Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Дмитрий Гончаров

Игр за Спартак6
Из них в основе5
Заменен  Заменен0
Вышел  Вышел на замену1
Голы  Забил голов0
Из них с пенальти0
Предупреждения  Предупреждений0
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти0
Автоголов0
ГражданствоСССР
Год рождения
АмплуаВратарь
Первый матч12 марта 2002 года

Дмитрий Гончаров: "Не бей его!" - сказал мне Илья Ковальчук"

Спорт-Экспресс, 4 апреля 2014 года
Количество просмотров: 1088

Фото

Когда-то вратарь Гончаров играл в лучших клубах страны – ЦСКА, "Спартаке", "Алании". Время от времени оказываясь в командах помельче. Играл так, что немедленно получал новое предложение. И едва не попал на чемпионат мира-2002.

Но, завязав с футболом в 31 год, Дмитрий исчез. Не мелькает даже в качестве "эксперта". Мы его отыскали и выяснили, что о футболе Гончаров слышать не хочет. Наелся.

Что не помеха хорошей памяти. А историй у него масса.

Вот, например, такая…

– Егор Титов рассказывал нам, как застрял с вами в лифте. Хочется послушать вашу версию.

– Отмечали пивом победу после матча. Под утро решили у меня продолжить. Но до квартиры не доехали. Застряли в лифте. Мастера ждали долго, задремали. Он, конечно, в шоке был, когда увидел в кабине Титова: "О! "Спартак"!".

Из лифта выбрались – новая беда: не могу найти ключей от квартиры. Потом выяснилось, что они были в барсетке Егора. Как туда попали, ума не приложу. Видно, хорошенькие мы уже были. Титов домой поехал, а мне привезли второй комплект. Глаза слипаются, а тут в гости друг пожаловал – Виталик Сафронов. Вручил ему газету бесплатных объявлений: "Вызови любого мастера, пусть замки поменяет". И уснул. Помню сквозь сон – дрель жужжит, молоток стучит. Виталик сам все сделал. На прощание сказал: "Когда в следующий раз приеду, смотри, чтоб на двери не было столько замков, как в "Бриллиантовой руке".

С Титовым еще интересный эпизод связан. Я в "Аланию" перешел. Перед игрой со "Спартаком" стоим рядом в лужниковском тоннеле. Егор спрашивает: "Димон, куда вечером пойдем?" – "Подожди. Проиграете – вас на базе запрут". Посмеялись. И 2:1 выигрываем! Заглядываю в спартаковскую раздевалку – сидят расстроенные. "Ну что, Егор, идем?" – "Не-е, мы в Тарасовку…"

БАРАНОВ

– Слышали мы, ваша нынешняя жизнь – виндсерфинг?

– Занимаюсь! Открыл его для себя в 2004 году, когда играл в "Кубани". Был у нас Женя Ландырев из города Приморско-Ахтарск, в 150 километрах от Краснодара. Как-то на выезде поселились вместе. Вот с его-то рассказов всё и началось.

– Увлекательно рассказывал?

– Так увлекательно, что я в этот Приморско-Ахтарск приехал тем же августом. Азовское море мелкое, теплое, очень продуваемое. Идеальные условия для обучения и катания.

– Получалось совмещать футбол и виндсерфинг?

– Даже играя в "Тереке", мотался на выходные. Хоть от Кисловодска это уже 500 километров. Так что футбола в моей жизни больше нет, а спорт – продолжается. Потому в весе не прибавил.

– Ездите по всему миру?

– Для драйва участвую в соревнованиях. А для души катаюсь на волнах, на маленьких досках. На Канарах, Маврикии, Кабо-Верде.

– И это же стало бизнесом?

– Есть у меня друзья – Артур Святенко, один из лидеров российского виндсерфинга. И Андрей Ткачук, бывший игрок мини-футбольной "Дины". Выстроили в Приморско-Ахтарске небольшую гостиницу, пункт проката для серферов, кафе. Правда, ценник на Азовском море в разы ниже, чем на Черном. Особо не заработаешь.

– Тогда зачем?

– Сам провожу там с женой и детьми 8 месяцев в году. Свой маленький катер, рыбалка, охота. В конце апреля туда уезжаем, возвращаемся в декабре.

– Футболисты к вам заглядывают?

– Женька Варламов, мой кум. Я крестил его третью дочку, а он моего пацана. В Таиланде пробовал его увлечь виндсерфингом, но не пошло. Андрей Дикань, еще играя за "Терек", приезжал. Но он – фанат рыбалки. До сих пор у меня в катере хранятся его спиннинги и снасти.

– Кто-то из футболистов виндсерфингом увлечен?

– Не встречал. Димка Сычев катался на вейке. У меня тоже был такой период, когда в 2002-м играл за "Спартак". С Васей Барановым ездили на водохранилище в Строгино. Он сидел в катере с мотористом, а я только учился. На вейке едешь за катером, прыгаешь через волны. И вот подъезжает к пирсу машина. Выходит качок, с ним две девчонки в сарафанах. Смотрят на меня. Захотелось выпендриться, разогнавшись за катером, отпустить фал и сесть прямо на пирс. Они видят, что лечу к берегу, подходят ближе. А метров за пять до меня доходит, что оттормозиться не успеваю! Сейчас врежусь в пирс!

– Страшно представить.

– Голова отключилась – сработал какой-то инстинкт. Подпрыгнул, перед пирсом всей плоскостью доски о воду – хлоп! На эту троицу – тонна воды! Сарафаны насквозь, всё просвечивает…

– Еще страшнее.

– Мне хотелось извиниться – но не мог. Душил смех. Они развернулись и ушли.

– Последней вашей командой был "Терек"?

– Да. Закончил в 31 год.

– Почему?

– Межпозвоночная грыжа. Спина плохо оперируется. Излечивается мало кто, а навредить – легко. Но главное – для меня на тот момент уже было занятие интереснее футбола. Достало сидение на сборах, "Терек" вылетел.

– Но для виндсерфинга ваша спина годится?

– Виндсерфинг помогает! Спина работает на мелкую закачку. Осенью спину вообще не чувствую. Зиму не катаюсь – боль возвращается.

– Когда играли в "Тереке", автомобили там уже дарили?

– Нет. Но был забавный случай. Пришел Рамзан Кадыров пообщаться с командой накануне матча. Ларри Кингстон увидел у него в руках Vertu с брюликами и говорит: "Красивый телефон". Тот улыбается: "Забирай". Только симку вытащил. Кингстон мобильный кладет в карман, кланяется, благодарит. Неожиданно Рамзан произносит: "А у тебя часы красивые…" Кингстон, хитрый негритенок, сразу руку за спину прячет: "Нет-нет. Это подарок!"

– Нигматуллину "Терек" запомнился другим.

