все слушали его с открытым ртом. Сколько он всего знал, какую насыщенную жизнь прошел!.. Как бросало его то в одну, то в другую сторону.

Николай Петрович очень переживал, что «Спартак» вылетел в первую лигу и был готов сделать все от него зависящее, чтобы спартаковцы в кратчайшие сроки вернулись в элиту нашего футбола. По характеру они были разные, но, похоже, им тогда это только помогало в совместной работе. И Бесков, и Старостин являлись профессионалами своего дела, оба искренне хотели, чтобы команда двигалась вперед в правильном направлении. В этом дуэте никто не давал понять другому, что он, мол, выше и потому все распоряжения идут только от него. Нет, каждый из них был готов на уступки во имя общего дела. Они поддерживали, помогали друг другу, если в этом была необходимость. Никто не высказывал за спиной другого каких-то нелицеприятных вещей. Эта их совместная профессиональная работа, конечно, и способствовала тому, что «Спартак» так быстро опять стал одним из лидеров отечественного футбола.

Сергей ШАВЛО

http://www.bobsoccer.ru/shavlo/blog/?item=264207