Логин и пароль: запомнить | | Авторизоваться с помощью:         Регистрация | Забыли пароль?

Егор Титов

Игр за Спартак442
Из них в основе417
Заменен  Заменен41
Вышел  Вышел на замену25
Голы  Забил голов106
Из них с пенальти5
Предупреждения  Предупреждений39
Удалений  Удалений0
Незабитые пенальти  Незабитых пенальти3
Автоголов0
ГражданствоРоссия
Год рождения29 мая 1976 года
АмплуаПолузащитник
Пришел изВоспитанник "Спартака"
Первый матч19 апреля 1995 года
Первый гол22 октября 1995 года
Фото с игроком

Егор Титов

Спартак Москва - Официальная история, 22 декабря 2006 года
Количество просмотров: 1395

Фото

Чемпионом России Егор Титов впервые стал в 1996 году. Тогда обескровленный зарубежными отъездами своих звезд «Спартак» бросил в бой вчерашних дублеров, 19?20-летних мальчишек, которые обыграли в дополнительном матче грозную «Аланию». Из всех ребят-ровесников, которые сенсационно победили в чемпионате, лишь один Титов до сих пор выходит в основном составе красно-белых. Никогда не задавались вопросом - почему?

Бесспорно, значительную роль сыграло доверие тренеров Романцева и Ярцева. Они поручили Титову, пожалуй, самый важный участок - центр поля. Провалив его, можно потерять всю игру. Егора эта ответственность не согнула. Он доказал, что помимо огромного футбольного таланта обладает сильным характером, без которого в большом спорте делать нечего. Когда эйфория 1996 года осталась в прошлом, молодым игрокам нужно было выходить на более классный уровень. Взрослый. Титову это удалось сделать быстрее других.

Весной 98-го против «Аякса» на поле выходил уже сложившийся футболист, хотя на тот момент Егору было всего 22 года. Знаменитый клуб, по существу, был бит собственным же оружием. На амстердамской «Арене» голландцы увидели в исполнении Титова и Ко самих себя: мысль в движении, игру в одно касание. Даже трудно сказать, какая из двух голевых передач спартаковского плеймекера Александру Ширко была лучше. Впрочем, приятное незнание, не так ли?

Интересно, что отдавать результативные пасы поначалу не было призванием Титова. У воспитавшего его в спартаковской школе тренера Анатолия Королева он исполнял роль центрфорварда. Команда 1976 года рождения громила всех соперников в пух и прах, а талантливый Егор забивал большую часть мячей. Но в дубле у Виктора Зернова он стал играть «под нападающими» и в основной состав пробился именно в этом амплуа, которое в стане красно-белых ценилось еще с бесковских времен особо.

В 80-е годы в «Спартаке» ходила поговорка: «Если не знаешь, кому отдать мяч, отдай Гаврилову - Юра разберется». Во второй половине 90-х эти слова идеально подходили Титову.Между этими двумя спартаковцами разных поколений вообще много общего. Они - ключевые игроки, связующие и пасующие, хотя и забить немало могут. Их ищут на поле партнеры, и очень часто находят соперники, безжалостно срубая и цепляя за футболку руками. Титов и Гаврилов олицетворяют собой команду. Благодаря им стиль «Спартака» по-прежнему узнаваем. Футбольная голова всегда в большой цене.

И все-таки эти две умные головы умны по-разному. Допустим, вы часто видели обыгрыши Гаврилова один в один? Ну, может, в 1982 году на чемпионате мира в знаменитом первом тайме с бразильцами он в центральном круге проскочил кого-то типа Тониньо Серезо. А вот Титов обводку демонстрирует регулярно. С разворота идет его широкий шаг вперед с последующим выходом на ударную позицию. Или, обратили внимание, как Егору нравится проско- чить между двумя защитниками, протолкнув мяч и подпрыгнув над уже беспомощными ногами?

На поле наибольшую головную боль у соперников вызывала связка Титова с Андреем Тихоновым. Они были сыграны даже не до автоматизма, а до высшей степени человеческого взаимопонимания. Титов и Тихонов каждой своей клеточкой чувствовали, куда пойдет в следующее мгновение мяч. Фирменные спартаковские забегания лучше всего исполнял именно их дуэт. Оба старались превратить футбольный матч в спектакль, поэтому их так любили болельщики. После каждого гола Егор и Андрей придумывали новое празднование - будь то «чистильщик бутс», «лодочка» или «паровозик».

