Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Андрей Штолцерс

Игр за Спартак16
Из них в основе13
Заменен  Заменен5
Вышел  Вышел на замену3
Голы  Забил голов5
Из них с пенальти0
Предупреждения  Предупреждений1
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти0
Автоголов0
ГражданствоЛатвия
Год рождения8 июля 1974 года
АмплуаПолузащитник
Пришел изШахтер (Донецк, Украина)
Первый матч16 июля 2000 года
Первый гол16 июля 2000 года

Штолцерс: «Выхожу в коридор базы, а там Филимонов носится за Барановым: «Вася, прибью!»

Еженедельник "Футбол", 12 августа 2014 года
Количество просмотров: 793

Фото

В российском чемпионате Андрей Штолцерс провел лишь несколько месяцев, но запомнился всем болельщикам «Спартака». А потом исчез, оставив после себя невероятную статистику: одиннадцать матчей в красно-белой футболке – пять голов. Бывшего игрока сборной Латвии еженедельник «Футбол» разыскал в одном из пригородов Лондона, где тот уже много лет живет и тренирует, чтобы задать ему главный вопрос: почему он так внезапно покинул команду, которая могла стать главной в его жизни?

Сердечная боль

– «Спартак» – визитная карточка футболиста Штолцерса?  

– Статистика была сумасшедшая – пять голов в первых шести играх. Потом, кажется, Быстров побил этот рекорд. При этом я забивал, а «Спартак» проигрывал. Титов говорил в шутку: «Андрюх, перестань забивать!» Но вообще в Москве я попал в свою тарелку – футбол в одно касание плюс движение. Сравниваю тот «Спартак» с «Манчестер Юнайтед»: в одно время и там и там появилась плеяда талантливых футболистов, которые играли в похожий футбол. Если что-то не получалось, мы разворачивали атаку и пробивались с другого фланга. Сейчас люди часто спешат: есть возможность – сразу бьют, а там будь что будет. У нас все игроки были думающие. Мне как-то Луи Саа сделал комплимент, когда мы играли в «квадрат»: «Андрей, у тебя классный прием мяча!» Я сказал, что набрался этого в «Спартаке». У Романцева все тренировки строились на «квадратах». И я, работая тренером, тоже уделяю этому большое внимание.   

– Как вообще попали в «Спартак»?  

– Работавший тогда в «Шахтере» Прокопенко сказал, что мне нужно искать себе новый клуб. Я поехал домой, тренировался со «Сконто» и ждал приглашений из Испании-Португалии. Потом мне позвонил из «Шахтера» вице-президент Равиль Сафиуллин и сказал: «Андрей, езжай в «Спартак». А для меня красно-белый ромбик был своего рода мечтой, как для здешних детей «МЮ» или «Челси». Потом я поехал в Москву, серьезно к этому готовился. Каждый день сам себе устраивал тренировки, бегал по лесу. За день мог сыграть в футбол, хоккей и футзал! Короче говоря, получился ударный двухнедельный цикл с трехразовыми тренировками, и я подошел к просмотру в хорошей форме. Романцеву тогда помогал Вячеслав Грозный. Он сказал мне: «Андрюха, ты наш человек, оставайся!» Я выдохнул – в то время в «Спартак» приезжало очень много футболистов из разных стран, и я видел, как ребята хотели попасть на мое место.     

– Почему же роман со «Спартаком» вышел таким коротким?  

– Был слух, что клубы не договорились. Сейчас вопросы с продлением аренды проще решаются. А тогда все это только начиналось… Надо вкладывать в игрока или не надо? Перспектива, возраст, травматизм – все же учитывается. Я честно говорил, что хочу остаться в «Спартаке». Хотя, допустим, если взять тренировочные базы «Шахтера» и «Спартака», их в то время даже сравнивать было нельзя.   

– С кем жили на базе?  

– С Юрой Ковтуном. У него тогда место освободилось – Барези в Турцию уехал. Хлестов то есть.   

– На поле вашим конкурентом был Василий Баранов.   

– По-разному. Пару раз Олег Иванович меня и нападающим ставил, хотя я всегда говорил, что не форвард. А с Васей у меня были прекрасные отношения. На таком уровне по-другому нельзя – даже когда я сидел на лавке, переживал за команду. Это и есть тот самый драйв, который тянет вверх. Вася вообще баламут был! Сидим как-то на базе, слышу, кто-то шумит. Выхожу в коридор, а там Филимонов носится за Барановым. «Вася, прибью!» – кричит. Опять тот что-то натворил… Ничего себе, думаю, мне бы перед тренировкой поспать часок, а эти носятся! Взрослые люди!  

– Неужели в том «Спартаке» не было размолвок?  

– Единственный раз у нас возникла небольшая проблемка, когда мы проиграли в Мадриде «Реалу» – 0:1. Хорошо играли, только мяч нелепый с углового пропустили. А еще судья пенальти не поставил, когда Роберто Карлос мне чуть футболку не порвал. Если бы он меня не трогал, я бы уверенно клал мяч в дальний угол. Чистейший одиннадцатиметровый! Но, блин, это же Роберто Карлос, «Реал»! Судья от всей этой ситуации свисток и проглотил... Но ничего, в Москве мы все равно всех порвали без шансов. А в той игре у нас были неприятные моментики в центре поля – что-то наши не поладили, началась перепалка. Я был удивлен: е-мое, никогда такого не было! Помню, пришел в перерыве раздевалку, а там бум-бум-бум какое-то, шуршание… Олег Иванович говорит: «Так, все, закончили!»   

