Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Владимир Агапов

Игр за Спартак16
Из них в основе7
Заменен  Заменен5
Вышел  Вышел на замену9
Голы  Забил голов2
Из них с пенальти0
Предупреждения  Предупреждений0
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти1
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения18 ноября 1933 года
Пришел извоспитанник ДЮСШ "Буревестник" Москва
Первый матч9 мая 1953 года
Первый гол12 мая 1954 года

ИГРАЛ ЗА АРМИЮ, ОСТАВАЯСЬ СПАРТАКОВЦЕМ

Советский Спорт, 20 ноября 2003 года
Количество просмотров: 797

Фото

 18 ноября 70-летний юбилей отметил бывший футболист «Спартака» и ЦДСА Владимир Агапов. «Советский спорт» присоединяется к многочисленным поздравлениям юбиляра.

– Владимир Михайлович, вы начали играть в «Спартаке», а закончили в ЦДСА. Так кем же себя считаете – спартаковцем или армейцем?

– В детстве я жил со многими известными динамовцами в ведомственном доме МВД, однако фанатично болел за «Спартак» и в душе остался спартаковцем навсегда, хотя Вооруженные Силы, в которых я прослужил более 30 лет, продолжают кормить меня до сих пор.

– Значит, в «Спартаке» вы оказались не случайно?

– Не совсем так, хотя, повторяю, мечтал играть только в этом клубе. Я родился и вырос рядом со стадионом «Буревестник», на месте которого позже был построен спорткомплекс «Олимпийский», и, естественно, там начал играть в футбол и хоккей с мячом. Летом 1951 года наш тренер Иван Кирьянов привел меня на соседний стадион «Машиностроитель», где играла юношеская сборная Москвы, и уговорил ее тренера Матвея Гольдина посмотреть, на что я способен. Гольдину моя игра понравилась, и после матча вместе со всеми я уехал на тренировочный сбор на спартаковскую базу в Тарасовку.

– В «Спартаке» вы отыграли лишь три сезона…

– Я не хотел уходить из любимого клуба – меня просто перевели в ЦДСА в приказном порядке через военкомат. Увы, я и там продержался недолго: последний матч сыграл в 1960 году, когда мне не было и 27 лет. Виной тому – тяжелая травма колена.

– Однако из футбола вы не ушли и позже работали и с Анатолием Тарасовым, и с Всеволодом Бобровым.

– Это были легендарные личности, и найти с ними общий язык было непросто, особенно с Тарасовым. Он неоднократно пытался вмешиваться в тренерские дела, хотя был моим консультантом. В частности, рекомендовал накануне матчей проводить по примеру хоккеистов занятия по атлетизму (!). Я объяснил Тарасову, что следовать его советам в тренировочном процессе не намерен, поскольку футбол и хоккей – разные виды спорта. Анатолию Владимировичу это не понравилось, и он часто жаловался на меня. Бобров тоже был человеком честолюбивым, не признавал никаких авторитетов, но у него был добрый характер, поэтому работалось с ним полегче, чем с Тарасовым, тем более что и в футболе он разбирался лучше своего предшественника.

– Вернемся к вашей игровой карьере. Какой матч вам запомнился больше других?

– Финал Кубка СССР в 1955 году, в котором мы победили динамовцев со счетом 2:1. Но в моей памяти он сохранился не потому, что оба мяча забил я, а потому, что эта игра могла оказаться последней в моей жизни.

– Что же случилось?

– При счете 1:1 в ворота Яшина был назначен 11-метровый удар. В «Спартаке» и ЦДСА я был главным пенальтистом и практически всегда бил в правый от вратаря угол. Яшин об этом знал, поэтому и бросился в правый угол, а я почему-то решил пробить в левый. Надо было знать, каким честолюбивым был Лев Яшин, а тут его бросок вызвал смех на трибунах. Он разозлился и на последней минуте первого тайма поступил далеко не по-джентльменски. В это время динамовцы беспрерывно атаковали всей командой, поэтому, когда мяч попал ко мне, я оказался в офсайде, что зафиксировал судья Латышев. Но я все-таки пробил в сторону ворот, покинутых Яшиным, и тут же получил от него удар ногой в грудь. Латышев тут же удалил его с поля. Я же включился в игру только через 10 минут после перерыва, но от меня уже не было пользы – в лучшем случае мог отдать мяч партнеру.