В 1998 году в Лиге чемпионов Титов забил победный мяч в памятном поединке против мадридского «Реала». В тот сентябрьский вечер на фоне игры спартаковского плеймекера бледно смотрелись звезды «Королевского клуба», его коллеги по амплуа - Зеедорф и Редондо. Но лучший пока матч Егор провел в октябре 2000-го в Лиссабоне против «Спортинга». Капитан красно-белых сам забил два гола, а еще один мяч после его прострела срезал в свои ворота португалец Димаш. Когда счет стал 3:0, стадион «Жозе Алвалад е» на- чал болеть за «Спартак» , встречая каждое действие москвичей аплодисментами. После игры зарубежная пресса назвала Титова «русским Зиданом», а спартаковские тренеры неизменно повторяли, что он входит в пятерку лучших диспетчеров мира.

Дважды - в 1998 и 2000 годах - Егор Титов признавался лучшим футболистом страны. До него такой чести из спартаковцев удостаивались лишь Федор Черенков (1983, 1989) и Виктор Онопко (1992, 1993). Романцев как-то признался: «Титов - самый талантливый футболист из всех, с кем мне приходилось работать». А ведь главный тренер «Спартака» повидал на своем веку немало игроков.

Егор Титов. Последний плеймейкер

SportBox.Ru, 31 марта 2013 года
Количество просмотров: 1375

Фото

В рамках проекта, посвященного 20-летию чемпионатов России, специальное жюри признало Егора Титова лучшим атакующим полузащитником первенства страны за два десятилетия. Sportbox.ru вспоминает перипетии футбольной биографии этого выдающегося игрока.

Красно-белый с пеленок

Путь Егора от рождения до футбольных вершин был прям как стрела и окрашен в красно-белые цвета. В восемь лет он пришел в клубную футбольную школу в столичных Сокольниках, в шестнадцать стал выступать за дубль, с девятнадцати – за основной состав. 

Остается добавить, что Титов вырос в очень спортивной семье и родители всячески поощряли его увлечение спортом. Правда, занимавшийся коньками отец надеялся, что сын пойдет по его стопам, но после первых успехов Егора на футбольном поле, смирился с его выбором. И всеми силами помогал будущей звезде.

Плеймейкер

Даже в молодости Титов не был резервистом, он сразу стал основным центральным полузащитником команды. Таков его стиль – он или должен быть главной фигурой на поле, или его вообще не стоит выпускать. На второстепенные роли Титов не годится. 

Это отлично понимали Олег Романцев и Георгий Ярцев, в тот период фактически руководивший командой. То была эпоха перемен – смена поколений. В 1995-96-м ушли из команды Валерий Карпин, Василий Кульков, Рашид Рахимов, Сергей Юран, Виктор Онопко, Валерий Шмаров, Игорь Ледяхов, Гинтарас Стауче, Владимир Бесчастных, Станислав Черчесов. Им на смену пришла плеяда спартаковской молодежи (Титов, Константин Головской, Валерий Кечинов, Алексей Мелешин, Вадим Евсеев, Александр Ширко, Дмитрий Ананко) и столь же молодые воспитанники других школ – Андрей Тихонов, Руслан Нигматуллин, Александр Филимонов. По сути, это была новая команда, и ее игровая модель строилась вокруг плеймейкера.

Титов стал краеугольным камнем той команды, ее мозговым центром. Ему на откуп была отдана вся атакующая игра: он выбирал направление и ритм атак, по сути, дирижировал всем процессом. И получалось у него это здорово – с 1996 года шесть лет подряд «Спартак» был чемпионом России, а сам Егор в 1998 и 2000-м признавался лучшим игроком страны.