– После того матча из «Спартака» убрали Тихонова. Якобы именно он не поделил что-то с Булатовым.   

– Было такое… Хотя удивительно, как два таких достойных игрока что-то не поделили. Но я не думаю, что этот момент как-то повлиял на дальнейший сбой. Скорее всего, это было что-то извне – что-то в клубе. Но что точно, не знаю. Я уже находился в подвешенном состоянии, да и вообще довольно быстро свинтил из команды.   

– Вы ведь могли оказаться в России и раньше, но «Торпедо» забраковало вас из-за проблем с сердцем.   

– Там вообще смехопанорама была! Я играл за «Сконто» на Кубке Содружества. В Москве стояли морозы, а у нас в гостинице жара страшная – батареи шпарят безбожно! Еще питание смешное было, ели все, что попадало под руку. Но не хватало – лично я чувствовал, как теряю в весе. К полуфиналу организм был обезвожен. Может быть, это сказалось… А я ведь никогда не отличался особыми физическими данными. Да, выносливость была на хорошем уровне. Но я над ней работал. Короче, после этого турнира я был уставший. А в то самое время «Торпедо» приехало со сборов в Израиле, меня позвали в команду. Ее тогда Тарханов тренировал. Отправился я медицинское обследование в «Лужниках» делать. А там все как-то несерьезно – прыгни туда, зайди сюда, потяни то…  С понтом под зонтом, что называется. Я сделал что просили, а потом прочитал в газете интервью Тарханова – мол, у Штолцерса сердце больное. Какое больное? Я никогда не жаловался и с пяти лет регулярно обследовал все что только можно! В юношеском возрасте я уже знал свою историю болезни. Тем более что я окончил спортивную академию и немного разбирался в медицине. В тот раз мне никто ничего не показал и не доказал. Может быть, клубы просто по деньгам не договорились, не знаю.  

– Что потом? 

– Ничего страшного – переговорили с «Шахтером», я съездил на обследование в «Мюнхен-1860». Немцы все сделали четко и сказали, что я здоров как бык. Может быть, я просто отдохнул, может, еще что-то… В Англии меня потом тоже всего сканировали. Два или три дня осматривали, но ничего не нашли. Обидно только, что в «Фулхэме» поначалу в резервную команду определили. Я думал: «Боже мой, как я опустился! С уровня Лиги чемпионов – сюда!» Англичанам же все равно, кто ты, что ты, есть заданная программа – выполняй. 

На дачу

– Впоследствии вы прочно прописались среди резервистов «Фулхэма».   

– В Англии один из самых высоких уровней жизни, но найти себя в плане футбола я, можно сказать, не успел… Сел на «банку» не по футбольным делам. Меня нельзя назвать противником режима, но поскольку я не знал языка и приноравливался что и как, пару раз опоздал на тренировку. Точнее, не на тренировку даже, просто если занятие начинается в десять, на стадион желательно приехать заранее. А я опоздал минут на десять. На таком страшнее всего не штрафы, а ощущение того, что ты выпадаешь из обоймы. А там же на место в основе очередь – вокруг игроки национальных сборных… Такие люди тебя «съедают», а потом попробуй докажи, что ты достоин вернуться. Я начал было работать над этим, но тут сменился тренер. Вместо Жана Тигана главным стал Крис Коулмен, который меня попросту отшил. Он ставил на тех, с кем играл сам. Я стал думать, как оттуда слинять, но у меня тогда не было своего агента. Мне помогал сын Яна Димитрова, которого я в каких-то вопросах своей хаотичностью подставлял. 

– Например?  

– Был вариант с «Кубанью». Вернуться в российский чемпионат – здорово, но у меня началась «ломка». Все шло к подписанию контракта, и тут раздался звонок: «Андрей, нужно ехать в Сеул! Там дают в два раза больше!» Нужно было оставаться в «Кубани», спокойно играть контрольный матч, договариваться с людьми, а я собрал чемоданы и умотал в Сеул. Хотя не видел никаких документов, ничего! Рискнул, короче. В Корее тогда Андрюха Соломатин играл. Встретились с ним, нормально так пообщались. А осадок все равно остался, потому что я уехал и ничего никому не сказал. Некрасиво получилось, за что хочу извиниться. В итоге подставили меня самого – корейцы предложили зарплату в три-четыре раза меньше, чем я думал. Ну что сказать? Сам себя наказал – нельзя решать такие вопросы через телефон. Это будет хорошим уроком. 

– К разговору об агентах. Лет пятнадцать назад в Англии высадился целый латышский десант: вы, Пахарь в «Саутгемптоне», Колинько и Рубин в «Кристал Пэлас», Степанов в «Арсенале», Астафьев в «Бристоль Роверс». Как это стало возможным?  

– Все просто: со сборной Латвии работал британец Гари Джонсон. Когда он еще был в «Кеттеринге», с ним связался один из наших бывших игроков и попросил помочь с трудоустройством Марьяна Пахаря. Джонсон вроде как отнесся к идее без энтузиазма, но, посмотрев видео, сказал, что этот игрок интересен. Пахарь здорово провел просмотровую игру, хорошие клубы хотели подписать с ним контракт, и в итоге он достался «Саутгемптону». После этого Гари пригласили возглавить сборную. Всем было интересно с ним работать, но после ничьей с Сан-Марино его убрали. При этом у Джонсона были хорошие связи здесь, и он посодействовал переезду всех этих ребят, которых вы назвали. 

– А вам помог?  