– Что скажете о современном футболе?

– Сборная России стабильную игру, увы, не показывает. Сильно огорчил родной «Спартак» – есть набор разноплановых игроков, но команды не стало. Правда, порадовали выигрышем золотых медалей армейцы. Но и они добились успеха во многом благодаря легионерам Ярошику и Оличу, что лишний раз свидетельствует о слабости российского футбола. К сожалению, у нынешнего поколения игроков иные, чем у нас, ценности. Раньше при исполнении родного гимна у нас наворачивались слезы на глаза, а нынешние игроки в этот волнующий момент равнодушно жуют жевательную резинку.

КСТАТИ

Агапов считает себя самым счастливым пенсионером – и со здоровьем все в порядке, и денежных проблем не испытывает. Единственная забота – как не пополнеть.

Ларчиков Г.

http://www.sovsport.md/gazeta/article-item/134742

Владимир Агапов: «С детства болел за «Спартак», но сейчас я за ЦСКА»

sports.ru, 18 ноября 2013 года
Количество просмотров: 1139

Фото

Денис Романцов поговорил с бывшим нападающим «Спартака» и ЦСКА, который выводил из себя Льва Яшина и забивал «Челси» на «Стэмфорд Бридж».

В пятидесятые Владимир Агапов выигрывал серебро со «Спартаком» Нетто и Симоняна, Кубок с ЦДСА, забивал «Челси» на «Стэмфорд Бридж», а в семидесятые работал тренером ЦСКА – сначала главным, а потом помощником Всеволода Боброва.

По пути от метро к своему дому на Садовой-Сухаревской Агапов выступает гидом:

– Вот там – видишь? – бывший кинотеатр «Форум», его бомжи какие-то подожгли. Затем его выкупила Пугачиха, хотела что-то для себя строить. Я в этом районе всю жизнь живу. А вон, смотри, барельеф на моем доме: с 1954-го по 1989-й здесь жил Марк Бернес. Мой тесть с ним дружил, у нас и гаражи рядом. Рос я наподалеку, в ведомственном доме: так сложилось, что все ребята там болели за «Динамо», а я один за «Спартак». Воевал с ними во дворе. Они играть умели, но я, честно говоря, был посильней. Собирал себе в команду пацанов, которые вообще никакие были, и просил их просто стоять у ворот, а сам атаковал. Ворота были – от дерева до портфеля. Окна били бесконечно. Висели на крючке у милиции, но бегали прилично, так что не попадались. 

- Вы и в семье были единственным болельщиком «Спартака»?

– Отца у меня убили подо Ржевом, там вообще миллионы положили, так что рос я без него. А братья футболом не то чтобы интересовались. Младший еще более-менее играл во дворе, а старший служил в наружной охране Сталина. Все время ездил с ним в Хосту. Рассказывал, что туда шло пять составов, и никто не знал, в котором из них едет Сталин. Старший брат, кстати, давил на меня, уговаривал поступить в школу КГБ. Я упирался. Зато жена моя болеет за «Спартак» – ее отец с детства водил на стадион.

- Как вы попали в «Спартак»?

– С 15 лет я играл правого инсайда за «Буревестник», а мой друг детства Боря Татушин – правого края. Вратарь у нас еще был прекрасный, Василий Киселев. Васю взяли в возрожденный ЦДСА, но в 21 год он умер от рака. Потом на Селезневке, рядом с банями, устроили отбор в сборную Москвы. Поделили человек 30 на две команды. Я не забил, но отдал такую передачу, что тренер Матвей Гольдин взял меня в команду. Подошел к нему: «У меня друг есть, Борис Татушин. Тоже с «Буревестника». Возьмите и его». Гольдин дал добро и я полетел за Татушиным – он работал закройщиком в ателье на Мещанской: «Боря, поехали со мной в Тарасовку».

- А почему именно туда?