Титова можно было бы назвать самым интеллигентным футболистом в истории нашего футбола, если бы в ней не было Федора Черенкова. Это не случайно – Федор Федорович был кумиром юного Егора, примером для подражания. Титов очень многое взял у «скромного гения» 80-х, но и добавил своего, сугубо индивидуального. Он играл в футбол 90-х, который был более динамичным и атлетичным. При этом, стилистически Титов оставался в рамках той самой, «бесковской» спартаковской игры, построенной на хитрых комбинациях, стеночках и забеганиях. 

Закат

Кризис «Спартака» стал кризисом Титова. Он был неразрывно связан с этой командой и не мог существовать отдельно от нее. Жизнь это доказала. Когда в «Спартаке» начались перемены и в команде появились люди, говорившие на ином футбольном языке, игра Титова потускнела. Он слишком целостная фигура, чтобы подстраиваться под кого-то, а новые партнеры его не понимали. Таков закон футбола: «Короля делает свита».

Дальше начались скандалы, странная история с допингом и так далее. Егор все больше отдалялся от спорта и искал себе другие стимулы в жизни. Даже петь начал. По большому счету, в футбол он так и не вернулся, хотя формально, еще три года провел в «Спартаке», был его капитаном, приводил к «серебру». В 2007 году он даже был вызван Гусом Хиддинком в сборную, но сам отказался, сославшись на семейные дела. Титов потерял мотивацию в футболе и понял, что его время прошло. А жаль, последнего слова он явно не сказал. 

http://news.sportbox.ru/russia-20/spbnews_NI370616_Egor-Titov-Posledniy-pleymeyker

Егор ТИТОВ: ЖИТЬ ПРОШЛЫМ –УДЕЛ СЛАБЫХ

Еженедельник "Футбол", 18 февраля 2008 года
Количество просмотров: 1078

Фото

В наступающем сезоне капитан «Спартака» Егор Титов сможет сыграть уже в 13-м для себя чемпионате России. Если бы не та дисквалификация в 2004-м, роковую цифру Титов бы уже проскочил. Но этот сезон для капитана «Спартака» обещает стать чуть ли не самым сложным за всю карьеру. Еженедельнику «Футбол», впрочем, Егор Титов искренне признался, что оказываемое на него в последний месяц давление никак не скажется на настроении, рассказал о своем бизнесе и вспомнил самые лучшие моменты выступления за сборную России.

МЕНЯ УЗНАЛИ В ЮАР

— Егор, поздравляю: вы заняли пятое место в мире по популярности среди болельщиков в опросе, проводимом Международной федерацией футбольной статистики.

— Да, мне что-то говорили насчет этого. Но сам отношусь к данному достижению философски. Вы видели, кто там в пятерке?

— Видел. Египтянин Мохамед Абутрейка, Ясер Аль-Катани из Саудовской Аравии. Хотелось, кстати, узнать: вы их знаете?

— Да нет, откуда? Слышал, что там еще игрок из Ирака присутствует. В общем, все это относительно. Все же знают таких футболистов, как Кака, Мальдини, Рональдо. Вот это настоящие звезды, бренд. А в этом опросе вон кто первые места занял. Наверное, люди просто решили поприкалываться.

— Серьезная организация опрос проводила.

— Все равно я отношусь к этому не очень серьезно.

— Как можно относиться к опросу, в котором вы опередили Муту, Кака и Месси?

 Ну вот, видите? Я понимаю свою ценность в России — именно для болельщиков «Спартака». Но не для этой мировой федерации.

— И все-таки этот опрос — в какой-то мере показатель популярности. Вы ощущаете себя знаменитым?

— Ощущаю себя таким в России, может быть, в Израиле да еще в Турции. Там, где много русских. Но чтобы меня узнавали в Европе… Очень редко. Если только попадусь человеку, который тщательно следит за футболом, любит его. Настоящий болельщик в Германии, Англии. Да и то фамилию сразу вспомнить не могут. Говорят, мол, мы тебя где-то видели, ты футболист. Все, не более того. Но один раз была уникальная ситуация: меня узнали на другом конце света. Мы отдыхали в ЮАР в 2000 году. Лежу на пляже, отдыхаю, а мимо проходит датский арбитр Ким Мильтон Нильсен. Вот с ним мы поздоровались. Потому что он знает, кто я. Я знаю, кто он. Приятно было.