– Я пошел другим путем – через «Шахтер» и «Спартак». Тигана, говорят, смотрел Лигу чемпионов. Увидел там наше противоборство с Роберто Карлосом и отметил работоспособность игрока Штолцерса. Вариант с «Фулхэмом» устраивал всех. Я мог пожить в Лондоне, подучить английский, а «Шахтер» получал хорошие деньги за игрока, который за него долгое время не играл. Что-то около двух миллионов выходило.   

– Английский быстро выучили?  

– В контракт мне ничего специально не вписывали, это такой профессиональный момент. Помню, когда играл в «Спартаке», в Тарасовку приезжала сборная России. Карпин с Мостовым так чесали по-испански, что было любо-дорого слушать! Играл в Азербайджане – мне был интересен их язык, в Корее тоже старался что-то «мурлыкать»… Хотя вот общались мы как-то с Марьяном Пахарем, он и говорит: «Никогда не понимал английский язык, но играл себе, забивал. Как только начал разбираться, стал больше думать об установках, а не о футболе… Может, оно и к лучшему – ничего не понимать?»   

– Тигана на правах победителя Евро-1984 устраивал мастер-классы на тренировках?   

– Да, мог побегать с нами. Один раз, правда, до травмы добегался. У нас вообще что ни тренер был, то с проблемами. Коулмэн ведь после автомобильной аварии с футболом закончил. Ковыляет по стадиону – трибуны ему аплодируют, он в ответ костылем машет…   

– Самая масштабная личность, которую вы встречали в английском футболе?  

– Много их было. На наши игры даже Майкл Джексон приезжал! По-моему, когда мы выиграли турнир в первом дивизионе, он был на стадионе. У него были какие-то интересы с владельцем «Фулхэма» Аль-Файедом… Пообщаться нам, правда, не удалось. Только рядом постояли. Где-то должна быть командная фотография с Майклом.   

– Мохаммед Аль-Файед долгое время владел и самым известным универмагом Лондона – Harrods.   

– Да, у нас там были скидки. Покупали что хотели! А на Рождество всегда получали огромную коробку деликатесов. Помните Стива Марле? Его взяли за огромные деньги, а он не заиграл. У парня было две работы: днем он тренировался, а по вечерам устраивал шопинг. Каждый день хвастался новыми часами или туфлями. Какой тут футбол!..   

– Насколько Аль-Файед был близок к команде?  

– Он в этом плане очень общительный. Один раз прилетел на тренировку на вертолете, вышел на поле: «Так, хочу посмотреть, что тут творится!» Навел шороху и улетел обратно. Такой вот интересный.   

– Англия – это еще и Boxing Day. 1 января приходилось играть?  

– Конечно-конечно, все время! Как-то раз у меня шок был. 31 декабря, приехали с «Фулхэмом» в Ньюкасл. В Лондоне на Трафальгарке – салют, все дела, а там я одергиваю занавеску – и тишина… Мой одноклубник Руфус Бриветт вообще дрыхнет! Я думаю, это Новый год или что? Помыкался, помыкался и тоже пошел спать. А на следующий день игру отменили из-за снега. Мы-то были готовы сыграть, а вот болельщики не могли подъехать к стадиону. Ничего, поиграли в снежки, снежную бабу слепили.   

– Нападающий «Стока» Кенвайн Джонс как-то раз обнаружил у себя в шкафчике подарок от одноклубников – свиную голову. А что могли найти в шкафчике игроки «Фулхэма»?  

– У нас было не шкафчики, а крючки! Мы обычно вывешивали на них смешную одежду. Допустим, кто-то надел не те трусы или майку – они сразу выставлялись на всеобщее обозрение. Была еще специальная майка с надписью «Я осел». Если кто-то провинился, должен был целый день в ней ходить. 

– Носили?  

– Не успел. Чаще всего Сильвену Легвински везло.   

– На «Крейвен Коттедж» самые маленькие раздевалки в Премьер-лиге. Из-за этого запасные переодеваются отдельно от остальных.  

– Да уж, с «Лужниками» не сравнить. Там было столько места, что мы перед играми начинали разминаться и бегать прямо в раздевалке.   

– А какой стадион из тех, где вам приходилось играть, был сам суровым? 

– В Латвии были «нарядные», да и в Украине… Скажем так, когда в начале 1990-х финансирование остановилось, случалось, что и душа не было. Но я всегда к этому с пониманием относился. 

Вниз по Темзе

– После «Фулхэма» вам довелось поиграть в низших английских лигах, вплоть до шестого дивизиона. Насмотрелись там на плохие поля и «бей-беги»?

– Я из-за этого особенно не страдал, мог играть на любом поле. В детстве вообще гонял мяч на асфальте и был счастлив! Я же, кстати, дважды чемпионом Англии стал – с «Фулхэмом» в Чемпионшипе и с «Йовилом» в четвертом дивизионе. У Гари Джонсона играл как раз. Чтобы опустить мяч вниз и начать распасовку, пришлось приложить массу усилий. Когда это получилось, мы стали чемпионами. Я, наверное, был единственным футболистом, который упал из Премьер-лиги сразу в четвертый дивизион. А мне просто хотелось играть в футбол, плюс я за два с половиной часа мог добраться до дома.   

– Как празднуются победы на таком уровне?

– По-особенному. В «Фулхэме» в свое время было хорошее празднование, но Лондон большой, и нет такого, что весь город сбежался нас поздравить. Рядом вообще «Челси» – наш прямой конкурент. А в Йовиле случилось самое большое celebration («празднование». – Прим. авторов) в моей карьере. Трое суток отмечали: тридцать пять тысяч человек, игроки как боги!  