– Там базировалась сборная Москвы – рядом со «Спартаком». Грохнули мы там «Динамо» 7:2, еще кого-то. Тренер «Спартака» Глазков пронюхал, что нас могут призвать в армию и мы можем попасть в ЦДКА, и предложил нам с Татушиным написать заявление о переходе в «Спартак». Мы, конечно, согласились. Кинули нам по 880 рублей. Заступили в штат «Спартака» ближе к зиме: Борис параллельно играл за «Спартак» в шайбу, а я в русский хоккей – с самим Женькой Папугиным на лед выходил. Мы на футбольном поле клюшками махали, а Борис Татушин рядом, в коробке. Потом поехали с хоккеистами на сбор в Дзинтари. В доме отдыха нас подкормили – мы-то после войны все худые были. В Москве тоже кормили на убой. Днем тренировались на улице Воровского, а вечером туда приходили ужинать писатели – там Дом литераторов был.

- Как вас приняли легенды «Спартака» – Симонян, Нетто, Дементьев?

– Ветераны сразу чуть загрустили. Раньше их никто особо не подпирал, а тут в дубле такое поколение появилось: Разинский, Огоньков, Масленкин, Татушин, Исаев. Ветераны насторожились. Когда мы играли на базе двусторонки, народ из Москвы ехал в Тарасовку, чтоб на это посмотреть. Привезли как-то в Тарасовку сборную Китая: «Давайте мы с кем-нибудь сыграем!» – «Хотите с дублем «Спартака»?» – «Хотим». Мы их 3:0 и разнесли. У китайцев глаза еще уже стали от удивления.

- Как вас увели из «Спартака»?

– У нас с Татушиным была бронь от армии. Три года было так – получаем повестки и идем к Кузину, председателю московского совета «Спартака». Он смотрит в повестку, берет трубку: «Але, Иван Петрович, что ж ты моих ребят тревожишь?.. Что? Могут никуда не ходить?» Кладет трубку и говорит нам: «Идите домой, ребят». Но в «Спартаке» сменился тренер, и новое руководство забыло подать на нас документы в Генштаб. Первым забрали Бориса. Вратарь Команды лейтенантов Никаноров лично его охранял. Татушин надел форму, стал ходить на занятия в Дом советской армии. А меня никто не брал, я спокойно занимался со «Спартаком» на сборе. Потом р-раз и директива: «Татушина демобилизовать. Агапова в армию». Накинули на меня хомут. А домой еще и повестка из суда пришла: за укрывательство от призыва.

- А из-за чего такая рокировка?

– Сначала «Спартаку» больше был нужен я, чем Татушин. Дементьев заканчивал, а я должен был его заменять. Но как раз тогда из тюрьмы вышли Старостины, вернувшие в «Спартак» Серегу Сальникова – именно на мое место. Вот они и переиграли. Бориса вернули, а меня отдали. С 4 марта 1955 года я в армии.

- Помощником тренера Пинаичева в тогдашнем ЦДСА работал Григорий Федотов. Каким он запомнился?

– Был один случай. Играли с «Крыльями» на Кубок. У них же тогда выиграть никто не мог – «Волжская защепка», все с ними горели. Толя Башашкин справлялся со Стрельцовым, а против Гулевского из «Крыльев» ничего не мог поделать – бывают такие парадоксы. Мы и в этот раз пропустил от них два, но я положил три и мы вышли в четвертьфинал. Идет девяностая минута, я бегу за мячом на бровку и со злости, что не успеваю, пуляю его на Северную трибуну. Собираюсь идти за ним по ступенькам, а судья меня удаляет – за задержку времени. Следующая игра у нас с «Динамо» и получается, что я ее из-за такой глупости пропускаю.

Идем с Григорием Ивановичем Федотовым в КДК, а перед ним там все: «Гриша, Гриша». Я говорю: «Извините, погорячился». Но решающим было слово Федотова – он за меня вступился и дисквалификацию отменили. КДК лег под Федотова – такой у него был авторитет. Возвращаемся в ЦДСА, с порога: «Буду играть с «Динамо» – «Как?» Там сначала и не поверили.

- Каким Федотов был тренером?