— Значит, в ЮАР можно погулять по улицам спокойно, а в Москве невозможно?

 В Москве, конечно, нет. У меня около дома торговая палатка находится, так, если надо выйти что-то купить, я стараюсь шапку натянуть. Да все равно узнают. Стою в очереди и раздаю автографы. А надо сказать, что в очереди это делать не очень удобно.

— Считается, что в Москве к звездам привыкли и практически любой может пройти спокойно — его просто не узнают.

— В центре города — возможно. Когда народу много, то затеряться очень легко. У меня в районе пройти незамеченным невозможно.

— Нервничаете, когда вас узнают в неподходящем месте?

— Да нет, спокойно отношусь. Кстати, посещая любое место, уже автоматически вижу, узнали меня или нет. Подойдут ли за автографом или что-нибудь сказать. Но я никому не отказываю. Расписаться — пожалуйста.

ЗА ТУ КНИЖКУ МОГУ И УДАРИТЬ

— Одно дело — расписаться. Каждому же надо рассказать, почему «Спартак» выиграл или проиграл. Каждому хочется высказать мнение по поводу ваших действий.

— Это конечно. Я киваю, соглашаюсь со всеми. Болельщики ведь разные. В общем, соглашаюсь и ухожу. В полемику не вступаю.

— Не хочется?

— Не хочется. Но бывает, что подходят какие-то хамы. Меня не клинит, но я могу завестись. Предлагаю им аргументированно изложить свою позицию. И они быстро понимают, что это эмоции, ничего они сказать не могут. Все на этом и заканчивается.

— Егор, а что происходит в последнее время? Выходят книги, где вы выставляетесь в не самом лучшем свете. Появляются интервью футболистов с какими-то намеками в вашу сторону. Пошла черная полоса в жизни?

— Никакой черной полосы у меня нет. И вообще все это делают люди небольшого ума, мне кажется. Догадки, домыслы… Не факты. Я же сам могу сказать честно, что было, а что нет. Но читать все это смешно. Обидно только, что все это идет в массы. Люди во все это верят. Каждому ведь не объяснишь, что все на самом деле не так. Бывает, что ко мне подходят, интересуются, а правда ли, что написано в книге. Я им советую не читать по утрам советских газет.

— И все-таки в последнее время давление какое-то уж больно концентрированное. В России, пожалуй, вы и Сергей Семак — те футболисты, про которых болельщики разных команд могут сказать только хорошие вещи.

— Да что я?.. Если касаться книги, то давайте задумаемся: а кому понадобилось выставлять в таком свете нашего президента Леонида Федуна? Ясно ведь, что это заказ.

— Чей, Егор?

— Издательства. Сейчас я вижу, что готовится книга «Как убивали «Локомотив». Стали появляться интервью, рассказы. И это делает тот же товарищ, который написал про «Спартак». Понятно, что в ближайшее время все ударит по железнодорожникам. Они же были хорошими всегда, в их коллективе был порядок. Но в последнее время все переменилось. И появилась тема. А к «Спартаку» всегда было приковано повышенное внимание. Во времена Константина Бескова тоже не все гладко было. Но сейчас раз в год на свет выставляется какой-то конфликт в клубе, каким бы маленьким и незначительным он ни был. И все это раздувается до таких размеров, что, честно говоря, страшно становится.

— Но, признайтесь, переживаете ведь по этому поводу?

— Нет. Вообще спокоен.

— Хорошо. С Игорем Рабинером, автором той книги, вы бы поговорили?

— Я боюсь, что просто ударю его. Вот и все.

— Даже так?

— Элементарно. В свое время этот человек набивался мне в друзья. Когда он жил в Америке, звонил, предлагал приехать. Мне вот одно непонятно: как люди так быстро меняются? То он весь такой хороший, то подбрасывает подлянку. И вообще то, что книгу написал именно Рабинер, меня не удивило.

— А когда было тяжелей: во время допингового скандала или сейчас?

— Конечно, во время допингового скандала! Нет никаких сомнений. Через это надо было пройти. Тогда первую неделю я был в самом настоящем шоке.

— Не в таком, как после появления книги?

— Нельзя даже сравнивать.