– Да, была неприятная история. Проиграли дома "Рубину" – 1:5, Руслана заподозрили в сдаче. Я не верю. Думаю, его оговорили. Но больше за "Терек" Нигматуллин уже не играл. Перед следующим домашним матчем заходит в раздевалку Рамзан, глазами сверкает: "Кто у нас сегодня вратарь?" Я понимаю, что любая моя ошибка будет рассматриваться под микроскопом. И решил максимально упростить игру. Проще всего встать на ленточку – до чего дотянулся, до того дотянулся. Формально ни в чем виноват не будешь.

ХАРИН

– Место рождения у вас примечательное – Дрезден.

– Отец служил в Германии. Родился я в местечке Белиц, там был армейский госпиталь. Но ближайший город – Дрезден. Его и записали. В 1982-м осели в Москве. До этого постоянно переезжали. Отец учился в военно-медицинской академии Ленинграда, получил назначение в Самарканд. В первый класс я пошел в Ташкенте.

– По тем местам позже прокатились?

– В 90-х с ЦСКА несколько раз в год летали на сборы в эти немецкие части. Под нашими окнами специальные машины с треском крушили советские танки. Начиналось это в 7 утра, спать невыносимо. Вставали, снимали на камеру. Но не чувствовал, что там моя родина. В Ташкенте щемящего было больше.

– Там-то как вновь очутились?

– 1997 год, заканчивается тренировка. Удар по воротам, Семак добивает мяч и ломает мне палец. Остаток сбора я бегал как полевой игрок или с флажком в двусторонках. Работал боковым судьей. А после отправили меня с дублем ЦСКА в Ташкент.

Я помнил название квартала – "Юнусобад Б1". Какие-то деды подсказали дорогу. Мне по детству казалось, там все огромное – арык, в котором упал и разбил голову. Место, где за младшего брата дрался. И тут вижу – такое всё малюсенькое… Нашел свою школу. Поднялся в квартиру, где жили.

– Отец ваш дослужился до генерала.

– Да. Сейчас уже не на военной должности. Возглавляет Всероссийский центр медицины катастроф.

– В Беслане побывал.

– Да он везде был! Как-то смотрим новости. В Чечне грузовик со смертниками въехал в столовую. Большой взрыв. Отец говорит: "А я вчера там обедал". Но вообще-то мы стараемся эти темы не обсуждать. Про Беслан сказал лишь, что четверо суток они не спали. Непонятно, как выдержали.

– В ЦСКА вы даже Дмитрия Харина застали?

– Конечно. Харин меня и отмазывал!

– Что произошло?

– Был у нас в дубле пацан из Молдавии. Я в двусторонке играл в поле, жестко под него подкатился. Он в ответ пнул. А я ему с левой - и губу разорвал до носа! Дубль тренировал Александр Колповский. У него разговор короткий: "До свидания". Вот Харин и пошел к Колповскому за меня просить: "Парень молодой. Тем более вратарь, вы же понимаете…" У Димы тогда травма была, он с дублем набирал форму. Его же в ЦСКА взяли после трагической гибели Еремина. Страшно подумать, сколько народу из того ЦСКА поумирало. К примеру, с Серегой Мамчуром на сборе я в одной комнате жил!

– Тарханов рассказывал, что Мамчур сидел в юности на наркотиках.

– Я слышал… Но за две недели, что провел рядом с ним, никаких наркотиков не было. Как и крепкого алкоголя. На Euro-96 Тарханов помогал Романцеву, а мы с Федотовым отправились на сбор во Францию. На обед приносили маленькие бутылочки пива и вина. Никто не запрещал забирать их с собой в номер. Особых нагрузок не было. Выпьем чуть-чуть – и смотрим футбол по телевизору.

Через полтора года пошло разделение ЦСКА. Мы тренировались где-то в Чертанове. В манеж приехал Радимов: "Мамчур умер". Нашли его у знакомых волейболистов.

– С Федотовым вы и в "Спартаке" поработали?

– Да, причем похожая ситуация. Романцев со сборной на ЧМ-2002, а Федотов в клубе – за главного. Летим в Турцию на сбор. Молодежь тренировалась, а ребята постарше – Парфенов, Цихмейструк, Баранов, Ананко, я – несколько дней отдыхали.

В той же гостинице поселился Илья Ковальчук. Он подписал большой контракт в НХЛ – в Турцию привез пацанов из "Спартака" за свой счет. Наши футболисты с ним были знакомы.

– Хоккеисты на отдыхе – прекрасная компания.

– Что такое хоккеисты, мне объяснять не надо. У нас в Архангельском с ними общая база была. Как они дрались между собой! Мы смотрим в окно – бегут кросс вокруг поля. Вдруг остановились – дерутся. Через минуту поднялись, утерлись – дальше побежали…

– В Турции хоккеисты тоже выясняли отношения на кулаках?

– Да. То с персоналом, то с отдыхающими. У них разговор короткий. Однажды вечером и я повздорил с туристом: "Пошли выйдем?" – "Ну, пошли…" А на крыльце встретили Ковальчука. Спрашивает: "Куда ты?" – "Серьезный разговор". Объясняю, в чем дело. Илья заинтересовался: "Не надо, Дима, не бей его" – "Почему?" – "Потому что я его побью…" Бух мужику в табло!

ДОЛМАТОВ

– Всем памятный матч с "Мольде" от первой до последней минуты отыграли именно вы.

– После первого тайма счет 0:0. У "Мольде" от силы пара моментов. Начинается второй – сразу гол, удаление Марека Холли. 0:2, 0:3, 0:4…

– В раздевалке была тишина?

– Полная. Собрались вечером без тренеров в номере у Семака. Поговорили. А фанаты ЦСКА бросали армейские шарфы в море и на пол нашей гостиницы.

– Понимаете их?

– Конечно. В Москву мы возвращались одним рейсом – и общались уже нормально. Знаю, чего им стоила поездка, – еле-еле добрались до Осло, там арендовали микроавтобус. По дороге его расколотили.

– У начальства ЦСКА тогда были громадные долги перед командой.

– Да, скопились за серебряный сезон-1998. И руководство воспользовалось ситуацией, чтоб от долгов откреститься. Вроде как "вы оштрафованы". Я только вернулся в команду, мне не дали одну зарплату – 5 тысяч долларов. А кто-то из ребят "попал" на 20 тысяч, на 30… Семак из-за этой истории отказался от капитанской повязки.

– Убрал вас из ЦСКА Олег Долматов?

– 1999-й мы отыграли с Андрюхой Новосадовым. Конец года – Долматов приглашает 30-летнего Окрошидзе и 34-летнего Кутепова. А нам объявляет: "Вы еще молодые, мой футбол не понимаете".

– Как странно. О чем речь?

– Любимое его – "линия", "подстраховка"… Вроде не просекали мы долматовские "фишки". Я уехал в "Факел", Новосадов – в Нижний. А уже в феврале пошли звонки из ЦСКА и мне, и Андрюхе: "Нельзя ли вернуться?"

– Что помешало Долматову стать по-настоящему большим тренером?