– Он не объяснял, а показывал. Тренируемся в парке Сокольники, он просит навесить и говорит: «Сынок, смотри, как я бью». И добавляет вратарю Разинскому, который в угол прыгает: «Сынок, ты только не разбейся». По характеру Григорий Иванович не мог быть главным тренером, не мог обидеть, накричать. Николаев и Гринин, например, – полная противоположность ему. Федотов только вторым тренером мог работать, как авторитет. Федотов легендарный – и человек, и футболист. Я 80 лет прожил, но не видел больше таких.

– В победном финале Кубка в вас жестко влетел Лев Яшин. Помните тот случай?

– Хорошо, что я еще живой остался и не стал инвалидом. Лева неправ. Выбежал метров на тридцать из ворот, а я его перекинул. Мяч к воротам летит, а Лева в меня. Он был страшно самолюбивый, а тогда за тайм от меня два проглотил. Сначала я получил диагональный пас от Бецы, замахнулся, Яшин качнулся в один угол, а я пробил в другой. Под конец тайма Беляева валят. Латышев, судья, подбегает: «Чего лежишь? Давай вставай, я 11-метровый уже назначил». Подхожу бить. До этого я пять пенальти забил в правый угол, Лева туда и прыгнул, а я в тот раз закрутил в левый. Из-за этого Лева и завелся.

Яшина удалили и на второй тайм в ворота «Динамо» встал полузащитник Женька Байков – у него даже перчаток не было. А меня врач Белаковский весь перерыв бинтовал. Говорю: «Олег Маркович, да я дышать не могу». Разрезает мне бинты и через десять минут после начала второго тайма я выхожу на край поля, у Северной трибуны и разве что иногда мяч откидываю своим. Яшина затем дисквалифицировали – причем на игру сборной против Франции.

Мы потом с Яшиным общались до самой его смерти. С Разинским забирали Леву из больницы, когда ему ногу ампутировали. Ему потом Героя Труда дали – за день до смерти, уже зная, что он умирает.

- Как вас наградили за победу в Кубке?

– Жуков вручил ружья – я свое подарил тестю. Он охотник, на лосей ходил. Еще мне старшего сержанта присвоили для приличия. Семейным выдавали квартиры, а я получил комнату 18 метров.

- Вы ведь тоже вскоре стали семейным.

– Да, поженились и я уехал. Бабушка моей жены напекла мне пирогов в дорогу, так место со мной в купе стало самым престижным. Разинский, Мишка Перевалов, все хотели ко мне попасть. Разинский с Переваловым, кстати, были большими бильярдистами. Иногда ездили в Парк Культуры зарабатывать деньги.

- Говорят, и в Команде лейтенантов бильярд любили.

– Мне рассказывали историю. Играют Демин с Никаноровым в бильярд с генералами в ресторане гостиницы, в которой жил ЦДКА. Генерал целится, а Никаноров шепчет Демину: «Тимофеич, слабо ему по жопе дать?». У Никанорова у самого такая лапа была, что если что не так – не сдерживался. А Демин тогда развернулся и ка-а-ак даст генералу. Демина сразу забрали – но скоро же игра, надо как-то вытаскивать. Выручил Николай Александрович Булганин, министр обороны. 

Демин, Никаноров – они поддавали будь здоров. Всей командой. А наутро надевали по две майки и начинали готовиться к тренировке. Квартир еще ни у кого не было, жили в гостинице, сейчас она «Славянская» называется.

– Вы же успели поиграть с двумя лейтенантами из той команды конца сороковых – Петровым и Башашкиным. Что за люди?

– Главарем у нас был Башашкин, но он интеллигент, а вот Сашка Петров страшно импульсивный, мог наорать на поле, кличка у него была Граммофон.

- Поездки в Англию со «Спартаком» и ЦДСА чем памятны?

– В «Спартаке» – это был фурор. В 20 лет поехать в Лондон! Игру с «Арсеналом» почему-то судил Латышев. Англичане потом обиделись. Латышев с нами прилетел и их, конечно, прихватил. Еще запомнился Антипенок, глава делегации – очень рьяно вышибал деньги из англичан. В Лондоне мы получили по 60 фунтов. Я шубу купил жене за 15 фунтов, ботинки за два. Из Лондона мы возвращались через Париж. Переночевали в аэропорту Орли, а наутро я увидел, как везут наш багаж – бесконечную вереницу из ста с чем-то чемоданов.