– Дверь любого паба была для вас открыта?

– Типа того, но все организованно. Снимается огромное помещение, все в смокингах, шампанское – высший уровень, короче. На экранах крутят нарезки с лучшими моментами сезона… Такого внимания к себе я, по-моему, никогда больше не испытывал. Интервью за интервью! В Англии даже в четвертом дивизионе богатейшая футбольная жизнь. Я получил огромное удовольствие.   

– Четвертый дивизион – это все-таки профессиональный футбол. А вот затем вам, наверное, пришлось столкнуться с игроками, у которых был другой источник заработка. 

– Да вроде как профессионалы они были. Там как получилось: я начал работать в Риге с «Олимпом». Все было в порядке. А потом грянул кризис – и финиш! Пять месяцев без заплаты. В конечном итоге решил вернуться в Англию. Поиграл пару месяцев за «Бат Сити», потом поехал в Лондон – в «Хейз энд Идинг». А там у тренеров система была: после игры все должны залезть в ванну с со льдом. Я отказываюсь, потому что знаю, что полностью отдался игре и мне попросту будет плохо. Судорога будет. Намекаю тренеру, что уже не мальчик, прошу пойти навстречу. Он: «Ах, ты такой правильный!» Обложил штрафами, не давал играть… Да и футбол там был – сплошная беготня. А я в пас старался играть.   

Английская пирамида

– Вы пять лет живете в Англии. Чем занимались все это время?

– Когда мы с семьей вернулись в Англию, я уже заканчивал играть и думал, что делать дальше. Пошел на тренерские курсы, недавно получил лицензию Pro. Периодически всплывают какие-то варианты, пару раз я даже собирался в Африку, но до подписания контракта дело пока не дошло. Можно сказать, я немного работаю в «Фулхэме». Одно время участвовал в частном проекте, связанном с детским футболом. Делаю какие-то вещи как скаут, но неофициально. Связи-то имеются: ребята моего поколения становятся тренерами, с ними прямые контакты. Но и со скаутами тоже общаюсь, пытаюсь помочь с футболистами. Мой профиль – рынок России и Украины. В голове много всяких проектов. Была идея пригласить на «Крейвен Коттедж» ребят из «Спартака», «Шахтера» и «Фулхэма», с которыми я играл, устроить мини-турнир. Но это и так довольно сложно организовать, а сейчас еще такая обстановка… Не до футбола, к сожалению.   

– Как строится обычный день Андрея Штолцерса?

– Встаю рано утром, детей нужно отвезти в школу. Потом готовлюсь к тренировкам, просматриваю план занятий. Я же работаю с двумя командами и в частной школе. В течение дня разрываюсь между ними, поэтому рабочий день получается ненормированным. Но мне нравится, потому я постоянно в движении.   

– Получается, что вы видите самый низ английской футбольной пирамиды. 

– Там непочатый край работы, никогда нельзя сказать, что мы дошли до самого низа. В Англии селекция вообще очень сильно развита. И есть из чего выбирать. Все упирается в финансы. Телевидение диктует Премьер-лиге свои условия, поэтому топ-клубы никогда не наступят на горло собственной песне и не будут просто так подтягивать своих. Молодых ребят к основе подводят аккуратно, чтобы не пострадал общий уровень.   

– Почему же тогда так мало англичан играют за границей?

– А им здесь комфортно. Они видят эти деньги, эти возможности и пытаются попасть на самый высокий уровень. Можно, конечно, поехать за практикой в ту же Европу, показать себя там и потом вернуться, но англичане немного консервативны в этом плане. Они боятся выйти из своего круга. Я их понимаю: когда ты один, не знаешь языка и при этом должен себя на что-то мотивировать, нужна сильная нервная система. Сейчас, правда, агенты пытаются устраивать футболистов по двое, но это не всегда получается.   

– Чем отличается атмосфера в английской раздевалке от российской?

– Здесь все наэлектризовано, они мотивируют себя криком. В странах постсоветского пространства по-другому: мы собираемся, в раздевалке чувствуется накал. В автобусе всегда тишина. Здесь – наоборот. На поле тоже есть разница. Знаю по себе: когда ты концентрируешься, а в этот момент тебе кто-то кричит на ухо, становится неприятно – вплоть до того, что ты теряешься и проигрываешь позицию. Я использовал этот прием, когда играл в Азербайджане. Допустим, идет подача, и мне нужно выиграть борьбу за мяч. Если я кричу «мой мяч» или «я», сопернику это мешает. Но я же его не оскорбляю, да? Правилами это не запрещено. Это такой психологический момент. Наши тренеры, к сожалению, к подобному не готовят, поэтому ребятам из СНГ в Европе приходится тяжело.   

Не только футбол

– Фамилия Штолцерс прославилась благодаря парусному спорту. Как вы прошли мимо него? 

– У меня дед чемпион всего чего только можно. Он и волейбол играл, и с оркестром выступал. Бабушка по папиной линии – яхтсменка. Тетя тоже…. Я пытался пристраститься к парусному спорту, но, когда меня первый раз посадили, не было ветра. Стало скучно, и я попросился на берег. Потом опять пробовал – и один, и с папой, и с сестрой. Она недавно чемпионкой мира стала в своем классе. А так я с пяти лет занимался хоккеем. Играл вместе с Карлисом Скрастыньшем, который потом, к сожалению, погиб с «Локомотивом». В тринадцать или четырнадцать я перешел в футбол, а он продолжил, заиграл в НХЛ. В детстве я занимался футболом и хоккеем параллельно, и когда меня поставили перед выбором, решение далось очень тяжело.  