— Есть мнение, что всеми этими книгами, интервью просто хотят пошатнуть ваше положение в клубе. Выбить почву из-под ног.

— Я сразу скажу: бесполезно. У меня очень большая поддержка со стороны болельщиков. У меня отличная опора со стороны моей семьи. Поддерживают все, хотя я в этом и не нуждаюсь. Но все равно всем спасибо. Знаете, меня можно выбить смертью близкого человека. Кстати, вот недавно произошли два события.

— Какие?

— У Владимира Джубанова — помните такого? — умер отец. Хоронили его, пока я был на сборах в Израиле. Какое-то время я ведь практически жил у них в Домодедове, хорошо его знал. Для меня это известие стало настоящим потрясением. Не так давно умер Михаил Рекуц. Мы с ним были рядом с 7 лет, он даже играл в дубле «Спартака». Мой ровесник. И этой новостью я тоже был шокирован. Вот эти события не идут ни в какое сравнение с разговорами, домыслами вокруг моей фамилии.

ПО ЕВРОПЕ НЕ СКУЧАЮ

— Не жалеете, что в свое время не уехали в Европу?

— Как жалеть по тому, чего нет? Меня тут устраивает все.

— Но надо ведь проверить себя. Как это, например, сделал Сергей Семак. Посмотрел, оценил, все понял. И вернулся.

— Вот так вот уезжать, чтобы понять свой уровень, отправиться на полгода-год — не по мне. Если ехать, то уже по-настоящему. Как Валерий Карпин, Александр Мостовой, Виктор Онопко. Они там провели свою футбольную жизнь. Сделали себе имя. Получили славу, деньги.

— И вы могли бы все это получить. Но почему-то играете в «Спартаке». Не было реальных предложений? Или агенты не подсуетились?

— Да раньше все было не так. Цивилизация пришла в российский футбол, может быть, лет пять назад. Появились ответственные агенты. Но раньше все вопросы в клубе надо было решать через двух людей — Григория Есауленко и Олега Романцева. Предложения были. Их было много.

— Правда, что «Бавария» предлагала 20 миллионов? Или все-таки миф?

— Правда. Мне тогда помогал Джованни Бранкини, агент Дмитрия Аленичева, Рональдо. Уже все было решено. Мы договорились с немцами об условиях личного контракта. Оставалось лишь прийти к соглашению по моей трансферной цене. Но в «Спартаке» во время каждого раунда переговоров постоянно добавляли к моей цене по 2—3 миллиона. Не знаю, почему это происходило. Если бы «Спартак» опустил цену, я бы, безусловно, уехал.

— Многие бы жалели.

— Жить прошлым — удел слабых. Я живу настоящим. Да, возможно, было бы интересно узнать, как бы я провел там время. Во время переговоров мне было 24 года. Сейчас — 31. Как бы все сложилось за эти восемь лет? Но все равно сожаления нет. Я всегда дома, с семьей, мои родители всегда рядом. А это самое главное. Для человека важно общение с близкими. У меня это есть.

— Но вот в Европе спокойно. Вон Виктор Онопко не хочет из Испании окончательно возвращаться. Да и вообще многие осели там.

— Спокойная жизнь не для меня. Я сам москвич, и мне требуется постоянное движение.

— Жить в каком-нибудь Овьедо было бы грустно?

— Я бы там сошел с ума. В 2002 году был в гостях у Сергея Реброва, когда он играл за «Тоттенхэм». Он жил в пригороде Лондона, в спокойном районе. Я вот посмотрел и понял, что через три дня просто бы свихнулся.

— Вы из тех, кто в Европе может просто погостить, но недолго?

— Да, неделю. Максимум десять дней. Развеяться, не более того.

— В России — преступность.

— А где ее нет?

— В Европе можно ночью погулять по улицам.

— В центре Москвы тоже можно погулять ночью. И ничего не случится. А на окраинах, в рабочих кварталах, мне кажется, небезопасно в любой точке мира. Но я там не бываю. Да и потом Москва очень красивый город. Это признают все, даже наши легионеры. Все тут соответствует европейским стандартам.

— А язык иностранный удалось выучить?

— Английский разговорный, не более того.

— Трудно с легионерами приходится?