В 1957-м с ЦДСА полетели. 7 ноября, в годовщину октябрьской революции, грохнули на «Стамфорд Бридж» «Челси» 4:1. Нас тогда усилили Ворошилов с Бубукиным из «Локомотива», вратарь Беляев из «Динамо». После матча наш посол Малик устраивал прием. Заходим в посольство, а Григорий Иванович Федотов мне такой говорит: «У меня здесь на кухне работает знакомый из Глухова». Зашли на кухню, уселись на бочках. Налили.  Игры-то кончились уже, праздник к тому же. Чуть поддали. А кухню за нами взяли и закрыли. Пришлось выбираться через задний вход и заново заходить в посольство. А там на входе Малик. Приветствует других дипломатов, а тут мы ни с того ни с сего появляемся. «О, мистер Федотов! Мистер Агапов!» Радостный – для посла ничего лучше не придумаешь: победили в день революции.

- А кроме Англии какие заграничные приключения не забудете?

– В Бельгии нас однажды завели в кабаре. Завели люди из «Андерлехта», который нас принимал. Большие деньги вбухали за вход – провокацию, что ли, какую готовили. Посадили нас за самые близкие к сцене столы. А там же бабы догола раздеваются! Мы как дураки сидим, для нас-то это дико – не то смотреть, не то отворачиваться. А вокруг сидят бизнесмены, женщины. Пьют, курят. На следующий день заголовок: «Русские посетили кабаре».

- В конце пятидесятых в ЦДСА вернулся Борис Аркадьев. Опишите его. 

– Интеллигент в высшей степени. Он, мне кажется, вообще не для России, со всей нашей деревней. Художник. Меня звал Вольдемаром. После одной игры заявил: «Вольдемар, ты своей персоной сегодня покрыл все поле». Любимец у Аркадьева был Герка Апухтин: «Гераська, а я Светочке твоей скажу, чтобы за тобой присмотрела». Герка любил поддать, но мы его держали вот так вот. Еще Вася Бузунов был большой любитель этого дела. Мог легко и непринужденно встать в поезде, побриться, засадить стакан и сидеть закусывать – яйцами или колбасками. У него еще сразу пот на носу выступал. Вася пил по-черному, но у него было вот такое здоровье – он же еще и в русский хоккей играл.

Удар у Бузунова был невероятной силы. Играли как-то с «Локо» – у них Маслак стоял. Вася ка-а-ак дал в штангу. Мяч отлетел в голову Маслаченко, а от нее в ворота. Однажды Бузунов забил два мяча «Айнтрахту» из Брауншвейга, но Аркадьев поставил ему двойку: «Вася, ты же пушка, ты должен стрельнуть и занять другую позицию». Бузунова, Линяева и Дубинского мы из Свердловска забрали. Дубинскому Аркадьев дал кличку Джульбарс. Играем с югославами, Дубинский готовится пробить со всей дури, а югослав подкараулил, подставил ногу – и у Дубинского кость пополам.

- Как вы попали в сборную?

– В 1958 году Качалин начал обновлять состав, после того как наши залетели в Швеции на чемпионате мира. Взял меня и Вальку Урина из «Динамо» в Чехословакию. В Праге сто тысяч на трибунах. Против меня  – сам Йозеф Масопуст. Флаги спускали с вертолетов, потом оттуда же на парашютах сбрасывали мячи. 2:1 мы выиграли. Качалин мне потом признался: «Ты должен был ехать на Олимпиаду в Мельбурне». В 1955-м я был в фаворе, мы выиграли Кубок, а 6 мая мы с женой расписались и как нарочно ЦДСА начал играть неважно. Мне еще с южной трибуны «Динамо» кричали: «Что, Агапов, женился?» Качалин стал колебаться насчет моей кандидатуры.  

- Когда еще видели сто тысяч на трибунах?