– Недостатки человека – продолжение его достоинств. И наоборот. Долматов щепетильный, как рассказывал Байдачный, был когда-то секретарем комсомольской ячейки в "Динамо"… Став тренером, передергивал вратарей при малейшей ошибке. Хотя если б не это качество – я бы при нем в ЦСКА не заиграл. Потому что Новосадов смотрелся отлично – благодаря ему второе место заняли в 1998-м. Но в первом же матче следующего сезона пропускает со штрафного от Самары – и всё, основным вратарем становлюсь я. До ошибки. 0:1 проиграли "Спартаку", и уже меня "зачехлили"…

– Жуткая ситуация для вратаря.

– Ты настолько боишься ошибиться, что перестаешь рисковать. Лишний раз не идешь на перехват. Вот в Воронеже у Нененко я знал: как бы ни сыграл, все равно выйду на следующий матч.

– Что дала вам работа с Вячеславом Чановым?

– У него вратари прибавляют, даже не играя! Он прекрасно знает, кому что нужно. Не стрижет под одну гребенку. Придумывает уникальные упражнения. Как-то начал я доказывать, что некоторые вещи натренировать невозможно. "Если расстреливают в упор под острым углом, за мячом физически не успеваешь. Вот и залетает то в ближний, то между ушей…" Но Чанов меня тут же переубедил: "А ну-ка давай в "раму". Ребята били по очереди. И действительно, после сотни-другой ударов с этой точки начинаешься чувствовать себя гораздо увереннее, когда оказываешься в такой ситуации.

БОРМАН

– 1998 год вы отыграли в нижегородском "Локомотиве" у Валерия Овчинникова. Знаменитого Бормана. Смешного было много?

– О да! За год до этого "Локомотив" вылетел из премьер-лиги. Последний тур уже ничего не решал. В раздевалке Борман подкинул к потолку 11 маек и сказал: "Кто поймает, тот в составе". Или после нескольких дней кроссов принесли наконец сетку мячей. Ребята оживились: "Сегодня будет тренировка с мячами?" Борман в ответ: "Да. Взяли их в руки – и побежали…"

Летом он вдруг постригся наголо. Приезжает на тренировку. Димка Власов шепчет: "Вот это складки на шее! Как у шарпея!" Все – хи-хи, ха-ха. Борман закипает. Но что футболистам сделает? Поворачивается к персоналу, указывает на бритый затылок: "Чтоб завтра в таком же виде явились!" И массажисты, врач, администратор, водитель дружно отправились в парикмахерскую. Доктора вообще трижды туда гонял.

– Почему?

– Не хотелось тому с кудрями расставаться, чуть не плакал. А Борман рычал: "Еще короче!" Потом сжалился: "Ладно, три миллиметра. Не больше!" Из игроков особенно настрадался Андрюха Мовсисян, у которого был лишний вес. В 30-градусную жару тренировался в ветровке. Если пытался ее снять, Овчинников орал: "Держать болонь!"

– Кто еще на вашей памяти боролся с весом?

– Саня Гришин. С "Факелом" были на сборах в Хорватии. Слышу: "Сегодня на ужин не пойду!" И я, говорю, не пойду. Лучше возьмем сыра и красного вина, с него подсушишься. Точно знаю. На следующее утро Гриня встает на весы – плюс два килограмма! Подсушился!

А Тедеев в "Алании"? Когда он заканчивал играть – к нему массажисты в комнату ходили с весами: "Бахва, пожалуйста. Надо же хоть что-то записать…" – "Идите отсюда!" А назначили главным тренером – заставлял нас взвешиваться три раза в день. Мерил давление.

– Разбор матча у Овчинникова однажды растянулся на семь часов. Это при вас было?

– Слава богу, нет. У Бескова разборы тоже длились долго. Рассказывал Виталик Сафронов, игравший у него в "Асмарале" и "Динамо". Включают видео. Мяч разыгрывают с центра поля. Голос Бескова: "Стоп. Ты какой частью стопы отдал передачу?" И так 90 минут. Ни одна мелочь от него не ускользала. Сафронова, кстати, он любил. Виталик бывал в гостях у Бесковых на Садово-Триумфальной.

– В 1998-м вы с "Локомотивом" вернулись в премьер-лигу, чудом опередив "Сокол". Овчинников в интервью описал нам это так: "Мы зашифровали ситуацию и дезориентировали противника. Саратов на этом спалился. Там были уверены, что уже вышли наверх, а Нижнему ничего не надо…"

– Что да как шифровал Борман, я не в курсе. В подробности он не посвящал. Знаю, что помог нам "Иртыш". Мы обыграли его в Нижнем. После матча к нам на базу приехали футболисты "Иртыша", парились в бане. Им пообещали солидную премию, если дома в предпоследнем туре не сдадут игру "Соколу".

– Простимулировали.

– Ну да. Никакого криминала. Омску-то очки были не нужны, он уже вылетел. Но с "Соколом" бились насмерть – 0:0. Этой ничьей Саратову и не хватило.

– На вас когда-нибудь падали неожиданные премиальные?

– Разве что в Смоленске. В Кубке проиграли по пенальти "Балтике", тогда команде премьер-лиги. И президент "Кристалла" Шкадов заплатил нам, как за победу. Сумма небольшая – в районе тысячи долларов. Но сам факт тронул. После сезона он каждому игроку сделал подарок: золотой мячик, в середине – крошечный бриллиантик. Храню его. Зимой я ушел в Нижний, а полгода спустя Шкадова, директора крупнейшего в Европе завода по переработке алмазов, в Смоленске застрелил киллер.

РОМАНЦЕВ

– Почему в 2001-м сорвался ваш переход из "Факела" в московское "Динамо"?

– Откуда информация? Я это не афишировал. Да, вел переговоры с Толстых, но решил не рисковать. В "Факеле" мучился деформирующим артрозом. Во многом из-за нагрузок, полученных в начале 90-х в ЦСКА. Просто начали лететь хрящи! Упражнения были безумные. Колено к груди, на одной ноге по диагонали через все поле. От флажка к флажку. Дальше трусцой пробежал в штрафную – и на другой ноге обратно. Какие суставы выдержат?

В Воронеже с разбитыми голеностопами полсезона играл на уколах. Ослабла иммунная система. Заболел ангиной, из которой три месяца не мог выйти. Перепробовал разные антибиотики – бесполезно. При ангине гланды не удаляют, но здесь врачи иного выхода не видели. Делать операцию согласились только в госпитале Бурденко. Оклемался я к концу февраля. И прикинул: если подпишу контракт с "Динамо", сяду на лавку. Кто ж в новой команде поставит вратаря, который почти всю предсезонку лечился? А в "Факеле" на меня рассчитывали.

– Не жалеете?