– В Англии хоккея не хватает?

– Я тут связывался как-то, хотел поиграть, но мне ответили: «Нет-нет, у нас только профессионалы». Ну ладно, говорю, извините…   

http://www.ftbl.ru/issues/andrey-shtoltsers-vykhozhu-v-koridor-bazy-a-tam-filimonov-nositsya-za-baranovym-vysya-pribyu-

«Спартак» мог выиграть Лигу чемпионов, но внутри стало что-то гнить». Полгода в Тарасовке как сказка

sports.ru, 22 августа 2017 года
Количество просмотров: 618

Фото

Денис Романцов поговорил с Андреем Штолцерсом.

Он приехал в Тарасовку в одно время с камерунцем Тчуйсе, бразильцем Алешандре и грузином Хизанейшвили. Приехал на просмотр, но уже через десять дней вышел в стартовом составе на игру с «Локомотивом» и на девятнадцатой минуте открыл счет. Через неделю Штолцерс забил «Крыльям», еще через неделю – ЦСКА, а потом – «Сатурну» и «Ротору». Пять голов в шести первых матчах за «Спартак» – меньше, чем за месяц.

В последнем августовском номере «Футбола» 2000 года Штолцерс признался: если б его не взяли в «Спартак», он, возможно, завершил бы карьеру. За две недели до игры с «Локомотивом» он купил в Риге хоккейную экипировку и думал вернуться в хоккей, которым занимался до четырнадцати лет, но назавтра позвонил вице-президент «Шахтера», владевшего трансфером Штолцерса, и велел ехать в Москву. Сегодня Андрей живет в Лондоне и полгода в «Спартаке» называет сказкой.  

– Сейчас я тренирую 14-летних игроков в академии, которую опекает «Фулхэм». У меня тренерская категория PRO, так что мечтаю работать со взрослой командой. В прошлом году вроде как зацепился за третью лигу Португалии, но в клубе не договорились между собой два руководителя – португальский президент и китайский инвестор. Первый – богатый человек, но не хотел тратить слишком много средств, чтобы подняться на высокий уровень, а второй – китаец, живущий в Лиссабоне – хотел сделать бизнес: прокручивать через этот португальский клуб китайских игроков и продавать их обратно в Китай – там можно заработать очень большие деньги.

– Почему вы оттуда ушли?

– Португальский президент клуба взъерепенился, не захотел отдать китайцу контрольный пакет акций. Его и не просили отдавать, просили просто не мешать. Китаец готов был платить зарплаты всем игрокам, а это очень важно – кризис-то в Португалии никуда не делся. Китайцу сказали нет, и мне тоже пришлось оттуда уйти.

Еще меня звали в команду второй португальской лиги «Кова де Пьедад». Когда я зашел в офис их президента, увидел на стене майку моего кореша Луиша Боа Морте: «О, я вместе с ним за «Фулхэм» играл!» Мне предлагали там быть помощником главного тренера, но денег предложили меньше, чем я зарабатываю в Лондоне. Я все равно готов был переехать в Португалию, но тогда мне было нужно обустроить там всю семью – младшей дочери еще девять лет учиться в школе. К сожалению, в клубе не смогли гарантировать, что устроят дочь в интернациональную школу, а ехать туда без такой гарантии – риск для жены и детей. Поэтому я вернулся в Лондон.

– В Лондоне вы играете в хоккей?

– Я привез сюда все свое обмундирование. Мне сказали, что в Лондоне есть хорошая команда «Гилдфорд Флэймс» – с ребятами из НХЛ. Я подумал: «Ничего себе». Связался по e-mail с их тренером: «Хочу приехать к вам». – «Ты не потянешь наш уровень». – «Дайте хоть попробовать». – «Ладно, приезжай». Представляешь, оказалось, что у них тренировки – с одиннадцати до часу ночи. Я собрался, закинул форму в машину, но так устал на работе, что в семь вечера уже заснул.

– Как вы вообще попали в хоккей?

– Я жил в центре Риги – рядом с дворцом спорта, где играло «Динамо». Он вмещал от силы три тысячи и мы сидели где-то на самом верху, на галерке и кайфовали от сумасшедшей игры Балдериса, Дурдина (капитана рижского «Динамо» восьмидесятых), Крутова, Ларионова. Удивляюсь, как в Америке смотрят хоккей с высоты птичьего полета в огромных 20-тысячных дворцах – шайбы же не видно. А мы видели не только шайбу, но и гигантов из рижского «Динамо» – часто выходили на лед именно после их тренировки. Со мной в одной команде играл Карлис Скрастыньш. Я был фланговым нападающим, а Карлис уже тогда играл защитника – он был крепкий, надежный, психологически стабильный хоккеист. Когда он сзади все так здорово цементировал, мне было гораздо легче атаковать и рисковать. Карлис – единственный из нашего 1974 года, кто вырвался на уровень НХЛ (его там прозвали Железным человеком за то, что он не пропустил за семь лет ни одного матча). Когда я узнал, что он погиб вместе с ярославским «Локомотивом»... Шок, просто шок. Уму не постижимо, как такое произошло.

– В хоккее вы часто травмировались?

– В нашей команде все были перебитые и переломанные. Но тогда, в восьмидесятые, с медициной вообще не было проблем. Если получил травму, тебе сразу оказывали помощь. В хоккейной школе у нас была ежегодная диспансеризация – нам и зубы проверяли, и косточки, и кровь. А сейчас быстро поставить себя на ноги или просто обследоваться можно только за хорошие деньги.