– В Лейпциге на Спартакиаде дружественных армий. Туда приехали «Легия» из Польши, «Дукла» из Чехии, ЦДНА из Болгарии, «Форвертс» из ГДР, из Северной Кореи кто-то. Все чемпионы своих стран – в армию-то призывали самых сильных футболистов. Так вот, играли в Лейпциге против «Гонведа» – а у них пол-сборной Венгрии в составе. Мы их долбанули 2:1, но нашего Ваню Дуду угораздило в какой-то заворушке обозвать Йожефа Божика фашистом. А Божик был в Венгрии депутатом парламента. Еле-еле потом погасили скандал. Говорили Дуде: «Ты что, дурак, что ли?» Ваня с приветом был.

- Захватывающая служба у вас получалась.

 – Не то слово. Мы в Москве одно время жили под трамплином на Ленинских горах, а поле – напротив, через реку. Сначала объезжали через Киевский вокзал, а потом стали на тренировки на лодках переправляться. Там метров двести, страшно – вдруг перевернемся.

- Последний гол в профессиональной карьере сохранился в памяти?

– Не только гол, но и весь матч. Осень, Донецк. Я открыл счет, ведем в концовке 2:1. Разинский снимает верховую подачу, а форвард «Шахтера» врезается в него и падает. Игра возобновилась и тут я заметил, что с трибуны на поле понеслась толпа. Хорошо еще у нас массажистом был боксер Паша Мысин, он хотя бы наших тренеров отбил, а нам пришлось бежать со всех ног в раздевалку. Вдогонку в подтрибунное помещение влетел огромный кмаень.

- Почему оставили ЦСКА?

– Пришел Бесков, обновил чуть ли не всю команду. Звали в гражданские клубы, но тогда пришлось бы увольняться из армии. А в Германии у нас была кормушка – армейская команда для укрепления дружбы между народами, туда отправляли опытных спортсменов в качестве поощрения. Рванули мы туда с Беляевым, Олещуком, Петровым и Порхуновым. Объехали всю ГДР – Росток, Магдебург, Лейпциг. Сборная и берлинское «Динамо» с удовольствием с нами играли – уровень-то у нас был приличный. Пивом после игры поили, сосисками кормили. Жили в Олимпийской деревне. Условия там, правда, были так себе. Печку растапливал углем. Сам его ведрами таскал.

- Вратарь Разинский рассказывал, что из ЦСКА его выставили после визита к вам в ГДР.

– ЦСКА приехал в Германию на сборы. Борис заглянул ко мне в Вюнсдорф. В рот не брал ни грамма, я живой свидетель, мы ж не дураки. Борис немного опоздал в расположение команды – Бесков обвинил его в пьянстве и отчислил из команды.

- Чем вы занимались после возвращения из Германии?

– Два года возглавлял школу ЦСКА, а в ноябре 1973-го сняли Вальку Николаева и меня поставили главным тренером. Взял в помощники Алика Шестернева и Гринина. Мы как бы представляли три поколения: Гринин из Команды лейтенантов, я посередине, а Алик за мной.

У Шестернева был друг – импрессарио Ланц. Алик с ним был по петухам...

- По кому?

– Дружил с ним, в смысле. Ланц организовал нам коммерческую поездку. Катанули в Америку играть в мини-футбол. Торонто, Филадельфия, Сент-Луис, потом Мексика. На три недели. Играли в хоккейных коробках, куда паркет стелили – нас там прихватили, они-то умели через борта обыгрываться, а мы правил толком не знали. Витька Радаев как дал мяч на трибуну, а его взяли и удалили.

- Куда еще ЦСКА возили?

– В марте поехали в Ирак. Там Саддам Хуссейн как раз к власти приходил. Жили в Багдаде. Жара. Предложили сыграть четыре игры: со сборной сухопутных войск, ВВС, флотом. «Одно условие, – говорят, – играть через день» – «Да ради бога», – отвечаю. Они думали нас прихватить, но у меня-то два состава. Бабахнули их во всех играх. Команда у меня здоровая была – Володька Федотов, Витька Папаев.

- Папаев попал в ЦСКА вашим же маршрутом – из «Спартака».