– Нет. Ведь вскоре Грозный пригласил в "Спартак". Начиналось все хорошо. Даже в сборную вызвали. Попал в список кандидатов на участие в ЧМ-2002. А потом три поражения подряд, девять пропущенных мячей…

Когда сгорели ЦСКА 0:3, я по своим делам заскочил в спартаковский клуб. Там в это время Червиченко с Шикуновым проводили собрание. Были лидеры – Титов, Ковтун, Парфенов. Ну и меня за компанию позвали. Сижу тихо. Внезапно распахивается дверь, заходит, пошатываясь, Васек.

– Баранов?

– Да. Пьяный вдрызг. Червиченко обомлел: "Вася, ты что?! Ты ж обещал, что завязал". – "Понимаете, я так переживал наше поражение, что не выпить не мог…" После этого случая Васе пришлось "зашиться". А мы полетели во Владикавказ. Крайний гол, конечно, на моей совести. Выронил мяч из рук – и добили. Проиграли 3:4.

– Романцев шумел?

– Нет. В раздевалке он всегда мало говорил. Следующий матч с "Ураланом". Накануне нас с Левицким выпустили по тайму за дубль. Но в основе вышел я. За это Романцева уважаю. Несмотря на явную ошибку и авоську мячей, он все-таки дал мне еще шанс. А я его не использовал.

– "Уралан" победил, кажется, 2:0.

– Да. И я понял, что поезд ушел. Летом был интерес у "Сатурна", потерявшего из-за травмы Чижова, но не срослось. Следом возник вариант с "Аланией". Червиченко я сказал, что хочу напоследок побеседовать с Романцевым. Приехал в Тарасовку и услышал: "Дима, здесь уже не я все решаю. Я бы тебя не отпустил…" Деньги за меня предложили неплохие, вот Червиченко и продал.

– Полтора года в "Алании" были непростые?

– С Тедеевым отношения не сложились. Давняя история. Я еще выступал за "Факел". Едем во Владикавказ. Знал, как там пенальти ставят. Позвонил Новосадову за консультацией. Они на сборах трижды с "Аланией" сыграли, пенальти ему били. Спрашиваю: "Кто бьет? Как?". – "Тедеев. Замах – и паузу держит".

В первом тайме свисток – пенальти! Бахва разбегается, пауза – а я не падаю! Он "щекой" еле покатил мяч, я одной рукой выгреб. 1:1 сыграли. После матча в интервью обмолвился: "Есть у нас с Тедеевым общий знакомый. Он мне всё про пенальти рассказал". Фамилию не назвал.

Время спустя я уже играю за "Аланию", Бахва – главный тренер. Всё расспрашивал: "Помнишь пенальти? Кто меня сдал?" Я не выдержал, раскололся. Не знаю, в пенальти дело или в чем-то другом, но холодок со стороны Тедеева чувствовался. А когда я сломал руку, он нашел повод меня убрать до окончания контракта. Не выплатив оставшиеся деньги. Но президент клуба Такоев – человек слова. Сказал: "Не волнуйся, Дима, мы не обманем". И зарплату за четыре месяца передавал мне в Москву через ребят.

– Повод-то какой был?

– Свадьба нападающего "Алании" Сикоева. Он пригласил всю команду, был выходной, выпили шампанского. Но почему-то лишь мне Тедеев поставил это в вину. Перед тренировкой диалог такой: "Все, Гончаров, езжай домой. Ты отчислен". – "За что?" – "Пил вчера". Тут раздался голос Баранова: "Тогда и я поеду. Мы же вместе шампанское пили". Бахва растерялся: "Вася, погоди. К тебе претензий нет".

– А Вася?

– Собрал вещи и со мной улетел. Поступок абсолютно в его характере. Баранов – борец за справедливость. Резкий, эмоциональный, взрывной. В Строгине сидим на пирсе, ждем катер. У Васи звонит мобильный. Что-то в разговоре его разозлило. И с криком: "Да пошел ты!" – швыряет телефон в речку.

– Потоп на базе в Тарасовке он на ваших глазах организовал?

– Раньше. Еще с Робсоном жил в комнате. Сам рассказывал – жарко, набрали пива, положили в ванную под холодную струю. Ушли тренироваться. Этикетки отклеились, забили сток – и полило. Как ни странно, обошлось без скандала.

– Действительно странно.

– Это ж Васек, в "Спартаке" все уже привыкли к его проделкам. В "Аланию" он приехал в 2003-м. На базе увиделись, обнялись. Из сумки вытаскивает две бутылочки пива. "Держи. Я-то в завязке, мне нельзя, но ты попей, хоть посмотрю…" Физически он был невероятно силен. В армии бегал кроссы в кирзачах сначала за себя, потом за "дедов", под чужими фамилиями. И все равно финишировал первым.

– А удар какой!

– Да, если на тренировках Васек заряжал с линии штрафной, я выскакивал практически к 11-метровой отметке. Максимально сокращал дистанцию. Знал, он не будет чудить, перекидывать – лупанет на силу. Когда я за ЦСКА играл, он дальним ударом забил мне в "девятку". Шикарный гол. Позже спрашиваю: "Как удалось-то?" Пожал плечами: "Понятия не имею. Я думал, мяч в сторону табло летит, даже отвернулся…"

– В Москве у него была своя квартира?

– Нет, снимал на Преображенке. Как-то приезжаю в гости – там Цымбаларь. Варит раков в молоке. Это был его фирменный рецепт… А Баранова с того дня, как уехали из "Алании", я больше не видел. Вроде где-то в Белоруссии. Подробнее никто не знает. Телефоны поменял. На Кубке легенд спросил Титова про Баранова. "Сам бы, – говорит, – хотел его найти".

– Еще бы! Лет десять назад Баранов попросил у Титова в долг и исчез.

– Да это недоразумение, я уверен! Вася, наоборот, последнюю рубаху готов отдать. Часто расплачивался в ресторанах за всех – если успевал, конечно.

ДИКАНЬ

– В "Спартаке" вы пересеклись и с юным Сычевым, и с невменяемым Кебе.

– Сычев с Данишевским поначалу безвылазно сидели на базе. Говорю: "Не наскучила еще Тарасовка? Поехали со мной!" Привез в Медведково, в картинг-клуб. Ребята были в полном восторге. Затем уже без меня регулярно туда мотались.

А Кебе, когда на сборах была тяжелая тренировка, запирался в комнате и не выходил до обеда. Никому не открывал.

– Как в "Спартаке" это терпели?

– Для меня тоже загадка. Причем у Романцева нагрузки-то были не страшные. Всех пугали "максималкой". Есть у него такое упражнение. Но оно просто курорт после Овчинникова, Байдачного, Колповского! Недавно Колповский собирал нас на 60-летие. Подъехал я, Сашка Гришин, Ромка Орещук. Я тост произнес: "Здоровья вы у меня, Алексеич, убили прилично. Зато характер закалили!"

– С Диканем в "Кубани" сдружились?

– Да. У нас на базе были смежные комнаты и общий балкон. В первой половине дня к нему как ни зайдешь – всегда спит. До обеда может дрыхнуть.

– В Москве общаетесь?