— В «Спартаке» есть переводчик. Моцарт, например, уже многое понимает и сам говорит. А вот недавно звонил Робсон, и мы с ним спокойно побеседовали на русском. Понимаете, проблема легионеров — в них самих. Они ведь едут сюда зарабатывать деньги. И если хотят комфорта, то должны изучить язык.

— Тем, кто приехал, труднее всего. Вот, например, Кристиан Майдана совсем не знает русских слов.

— Причем даже элементарных футбольных терминов. Но есть переводчик, говорим на смеси испанского и английского. Думаю, что через некоторое время и он станет понимать.

— Испанские фразы, наверное, уже знаете?

— А как же! В основном, правда, ругательные.

БУХГАЛТЕР МНЕ НЕ НУЖЕН

— Слышал, что у вас некоторое время назад была парикмахерская.

— А она и сейчас есть.

— Серьезный бизнес?

— Да что вы! Салон находится в Очакове, а это далеко не Кутузовский проспект. Так, чисто символически.

— Но свой бухгалтер есть — финансовый консультант, который бы помог правильно распределить доходы?

— Нет, а зачем?

— В Европе это принято.

— Да у меня своя голова на плечах есть. Кроме того, я не зарабатываю миллионы, как на Западе. У некоторых уже перебор денег. Конечно, средства надо куда-то вкладывать. Но у меня доходы в меру. Если есть лишние деньги, то стараюсь их сохранить. Вкладываю в недвижимость.

— Квартиры покупаете?

— Да. Но у меня их немного. Квартиры сдаю.

— Недавно хоккеист Александр Овечкин подписал контракт на 134 миллиона долларов. Вас эта сумма не шокировала?

— Половину этой суммы можно сразу вычесть. Она уйдет на налоги. Конечно, со стороны — цифра значительная. Но и срок договора огромный. До 2021 года! Что там может случиться через год, два, пять лет? Никто же не знает. Даже Нострадамус не знает. Но сумма, безусловно, впечатляющая.

— Вот бы вам такой контракт.

— Да что вы, какая зависть? Это НХЛ. Лучшая лига в мире. Настоящих российских звезд там только три — Евгений Малкин, Илья Ковальчук и Александр Овечкин.

— А Павел Дацюк?

— Но он постарше этих ребят. Так вот восходящих звезд — только трое. И они вправе рассчитывать на такие деньги. Но сколько хоккеистов в России? Достойные деньги получают трое.

— В НБА вот тоже…

— …один Андрей Кириленко. И он получает большой договор. Больше из России никто не претендует на такие контракты.

— Но сами суммы!.. Эти объявления в НБА о подписании контракта на 90 миллионов за 6 лет. Они могут свести с ума. В футбол это придет?

— В российский? Если наш чемпионат будет таким же доходным, как НБА, то почему бы и нет? Впрочем, я не представляю, чтобы в России платили такие деньги. Да убить за них могут. У нас за 100 долларов убивают. Кроме того, в нашей стране очень сильно развита зависть.

— Чувствуете?

— Я по ребенку это чувствую. В России человека «сожрут», если он будет получать такие средства. Пресса, соседи… Сделают все, чтобы превратить его жизнь в ад. Просто некоторые, даже если они будут жить 500 лет, таких денег не заработают.

— Но ведь все знают, сколько получает тот же Андрей Аршавин. И никто его почему-то не «ест».

— Но он же получает не 80 миллионов!

— Более миллиона евро — тоже сумма приличная.

— Наверное, для России уже нет. Привыкли.

— Вот пошли шальные деньги, а? А ведь могли бы и вы на такое рассчитывать.

— Я понимаю, что сейчас мне никто не будет предлагать по три миллиона евро. Но никакого волнения нет. Спокоен. Всех денег не заработаешь. Главное — чтобы хватило на послефутбольную жизнь. Здоровья я отдал много. И максимум пять лет я еще могу побороться с собой.

ПАХ У НАС ПРОВЕРЯЕТСЯ

— Вставали по утрам с настроением, когда не хочется идти ни на какую тренировку, вообще никуда?