– Недавно я работал в гонконгском клубе «Юн-Лонг». Меня позвали на месяц – подготовить пятнадцатилетних и восемнадцатилетних игроков. Я давал им приемлемые нагрузки, но ребятам становилось плохо – не выдерживали. Они так серьезно никогда не тренировались – привыкли к более мягким нагрузкам. Я спросил руководителей: «А они проходили медосмотр?» – «Это дорого». – «Тогда пусть родители платят. Их же дети». Но оказалось, что в регионе, где играет «Юн-Лонг», заработки – ниже среднего. Родители целыми днями на работе, а дети болтаются без дела. Руководители жаловались: «Мы боимся, что после твоих нагрузок дети перестанут ходить на тренировки». – «И что, они будут сутками в компьютер играть? Глаза сломают. Скажите им, что я через месяц уеду – пусть не боятся».

– Как вы перешли из хоккея в футбол?

– Тренер Александр Райс заметил меня в игре за дворовую команду, ему понравились мои скорость и дриблинг, и он отвез меня в «Бригантину», которую тренировал Юрий Доценко – он, к сожалению, погиб в 2008 году (утонул во время отдыха на курорте). Я съездил с «Бригантиной» на всесоюзный турнир «Кожаный мяч» в Киргизию, и в четырнадцать лет мне пришлось выбирать между двумя видами спорта. Я выбрал футбол, но долго была ломка – не хватало хоккея. Если б мой тренер настоял, я бы может быть и не оставил хоккей, но он сказал: «Дело твое. Хочешь – уходи».

– Когда вы впервые выехали из Советского Союза?

– В апреле 1990-го Полищук, тренер юношеской команды «Даугава», куда меня взяли после «Кожаного мяча», организовал нам поездку в Америку, на Кубок Далласа. Сначала мы приехали в Москву, оттуда полетели в Ирландию, потом в Канаду, затем – Нью-Йорк, после чего наконец оказались в Техасе. В Далласе мы побывали на приеме у мэра, про нас написали техасские газеты, а потом пошли в гости к одному из местных игроков, у которого не было дома родителей. Поиграли в бильярд и прокатились на кабриолете его семьи. Мы побывали даже на огромном ранчо главы компании Dr. Pepper. У него был удивительный бассейн – ныряешь в доме, а выныриваешь на улице.

В Кубке Далласа участвовало больше тысячи команд разных возрастов. До финала мы, к сожалению, не дошли, зато туда попала команда Эдди Льюиса, с которым я через одиннадцать лет встретился в «Фулхэме».

После Кубка Содружества-1998 Штолцерс собирался переходить в московское «Торпедо», но планы изменились: «По заключению врачей выходило, что мне впору думать об оформлении инвалидности, а не о заключении нового контракта», – говорил Штолцерс в интервью «Спорт-Экспрессу» в феврале 1998-го.

– У меня не особо хорошо шли дела в «Сконто» – например, в игре с «Барселоной» в Лиге чемпионов меня выпустили только на несколько минут, – говорит Штолцерс летом 2017-го. – Делать в Риге было больше нечего: я же видел, сколько пропадало на лавке футболистов, которые так никуда и не вырвались – и не хотел быть одним из них. Надо было что-то срочно менять – играть в сильной команде, ну, естественно, и денежку заработать. Я здорово подготовился в Риге, неплохо выступил на Кубке Содружества. Позвали в «Торпедо», а потом их тренер Александр Тарханов сказал, что у меня больное сердце. Это ерунда. Скорее всего, по деньгам не договорились. Что-то не поделили или кому-то чего-то не хватило, а на меня все свалили, нашли козла отпущения. Я это понял после того, как «Шахтер» отправил меня на обследование в Мюнхен, где меня детально обследовали и не нашли никаких патологий.

В «Шахтере» Штолцерс должен был заменить Сергея Ателькина, проданного «Лечче», забил за два года четырнадцать мячей, но с каждым новым тренером играл все реже. 

– На Украине физуха – самое главное. Я там так набегался что будь здоров. Приходилось соперничать с тогдашним киевским «Динамо» – Шевченко, Ребровым, Белькевичем, Лужным, мировыми звездами, громившими «Барселону» в Лиге чемпионов. Чтобы соответствовать их скоростям, я дополнительно бегал после тренировок, занимался в тренажерном зале – было дико сложно, но я пытался. Для нормальной работы мне нужен был хороший психологический фон. У меня уже была жена и маленький ребенок, так что мне требовались хорошая квартира и машина. Обычно Ринат Ахметов и его помощники быстро решали эти вопросы, но в моем случае получилось иначе: пришлось долго выпрашивать.

В 1999 году «Шахтер» несколько месяцев тренировал Анатолий Бышовец.

– Прежде всего он для меня великий нападающий, – говорит Штолцерс. – Я видел много голов, забитых через себя, но гол Бышовца – это что-то невероятное.

– После Бышовца пришел Виктор Прокопенко и сказал: «Андрей, ты мне не нужен. Ищи себе другой клуб». Я вернулся в Ригу, разработал себе двухнедельную программу, жена прикрыла мой тыл, занималась хозяйством, а я только тренировался (три раза в день), кушал и спал. Я доводил себя до изнеможения, потому что понимал – чтоб не вылететь из профессии, мне надо ехать на просмотр и пробиваться. В итоге я был так хорошо готов физически, что меня взяли в «Спартак».