– Конечно. Дикань меня поразил. В 37 лет трудно найти мотивацию, чтоб вкалывать наравне с молодыми. Особенно когда сидишь на лавке. Андрей говорил: "Я работаю, но для чего – и сам не знаю". При Карпине шансов у него не было. Звали в "Урал", но из "Спартака" уходить не хотел. Ждал. Сейчас, похоже, жизнь налаживается. Против "Локомотива" отыграл блестяще.

– Есть версия, почему Карпин задвинул его в глухой запас?

– Мне кажется, Карпин считает, что главное сегодня для вратаря – игра ногами. Он же повторял про Песьякова: "Парень играет лучше всех ногами!" Но во вратарской работе столько нюансов, что сводить все к этому нелепо.

– Ваш единственный вызов в сборную пришелся на товарищеский матч с Францией в апреле 2000-го. Многим участникам памятен мордобой под трибунами с участием Карпина.

– Да. Он еще на поле повздорил с Лизаразу и Зиданом, который шипами наступил ему на ногу. Но разочаровал меня Зидан не этим.

– А чем?

– Когда под трибунами вспыхнула потасовка, охранники сразу взяли нас в плотное кольцо. Так что делал Зидан? Разбегался, запрыгивал им на спину, бил кулаком кого-то из наших – и назад. Мол, я не при делах. Потом увидит, что в его сторону не смотрят, опять исподтишка пытается врезать. Вот тебе, думаю, и лучший футболист мира. Когда страсти улеглись, в нашу раздевалку принесли комплект маек сборной Франции. К ним никто не прикоснулся. Ребята возмущались: "Пусть обратно забирают! Нам они не нужны!"

– Алексей Прудников, который тренировал спартаковских вратарей в 2002 году, сказал: "Гончаров в воротах – настоящая машина". Чего не хватило вам для более яркой карьеры?

– Я никогда не зацикливался на футболе. Водные лыжи, виндсерфинг, картинг, стендовая стрельба, бильярд… В манеже ЦСКА в 1999 году располагался клуб "Русская пирамида". Я любил там погонять шары. Играл с Юрой Пащинским, будущим чемпионом мира по русскому бильярду. Ему тогда было 17 лет. Иногда его обыгрывал! А в Воронеже доходил до финала городского чемпионата по стендовой стрельбе. Вот, кстати, история.

Убрали из "Факела" Нененко, команду принял Аверьянов. Тренировка завтра вечером, Аверьянов сидит на лавочке. Я прохожу мимо с кием в бильярдную.

Наутро – Аверьянов снова на лавочке. Мимо идём мы с Сафроновым, в руках водные лыжи. Покатались на речке, пообедали – до тренировки остается три часа. А рядом Шиловский лес, место стендовой стрельбы. Там Лена Ткач, рекордсменка мира, выросла. Иду туда с ружьем. Аверьянов с лавочки смотрит вслед. А на тренировке говорит: "Я понял, почему команда на вылет стоит. Чем угодно занимаетесь, но не футболом…" Веселый город.

– Это мы знаем.

– Еще при Нененко обыграли в Воронеже ЦСКА – 2:1. Выписали нам на радостях три выходных. Понятное дело, нужно накрыть поляну. В первый вечер встретили одного из тренеров "Факела". Подошел к нему: "Только не спали нас!" – "Хорошо-хорошо…" На второй день отправились уже в другой ресторан. На третий поехали с женами на реку Воронеж – там виды красивейшие. Заплыли на катамаранах на островок, пожарили шашлыки.

Следующий матч благополучно проиграли. Нененко устроил собрание: "Больше трех выходных не будет никогда. Погуляли…". – "Ничего не гуляли!" Он подзывает того тренера, которого мы повстречали: "Где они были?" – "Там-то!"

– Все-таки сдал?

– Сдал. А после собрания сам уволился. Нененко продолжает: "На второй день вы сидели в ресторане "Сербия". Тут уж мы переглядываемся: здесь кто спалил? Не знали, что ресторан принадлежит гендиректору "Факела". А наш тренер не успокаивается: "Где вы были на третий день – никто не знает. Но по вашему виду все ясно!" Рядом со мной сидел Сафронов – так он тихонечко: "А березки-то молчат…"

– За последние годы хоть раз поймали себя на мысли, что хотите вернуться в футбол? Допустим, тренером?

– Нет. Ни желания, ни интереса. Скажу больше – не дай бог жизнь заставит.

Александр КРУЖКОВ, Юрий ГОЛЫШАК

http://www.sport-express.ru/fridays_talking/reviews/43000/

«Боролся с доктором и сломал ему руку». Вратарь ЦСКА и «Спартака», ставший крутым серфером

sports.ru, 15 мая 2017 года
Количество просмотров: 506

Фото

Дмитрий Гончаров родился в немецком Белице, где служил его отец. Почти двадцать лет – от школы до основы – Гончаров провел в ЦСКА, но после бронзы 1999 года услышал от тренера Долматова: «Ты, молодой, не понимаешь мою систему». После двух сезонов в Воронеже Гончаров понадобился Олегу Романцеву в «Спартаке», получил вызов в сборную, но уже через четыре года ушел из футбола и занялся виндсерфингом.

– Участвовал однажды в марафоне на Азовском море. Соревнование проходило рядом с берегом, чтобы зрителям было хорошо видно. Я взял хороший старт, шел в первой десятке на скорости 60 км/ч, но дул сильный ветер, и с берега мне на плавник прилетел целлофановый пакет. Хлобысь! Я упал, обернулся назад, а там человек двести на меня летит. Успел только нырнуть и зажмурить глаза.

– Где вам больше всего нравится заниматься виндсерфингом?

– На Маврикии. Это место, где я хотел бы провести старость. В прошлом году я помог спасти там трех человек – француза и двух австрийцев. Они взяли маленькие доски и их смыло. Ветра не было, я понял, что самим им не выбраться, и помчался к спасателям, которые и не заметили, что людей унесло. Когда тех ребят вернули на берег, они поблагодарили меня, что спас им жизнь, а я ответил: «Да нет проблем. Два пива с вас». В итоге они мне ром принесли.

Я и сам бывал в такой ситуации на Канарах – ветер стих, а я в километре от берега. Пришлось плыть минут сорок. Зато виндсерфинг – это отличный фитнес. Игровой вес у меня 96 кг и до прошлой осени я удерживал 98 кг. Только сейчас набрал несколько лишних килограммов: дети пошли в школу, я больше времени провожу в Москве и продаю свой бизнес в Приморско-Ахтарском – базу для занятий виндсерфингом и гостиницу.

- Детство вы провели в Узбекистане. Что там пережили?

– В Самарканде застали землетрясение. Ночью тряхануло, стена разошлась, и мы выбежали во двор. Потом отец завесил ковром трещину в стене, и жили дальше. У отцовского друга, тоже военного, была жена – узбечка. Едва только начинало трясти, он хватал детей и вставал в дверной проем, а жена говорила на опыте: «Да ложитесь вы. Больше не тряхнет». 