– Это я его взял. Звонит Николай Петрович Старостин: «Володя, Папаева в армию берут». Направляют в Новосибирское военно-политическое училище. Отмазать от армии «Спартак» в этот раз не смог. Я иду к главкому сухопутных войск Павловскому – он курировал спорт. Говорю: «Папаева отправляют в Новосибирское училище. У меня просьба: оставить его в футболе и дать отслужить в ЦСКА». Павловский на моих глазах порвал конверт с документами о перевода Папаева в Новосибирск. Так Витька остался в Москве.

- Консультантом у вас в ЦСКА работал Анатолий Тарасов.

– Гречко его назначил. Тарасов у него в фаворе был. «Молодой тренер – надо к нему подставить опытного». Мы с Тарасовым разошлись во взглядах на тренировки. Он же любитель железа. Говорит: «Надо провести тренировку в тренажерном зале» – «Анатолий Владимирович, завтра же игра. Я перед вами преклоняюсь, вы великий тренер и великий человек. Но в футболе я буду делать так, как моя голова подсказывает. Иначе зачем я нужен как тренер, если буду делать все, что вы говорите?» Предложил ему поделить ответственность за победы и поражения пополам. Тарасов: «Нет, я только консультант».

Потом меня чуть из партии не исключили. Тарасов сказал в политотделе: «Этот мальчишка не слушает, что ему говорит Тарасов». В партии в итоге оставили, но с должности главного тренера сняли. Приезжаю на базу в Архангельское – Тарасов встречает у ворот базы, скрестив руки. Главным тренером сделали его. Играли они потом в Киеве. «Динамо» как раз Кубок Кубков выиграло. Тарасов подходит к Лобановскому: «Валерий Васильевич, а сегодня мы с вами посоревнуемся». Лобановский в ответ: «Анатолий Владимирович, вы с нами посоревнуетесь только в разгрузке вагонов».

- А вы чем занялись?

– Месяца три меня нигде не брали на работу. Объясняли: «Поступил сигнал от Тарасова». Только через несколько лет Бобров позвал вторым тренером. Кандидатуру самого Боброва утверждали 9 мая на трибуне Кремля – руководители Минобороны решали, кому теперь браться за ЦСКА и вспомнили про Всеволода Михайловича, который сидел без дела. Мы заняли пятое место, но на Боброва тоже настучали и уволили. Он этого так и не пережил. Строил что-то на даче с Разинским, присел отдохнуть и тромб оторвался.

- С Бобровым в какие турне ездили?

– Из необычных – во Вьетнам. Жили там совсем небогато. За мной повсюду ходил телохранитель с оружием. Даже на рынке стоял рядом, придерживал. Объснял это тем, что слишком много воруют. Даже в гостинице меня сторожил. Во Вьетнаме тогда Валька Бубукин работал – с местной армейской командой.

- После второй отставки где оказались?

– Назначили главным тренером Вооруженным сил. Юридически мне подчинялись все армейские команды – Москва, Ростов, Одесса, Львов, Хабаровск, Киев, но фактически я отвечал только за комплектование. Просматривал гражданские команды и давал команду главам округов – призвать таких-то игроков. ЦСКА присылал телеграмму, чтоб назавтра они были в Москве. Если какая-то армейская команда выступала неудачно, первым делом спрашивали с меня. С Юрием Морозовым, тренером ЦСКА, мы тогда воевали.

- Из-за чего?

– Он начал наказывать игроков – они же солдаты: Тарханова в Одессу отправил, Иванаускас ворота стоял открывал у аэровокзала, Татарчук картошку чистил на кухне. Он считал, что таким образом дисциплинировал игроков, а я с ним спорил. Проработал так пять лет и вышел на пенсию.

- В субботу за кого будете болеть – за «Спартак» или за ЦСКА?

– По социальному положению я стал ближе к ЦСКА. Получаю военную пенсию, Гинер нам помогает. Он платит даже женам игроков команды лейтенантов и дочери Аркадьева. Ну елки-палки – надо отдать ему должное. «Спартак» от меня уже далек. Сейчас я за ЦСКА. 

PS. Сегодня Владимиру Агапову исполняется 80 лет.

Фото: cska-games.ru, redwhite.ru

Денис Романцов

http://www.sports.ru/tribuna/blogs/soulkitchen/532959.html