– Пять голов в шести первых играх за «Спартак» – результат этой подготовки?

– Да, но у меня и партнеры-то какие были! Тихонов, Титов, Булатов, Робсон – прекрасная техника, быстрые передачи, защитники резво накрывали соперников и доставляли нам мячи, а мне как нападающему нужно было стремительно завершать атаки и не тянуть кота за хвост. Сушить игру, как сейчас принято, и удерживать 1:0 в «Спартаке» было не принято. Тот состав мог выиграть Лигу чемпионов – это я точно тебе говорю: я играл против лучших игроков мира и в сборной, и в АПЛ, и в еврокубках, так что мне было, с чем сравнивать. Но потом внутри «Спартака» стало что-то гнить, потерялась связь между футболистами, команда стала уже другой. Несколько лет назад ветераны романцевского «Спартака» играли в «Лужниках». Я расстроился: эх, жаль меня не пригласили. Я бы быстро прилетел из Риги, чтобы снова повидаться с Тихонов, Робчиком, Титовым, еще раз поиграть с ними в одной команде. В 2000 году мы постоянно собирались вместе – ужинали, пели караоке. Приходили не только игроки, но и интереснейшие люди других профессий.

– Например?

– Когда мы полетели в Мадрид на игру с «Реалом», я встретил актера Александра Калягина с женой. Раньше я его только по телевизору видел, а тут мы летим рядом в одном самолете. Еще поддерживать нас приезжал певец Александр Буйнов. Однажды в нашей компании был Максим Бузникин, а с ним – Алина Кабаева, восходящая звезда гимнастики. Гостили у нас и космонавты с Байконура, подарившие нам модель ракеты. Где бы еще я мог встретить таких людей? Я не хотел уезжать из «Спартака», не хотел вырывать себя из этой ауры. Я уже не рвался ни в какую Европу, но были финансовые проблемы, которые не зависели от меня.

- Что за проблемы?

– Как я слышал, «Спартак» не смог выкупить меня у «Шахтера». «Спартак» тогда не платил больше миллиона долларов за игроков, а «Шахтер» просил пять миллионов. «Фулхэм» же заплатил два с половиной миллиона фунтов. «Шахтер» потратил на меня не так много, а продал задорого – хороший бизнес. У меня же получилось, что из команды, амбициозно игравшей в Лиге чемпионов, я уехал во вторую лигу Англии. Я очень расстроился.

– В «Спартаке» вам доплачивали за голы?

– Не, у меня была четкая зарплата в «Шахтере» – в «Спартаке»-то я был в аренде. Единственный осадок у меня остался, что я в Лиге чемпионов заработал немало денег, но мне их так и не заплатили, к сожалению.

– Из-за того, что ушли в «Фулхэм»?

– Да. Я обсуждал это с ребятами – все получили деньги за Лигу чемпионов, а я нет. Посчитали: ну, Андрюха уехал в «Фулхэм», ему там насыпали, зачем ему платить. А я эти деньги рисую, что ли? Я их зарабатываю. Грубо говоря, меня кинули.

В Лиге чемпионов-00/01 Штолцерс отыграл за «Спартак» первые таймы домашних игр с «Байером» и «Спортингом» и шестьдесят пять минут в Мадриде против «Реала». Последний раз Штолцерс сыграл за «Спартак» в матче Кубка России с «Ладой», где он заменил в перерыве Сергея Лебедкова. На трибунах собралось всего полторы тысячи зрителей – да и из них большинство приехало в «Лужники» скорее за билетами на игру с лондонским «Арсеналом», до которой оставалось меньше недели. Дубль Маркао и победу 4:1 над «Арсеналом» Штолцерс увидел со скамейки запасных, а вскоре освободил свою квартиру в Сокольниках и улетел в Лондон. 

– Когда вы пришли в «Фулхэм», Крис Коулмэн еще играл, а не тренировал?

– Да, Крис выступал в центре защиты, но потом попал в страшную аварию и чудом остался жив. Его «Ягуар» сплющился, как консервная банка – невероятно, что ему удалось выжить. Он перенес серьезные операции, через год вернулся в футбол, но его мучили сильные боли. А потом главный тренер «Фулхэма» Жан Тигана не смог порешать с владельцем клуба Мохамедом Аль-Файедом, куда пропали миллионы фунтов, и команду возглавил Коулмэн. Его обожали болельщики, он дружил с Аль-Файедом, который прилетал на наши тренировки на вертолете, и Коулмэн выскочил на этой волне – стал самым молодым тренером английской премьер-лиги.

Прошлым летом Коулмэн вывел сборную Уэльса в полуфинал Евро, поработав после «Фулхэма» в испанском «Реал Сосьедаде», «Ковентри» и греческой «Лариссе». Крис стал главным тренером в тридцать два года и еще долго оставался на одной волне с игроками, продолжая подкалывать их так, будто они его приятели, а не подчиненные. Например, увидев, как тщательно разминается перед тренировкой немецкий защитник Фольц, Коулмэн крикнул ему: «Перед тем, как прыгнуть в постель к подружке, ты тоже растягиваешь мышцы и наматываешь круги?»