- В начале девяностых вы часто бывали в Германии. Самые яркие воспоминания?

– В 1992-м дублеров ЦСКА возили на игры основы в Лиге чемпионов на берлинский стадион, где Гитлер открывал Олимпиаду-1936. Минимальная скорость на немецких автобанах – 80 км/ч, и мы на своем древнем пазике выглядели комично – он еле полз. В дубле ЦСКА был защитник Серега Юркевич по кличке Царь. Мог кулак целиком засунуть в рот, но обижался, когда мы его об этом просили. Мы скинулись по две марки, набрали марок сорок и протянули ему: «Серег, ну, давай». – «Ну, ладно».

А еще в 1992-м нас водили в здание, где был подписан акт о капитуляции Германии. Вот мы все на фото: Демченко, Орещук, Ширшаков... А мы с Хохловым пожимаем руки.

– Кто был самым талантливым из ваших партнеров по молодежке ЦСКА?

– Племянник Харламова, тоже Валерий. Безумный талант, я таких больше не видел. Ходила байка: если перед Харламовым два защитника и вратарь, судья отворачивается и записывает гол. На тренировке ему говорили бить в девятку, и он забивал десять из десяти пенальти, причем восемь из них – с отскоком от штанги.

Валеру уничтожили алкоголь и наркотики. Еще со школы пошло: однажды его маму вызвали к директору, а Валера в это время вышел из беседки в муку пьяный. В той же Германии был случай. Пора ехать на игру, а Минько с Васей Ивановым тащат Валеру на руках. Тот идти не мог, ноги волочились по земле.

– Племянник Харламова умер в 2007 году. Когда вы видели его последний раз?

– В 1998 году. В абсолютно развалившемся состоянии он пришел на тренировку долматовского ЦСКА и во время занятия попросил: «Дим, выбей мяч. Продам, хоть денежки какие-то будут». Жалкое было зрелище.

Племянник Валерия Харламова. Кадр из фильма «Советские хоккеисты» (1975)

Кстати, с сыном Харламова, Сашкой, мы учились в параллельных классах 704-й спортивной школы. Помню, играли в коридоре в футбол теннисным мячом, а мимо шла фигуристка Екатерина Гордеева. Мы остановили игру, чтоб не попасть в нее – все-таки она уже тогда была чемпионкой, но футболист Саша Кирьянов, отвязный парень, крикнул: «Да ладно, какая разница». Как дал, и зарядил Гордеевой в ногу. «Вот дураки!», – услышали мы от нее.

– Самая памятная игра за дубль ЦСКА?

– 1991 год. Ереван. Играли на базе «Арарата». Первый тайм – светло, а на второй вышли – стемнело, и освещения нет. Только машины подъехали и осветили фарами мои ворота. Но те же Минько с Ивановым не растерялись, и пару раз попали по машинам мячом. Фары потухли, мы отыгрались с 0:3 на 3:3, и это еще Ильшат Файзулин не забил пенальти.

Назавтра – игра основы. Утром мы набрали на рынке персиков (местные цыкали, что мы в шортах, но нас-то двадцать человек – пусть цыкают) и расселись на трибунах. Долго было 0:0, но за десять минут до конца Олег Сергеев открыл счет. С трибун полетели камни, и Валерка Масалитин показал им средний палец. Тут уж полетели не только камни, но и деревянные лавки, на которых сидели зрители. Народ хлынул на поле, кто-то врезал Садырину в ухо. Подъехали машины с бранспойтами, чтобы успокоить толпу. Мы заперлись в раздевалке и оторвали душевые рожки, чтобы отбиваться, если кто ворвется.

– Сколько там просидели?

– Два часа. Хорошо, что остались фрукты с рынка. Мы и сами поели, и основу накормили. Потом приехал автобус – ни одного целого стекла, все побили. Мы заложили окна сумками, кое-как доехали в аэропорт, а там не дают трап и топливо: «Вы оскорбили Армению». В самолет забирались по веревочной лестнице. Еле закинули туда начальника ЦСКА Мурашко, который весил килограмм 140. Взяли с собой и несколько болельщиков, а остальные выбирались из Еревана на БТР-ах. После игры наши болельщики прятались в женском туалете стадиона, а милиционеры не пускали к ним толпу.

Еще был забавный выезд в Ташкент. Мне было шестнадцать, и меня как самого молодого в дубле отправили за пивом. Я набрал целую сумку и спалился – попался на глаза тренеру Колповскому. Нарвался на штраф.

– Тот же Колповский хотел выгнать вас из ЦСКА, когда вы на тренировке разбили губу какому-то молдавскому парню.

– Да, нападающему Юре Майстренко. Он решил, что я жестко сыграл против него. Ударил меня. Я в ответ – ба-бах. Выбил ему два зуба. Его верхняя губа разорвалась на две части. Другой вратарь Дима Харин уговорил Колповского не выкидывать меня из команды. Тот сжалился, да еще и травил потом Майстренко: «Юра, губу подбери!»

– Из-за чего вы в следующем году сломали ногу?

– В игре за дубль ЦСКА с «Коломной» выпрыгнул на фланговую подачу, увидел, что мяч меня перелетает, и забыл правильно приземлиться. Жуткий хруст. Врач успокоил: «Нога так распухла, что если и не перелом, то полный разрыв связок. Уж лучше перелом». Оказалось, двойной. Зато появилось время на учебу – сдал сессию на отлично. Из-за той же травмы познакомился с женой.

– Это как?

– После трех месяцев в гипсе нога была худенькая, тренеры посоветовали съездить на море – привести себя в форму, я махнул с другом в Евпаторию и в первый же день встретил девушку, которая потом вышла за меня замуж.

– Сколько вы не играли после перелома?

– Полгода. Потом меня отправили в третью команду ЦСКА, и я сломал там ключицу. Положили в Бурденко, где выяснили, что у меня еще и желтуха. Так я и лежал: одна рука в гипсе, а в другой руке – шприц: желтуха-то капельницей лечится. Так меня искололи, что синие точки до сих пор видны. Когда вернулся в ЦСКА, там уже новая основа была – Хохлов, Шуков, Орещук: «О, давайте заново знакомиться».

– Один из первых матчей за основу ЦСКА вы провели в Селятино.

– Дима Тяпушкин пропустил от «Черноморца» два мяча, Тарханов заменил его и выпустил меня. Мне забили третий, и болельщики рванули на поле. Думал, сейчас бить будут, а они по-доброму: «Ну, что ж вы так?» Фанатов потом загнали в живой коридор и отхерачили дубинками.

Полузащитник «Черноморца» Альберт Догузов мне потом рассказал: Новороссийск, боровшийся за выживание, предлагал ничью, но ЦСКА отказался – Тарханов рассчитывал на медали. В итоге мы проиграли без шансов 1:3.

– В том же 1996-м в ЦСКА приехали первые бразильцы.

– Леонидас ощущал себя звездой, здорово исполнял штрафные, но – неженка, на тренировках не шел в борьбу. В двусторонках его команде можно было записывать поражение, а команде Семака – победу. Серега носился за троих и работал в обороне. Второй же бразилец, Самарони, быстро выучил русский, хотя с ними был переводчик, и поддерживал все наши начинания.

– Что у вас были за начинания?

– В середине июля 96-го собрались на берегу реки в Архангельском. Сумасшедший плов приготовил узбекский защитник Андрей Федоров (его купили, а потом узнали, что он дисквалифицирован на год за удар таджикского судьи). Так хорошо погуляли, что забыли на берегу казан, принадлежавший тренеру ЦСКА Юрию Аджему. Утром отправили за ним Володю Лебедя, который после гульбария не мог тренироваться.

А самое смешное, что с нами отдыхали Елышев, Овчинников и Косолапов из «Локомотива», с которым нам предстояло играть через несколько дней. В конце первого тайма Тяпушкин пропустил мяч под мышкой после дальнего удара Смирнова, в раздевалке сорвал с себя перчатки и швырнул их в угол. Те перчатки ему подарил Серега Овчинников. Он их привез с чемпионата Европы в Англии.

– Кто тренировал вратарей в ЦСКА?

– В начале 1995-го – Вячеслав Чанов, но потом его убрали. На свадьбе Дениса Машкарина в «Пекине» он рассказал нам: «Приезжаем на выезд, а фамилия Чанов звучит громче, чем Тарханов, и все ко мне тянутся». Видимо, главному тренеру это не нравилось.

– У Андрей Иванова тогда были проблемы с алкоголем?

– Вообще никаких. Он был в завязке. С таким высоким защитником, как Иванов, я мог отдыхать при верховых подачах. Андрюха спокойно доставал мячи, которые летели на высоте 2,5 метра. Еще он был невероятным модником. На зарубежные выезды нам давали по двести долларов. Однажды я набрал себе кроссовки, ботинки, еще что-то и спросил Андрюху: «А ты что купил?» – «Ремень». – «На все двести долларов? Как так можно?» – «Ты еще молодой. Вырастешь – поймешь».

– Зимой ЦСКА разделился на две команды – Тарханова и Садырина. Как это отразилось на вас?

– Сначала тренировался с Тархановым. Администратор Кардивар перетягивал игроков к Садырину, но приехал какой-то блатной: «Будет только ЦСКА Тарханова. Я отвечаю». В итоге Тарханов ушел с группой игроков в «Торпедо», а я оказался у Садырина четвертым вратарем. На сборе Семак прибежал на добивание и забил мяч вместе с моей рукой – два пальца выбил, третий сломал.

– Что потом?

– Летом, после свадьбы, укатил в смоленский ЦСК ВВС «Кристалл». Тоже армейская команда. Мы летали на военных самолетах с лавками вместо кресел. Возвращались, помню, из Ленинск-Кузнецкого. В час ночи – дозаправка где-то на Урале. Подруливая к заправщику, самолет врезался в него крылом. Вмятина – сантиметров десять. Чтобы понять, можно ли лететь дальше, надо ждать комиссию. До девяти утра сидим в аэропорту – ни воды, ни еды. Утром пришла комиссия. Зевнули и сказали: «А, херня. Летите дальше».

- Вы могли уехать за границу?

– Были слухи, что «Гамбург» может позвать меня на просмотр, так что, уезжая с женой в отпуск в Берлин, я взял и спортивную форму. С «Гамбургом» не сложилось, а форма пригодилась, когда мы решили сходить в Берлине на каток. На лед я вышел во вратарской амуниции, да еще и катался так себе (детство-то в Ташкенте провел), так что смотрелся своеобразно.

– Потом сорвался ваш переход в «Жемчужину».

– На сборах было четверо вратарей – я, какой-то местный парень, Крюков и Тумилович. Геша Тумилович сидел на стакане и, когда он снова загулял, тренер Байдачный выгнал его из команды: «Бери билет, чеши домой». Я Гешу успокоил: «Оставайся. Я подписался с Нижним». Не помню уже, почему я выбрал Нижний, но точно не из-за денег. Деньги мне Борман должен остался. Потом он мне сказал при встрече: «Буду когда-нибудь богатым и отдам». Видимо, пока он бедный.

– В Нижнем Новгороде вы впервые сделали кульбит после победы.

– Да, только не кульбит, а рондат и заднее сальто. Я же в третьем классе стал чемпионом Кунцевского района по классической борьбе, а там важна акробатическая подготовка. Сальто я сделал, потому что внутри все кипело и хотелось выплеснуть эмоции. А потом уж стал делать на фарт. В итоге я провел все 42 игры, пропустил меньше всех, и Нижний вернулся в высшую лигу.

– Чем еще запомнился тот год?

– База в Нижнем – это что-то. Кирпичный дом в богом забытом месте и поле, которое в предыдущем сезоне сожгли. Думали, что удобрения будут, но там вообще нихера не выросло, и на таком поле мы тренировались. Борман заставлял бегать даже вратарей, но Серега Чудин научил меня: «Маши руками быстрей и со стороны будет казаться, что бежишь на пределе».

Там же я поработал с тренером вратарем Юрой Перескоковым, который недавно пережил клиническую смерть. Спросил его: «Ну, что там, по ту сторону?» – «Не успел разглядеть». В Нижнем Юра призывал меня быть серьезней после моих приколов.

– Каких, например?

– Начал бороться с клубным доктором и сломал ему руку. Того же доктора мы с Димкой Власовым однажды пришили к матрасу, пока он спал. Потом собрались всей командой: «Док, вставай быстрей! Борман зовет!» Он вскочил – хр-р-р-рясь.

– После проигрыша «Мельде» ЦСКА летел домой в одном самолете с болельщиками. Как это было?

– Болельщики написали петицию, что стюард предлагал нам виски, носили ее по самолету, подписывали. Начали галдеть, вели себя неадекватно, и им объявили: «Сейчас будет посадка в Питере. Сдадим вас милиции». Они потом с гордостью об этом вспоминали, как и о том, что подрались в Норвегии с полицией, и разбили автобус, на котором ехали из Осло.

– Когда у вас появилась первая машина?

– В семнадцать лет. Отец подарил мне «копейку», которая была старше меня. Я благополучно разбил ее около института. Со мной в машине было два футболиста «Чертаново» – Равиль Саинов и Петя Громушкин. Было скользко, я влетел под грузовик, крышу сорвало, но мы успели нагнуться. Где сейчас Равиль, не знаю, а Петя лет пять назад был полковником ФСБ.

Другой случай в 1997-м. Я ехал на «девятке» из Смоленска, а передо мной фура с прицепом разворачивалась. Спасла вратарская реакция: за пару секунд я сообразил, что между колес не помещусь – все равно мне что-нибудь оторвет, ушел на обочину, повалил несколько молодых деревьев, дважды перевернулся и встал на колеса. Стекла повылетали, зато живой – только синяк от ремня через все тело. Ходил потом по лесу и собирал вещи: компакт-диски, сумку с формой.