– В «Фулхэме» Коулмэн определял состав и тактику, – говорит Штолцерс. – а тренировочный процесс спихивал на своих помощников (над одним из них, спецом по физподготовке однажды жестко подшутили – сперли в раздевалке его семейные трусы и вывесили их на всеобщее обозрение). Кстати, с Коулмэном мы вместе получали тренерскую лицензию категории B. С нами был Ли Кларк, тренирующий сейчас «Бери» в третьей лиге. Он сейчас подписал на три года перспективного пацана из Гонконга, 18-летнего опорника Вай-Цун Дай, которого я тренировал в Лондоне с одиннадцати лет. Он пробовался и в «Арсенале», и в «Челси», и вот наконец-то стал профессионалом – это большой праздник и для его семьи, и для меня, шесть лет с ним работавшего.

– С чего для вас началась английская жизнь?

– Первым делом нам с женой нужно было учить язык. Потом мы купили дом в поселке рядом с тренировочной базой «Фулхэма», рядом с Кларком, Боа Морте, Саа, Мальбранком. Ходили друг к другу в гости. Шотландский полузащитник Джон Коллинз, отец троих детей, подарил нам детские игрушки, потому что нам с женой некогда было ходить по магазинам. Коллинз – очень душевный человек, мы познакомились еще в девяностые, в матче сборных боролись на одном фланге: я играл правого хавбека, а он левого.

- Кто еще из игроков «Фулхэма» вас поразил?

– Например, Эдвин ван дер Сар, которого Аль-Файед купил в «Ювентусе» после нашего выхода в АПЛ. Ему было уже тридцать лет, но он тренировался по два с половиной часа. Я уже обедал после душа, а ван дер Сар все еще прыгал за мячами. Так же много работал и Луи Саа, перешедший потом из «Фулхэма» в «МЮ». Я даже корил себя: «Андрей, как ты себя ведешь: сидишь тут кушаешь, а люди вкалывают». Моим партнером на бровке был защитник Стив Финнан. Он даже на уровне «Фулхэма» не особо выделялся, но потом его взяли в «Ливерпуль» и он выиграл Лигу чемпионов. Я бы сравнил Финнана с Толей Тимощуком, с которым мы жили в одной комнате в Донецке. У Тимохи не было обалденной техники и выдающегося таланта, он играл на «мертвой» позиции опорного полузащитника: как бультерьер вцеплялся в соперников и не успокаивался, пока не отбирал мяч. Набрался уверенности и тихо-тихо построил сумасшедшую карьеру, выиграв все еврокубки.

Первый матч в английской премьер-лиге Штолцерс провел на «Олд Траффорде». Во втором тайме игры с «МЮ» Андрей заменил датского полузащитника Бьярне Гольдбека, но основном игроком потом так и не стал – проиграл конкуренцию Луишу Боа Морте и Стиду Мальбранку. 

– После выхода в премьер-лигу нам раздали буклеты, где было расписано, сколько можно заработать за победу в Кубке Англии, выход в еврокубки и так далее. Буклеты хорошие, цели Аль-Файед ставил амбициозные, но игроки собрались не те, что могли конкурировать с «МЮ», «Ливерпулем» и «Арсеналом». Таких комбинаций, как в «Спартаке», не было. Игроки хотели индивидуально выделиться и получить предложение из большого клуба – из-за этого командная игра не очень клеилась.

– Когда вы решили стать тренером?

– После «Фулхэма» я помог подняться в третью лигу «Йовил Тауну», который тренировал Гари Джонсон, бывший тренер сборной Латвии. Я попросил немного увеличить зарплату, но мне отказали. «Я считаю, что помог вам. Если вы не можете помочь мне, то я возвращаюсь в Лондон». Играя в «Йовиле», я надеялся вернуться в сборную Латвии, но там мне сказали: «Нет, четвертая лига Англии – это не уровень сборной Латвии. Мы не будем тебя вызывать». Я расстроился и решил: ну, значит буду учиться на тренера. В Риге я играл в свое удовольствие, учился и тренировал юниоров.

– Почему вернулись в Лондон?

– В Латвии я месяцев пять – шесть не получал зарплату, но надо же хотя бы корку хлеба домой приносить. А в Англии я смог стабильно зарабатывать, смог отдать детей в хорошую частную школу. Устроиться тренером в Лондоне мне помогла лицензия категории PRO, на которую я учился в Риге три года – без нее я бы в Англии не пробился.

- В тридцать лет вы сыграли за Латвию на Евро-2004. Как это было?

– Против Голландии я вышел при счете 0:2, но переломить игру было уже нереально, на том Евро мы и так сделали, что могли – сыграли вничью с Германией: там немцы даже отскочили. Очень странный английский судья (Майкл Райли) не дал два стопроцентных пенальти. Я думаю, это был политический вопрос – не поверили, что Латвия может обыграть Германию.

 

5 декабря 2000 года «Спартак» завершил сезон поражением 0:3 от «Лиона». Спустя четыре дня Штолцерс приехал с «Фулхэмом» в Вест Бромвич, за три минуты до конца матча разогнался по правому флангу и, получив мяч от Стива Финнана, на замахе убрал защитника и пробил с левой в дальний угол. Гол в первом матче – все как обычно. Через две с половиной недели Штолцерс забил «Уотфорду» после паса с левого фланга Руфуса Бреветта. После выхода в АПЛ тренер «Фулхэма» Жан Тигана привел в клуб трех атакующих игроков из Франции, и Штолцерс уже не играл так часто и успешно, как в 2000 году. Но если вспомнить, что всерьез он занялся футболом в четырнадцать лет, в двадцать три услышал, что у него больное сердце, а в двадцать пять едва не вернулся в хоккей, то понимаешь, что пять голов за месяц в романцевском «Спартаке» – это не так уж и мало.

 

Денис Романцов

https://www.sports.ru/tribuna/blogs/soulkitchen/1370158.html