- Как вернулись домой?

– Приехал кран и загрузил мою девятку в ту же фуру. В Москве мне установили новый кузов и, как только я вернулся на той девятке в Смоленск, у меня ее угнали. Причем угнал бывший смоленский вратарь. Когда машину нашли, я приезжал на суд – отмазывал его: «Примите во внимание – он тоже спортсмен». Его отпустили.

Потом я купил «мицубиси галант», на которой носился со скоростью 180 км/ч. Сейчас и вспомнить-то страшно. В Воронеж приезжал из Москвы за три часа двадцать минут, а там пятьсот километров. Сашка Гришин, сидя рядом со мной, закрывался газетой, чтоб не смотреть на дорогу. Ту машину я потом продал Андрюхе Цаплину, полузащитнику ЦСКА. Цаплин сейчас совладелец гостиницы на Живописной и торгует стоматологическим оборудованием.

Кстати, в Воронеже был еще один забавный случай. После игр с московскими командами, я всегда улетал на выходной в Москву в самолете соперников (так все делают). Но однажды мы прихлопнули «Торпедо-ЗиЛ». Была договоренность, что они возьмут меня с собой. Захожу с сумкой в автобус, чтобы ехать в аэропорт, а мне говорят: тренер «Торпедо-ЗиЛ» Кучеревский запретил брать Гончарова. Пришлось ехать в Москву на машине.

– В «Спартак» вы переходили с приключениями.

– Да, кроме того, что сломал руку сразу после приглашения, у меня – из-за тупых нагрузок на тренировках – был деформирующий артроз голеностопа. Я не мог приземляться на ноги, была безумная боль. 2001 год я отыграл за Воронеж на уколах – диклофенака и волтарена. «Спартак» все равно меня взял, хотя я и предупредил, что пропущу один сбор. Прооперировав один голеностоп, я две недели ходил на костылях. После операции на втором – катался на коляске. Потом мне еще закачивали азот в голеностопы.

– Чем удивили спартаковские африканцы?

– Эссьена Фло научили ругаться матом. – «Фло, как котлетки в столовой?» – «Ох...ные». А сенегальцу Кебе однажды крикнули во время игры: «Кебе! Кебе!» А он: «Кебе ни матери!» На него косо смотрели, потому что на сборах ему разрешали не тренироваться, когда все вкалывали.

– Сычева с Данишевским вы водили на картинг. Это не опасно?

– Да там скорость-то – 30 км/ч. Просто сделал молодежи приятное, чтоб не тупили на базе. Вот в Таиланде мы гоняли на спортивных картах – 120 км/ч, а у тебя от задницы до асфальта – несколько сантиметров: это да, опасно. Брат Димы Власова, Вадим, чуть не разбился. Не вписался в поворот, врезался в покрышки, вылетел из карта и приземлился на газончике. Но он вратарем был, так что сумел сгруппироваться.

–  Чем вам запомнился тренер вратарей «Спартака» Алексей Прудников?

– Прекрасным отношением к игрокам. В «Спартаке» пошел такой гульбарий, что мы могли и чуть уставшие прийти на тренировку, но Алексей Павлович нас всегда прикрывал.

– В «Алании» у вас тоже был перелом. Из-за чего?

– На предыгровой тренировке в Элисте полузащитник Хинчагов добивал мяч и попал мне по руке. Сломал палец. Меня привезли в травматологию, а там вообще ничего нет: «Покупай гипс за свои деньги». Поехал в аптеку с клубным водителем, купил гипс, вернулся, а в этой травматологии просто ад: лежит мужик с ножевым ранением, а ему говорят: «Да подожди ты, до тебя еще очередь не дошла».

Вместо меня тренер Тедеев поставил в ворота Габулова, но он тогда слабоват был (это Чанов в ЦСКА сделал его вратарем уровня сборной) и после неудачной игры услышал от Тедеева: «Ты у меня больше играть не будешь». В итоге основным вратарем стал Дима Хомич, начинавший сезон третьим, и вскоре его позвали в «Спартак».

– «Кубань», где вы провели 2004-й, на треть состояла из бывших игроков ЦСКА.

– Да, Корнаухов, Варламов, Аксенов, а потом еще Соломатин появился. Помню, губернатор Ткачев приходит на базу: «А кого вы сейчас купили?» – «Да вот, Соломатина». – «Чемпиона России?! Это ж сколько вы за него заплатили!» Вскоре после перехода Соломатин подошел ко мне: «Дим, займи соточку». Вернул в тот же вечер: «А, я пятьсот поднял». Но в итоге он проиграл все что можно. Еще мне рассказывали, как он в «Локомотиве» проиграл сорок тысяч долларов, которые занял у своего соседа по номеру, Геннадия Нижегородова. Ложатся спать, и Солома говорит: «Геша, как же я тебе буду отдавать?» – «Потихонечку, Андрюша, потихонечку».

– Почему вы ушли из футбола в тридцать один год?

– В игре за «Терек» с «Динамо» столкнулся с Дерлеем на встречных курсах и надорвал манжету плечевого сустава. Не мог кидать мяч, мог только отбивать, но сыграл на уколах с «Локомотивом» и усугубил травму – манжета оторвалась. Мне посадили три шурупа – следы видны до сих пор. Еще и спина болела. Решил заканчивать. Тем более виндсерфингом я занялся еще играя в «Тереке». Хомуха смеялся, когда я в номере кисловодской базы прятал доски для вейкборда – чеченскому руководству это могло не понравиться. 

– И самый важный вопрос. Зачем Василий Баранов выбросил телефон в реку?

– Я катался на вейке, а Вася сидел в катере. Он, как обычно, загулял, отключил телефон, но ему понадобилось кому-то позвонить, он включил его, а там звонок от жены. Он отвечал ей с грустным лицом: «Да... Да... Да... Ну, ладно». И метнул телефон в воду. Вася любил эффектные жесты.

На той же базе в Строгино я встретил Владимира Маслаченко, который тоже занимался виндсерфингом. Это было в 2003 году, когда я не играл из-за перелома. Мы пообщались, покатались, а на прощание я попросил: «Владимир Никитович, официально я сейчас в гипсе, так что не говорите никому, что меня здесь видели. Не спалите меня». – «Да не скажу, конечно». Потом сидим на базе во Владикавказе и смотрим матч Лиги чемпионов, который комментирует Маслаченко. Он отвлекается от темы и вдруг говорит: «Кстати, видел тут недавно Гончарова». Я напрягся, в «Алании»-то думали, что я ездил в Москву на процедуры из-за перелома. Никитич замолчал на несколько секунд – видимо, вспомнив, что обещал не палить меня, – и продолжил: «В общем, Гончаров в порядке». Я облегченно выдохнул.

Денис Романцов

http://www.sports.ru/tribuna/blogs/soulkitchen/1275412.html