— Да бывает, конечно. Особенно в последнее время. Наверное, это все-таки возрастное. Но заставляешь себя. А потом, когда выходишь на поле, делаешь разминку, все проходит. Азарт появляется. Это как в бане. Зашел, попарился, а потом хочется еще. Так же и в футболе. Получил нагрузку и понимаешь, что это хорошо. И приходит мысль, что без этого не можешь.

— Неужели ни разу не приходилось прогуливать тренировку без уважительной причины?

— Нет. А как? Нельзя.

— На травму сослаться можно.

— Так это все проверяется.

— Хоккеисты говорят: «Пах не проверяется».

— Не знаю, как там у хоккеистов, но в футболе сейчас все проверяется.

— В команде вам легко? Все-таки когда один человек стабильно выходит на поле, то его конкуренты смотрят на такого искоса. Не чувствуете, что поджимать начинают?

— Что значит начинают? А если на поле ты выглядишь сильнее?

— Кто-то думает иначе.

— Надо терпеть.

— В раздевалке на этой почве на вас голос не повышали?

— Нет.

— Боятся, наверное.

— А чего меня бояться? Я доступен и общаюсь со всеми на равных. С иностранцем, с молодым. С кем угодно.

— Кажется все-таки, что вас еще и побаиваются. На тренировках это заметно сильнее всего. Молодые нервничают.

— Не думаю, что боятся. Скорее, просто уважают. Уважение должно быть. Когда я пришел в свое время в клуб из дубля, в основе играли такие люди, как Федор Черенков. Естественно, я трепетал перед ним.

— Можно сказать, что в «Спартаке» нормальная конкуренция? И никто никому битое стекло в бутсы не подсыпает?

— Можно сказать. Да и Станислав Черчесов себе не враг. Если его не будет устраивать футболист Титов, то он не будет ставить его в состав. И при этом скажет мне об этом в лицо. Но чтобы этого не случилось, я должен доказывать себе и ему, что имею право выходить на поле. Держу планку.

ИДУТ МОЛОДЫЕ

— Голова не закружилась от количества тренеров, побывавших в «Спартаке» за последние годы?

— А что тут можно сделать? Есть руководство, есть хозяева, считающие, что так будет лучше. Наше дело — подчиниться. И работать.

— У каждого тренера своя философия. Не очень хорошо, когда в клубе постоянно меняются девизы и приоритеты.

— Владимир Федотов, Станислав Черчесов, Олег Романцев — спартаковцы. У них одна философия. Александр Старков, согласен, был другим. Но он перестроился. При нем у меня были какие-то проблемы с попаданием в состав. Но в итоге и я все принял, и Старков нашел мне применение. Андрей Чернышов — совершенно другая история. Отдельная. А с Невио Скалой я работал только на сборах. Но если честно, то я думаю, что, будь у Скалы такой же состав, как при Старкове, он бы принес результат.

— Иностранные тренеры и так уже потихоньку выжимают российских специалистов.

— А мне кажется, что наоборот. У нас есть поколение молодых специалистов, которые придут на смену. Смотрите, есть Рашид Рахимов, Станислав Черчесов, Андрей Кобелев. На тренерскую работу перешел Сергей Овчинников. Есть еще Дмитрий Аленичев, Виктор Онопко, Омари Тетрадзе...

— Зачем же везут Божовича и Вулича?

— Это пока. Просто надо давать шанс, как предоставили Рахимову. Надо оказаться в нужном месте в нужное время.

— Думаете, у того же Виктора Онопко получится?

— Уверен, что да. Он прошел замечательные школы. У него есть опыт и знания. У меня нет никаких сомнений, что из него получится тренер.

— Не хотели бы поработать в РФС после окончания карьеры?

— А зачем, если у меня есть «Спартак» Москва?

— Являясь символом клуба, трудно будет переходить на работу, например, главным тренером. За ошибки там не прощают.

— Почему сразу главный тренер? Должностей в клубе очень много. Да и потом мы же не знаем, что будет через пять лет. Может быть, у меня разовьются организаторские навыки.

— Прямая дорога в РФС. Вот Игорь Ларионов, будучи символом хоккея, теперь занимается спортивными вопросами в новой лиге.

— Стойте, это же Ларионов! Он долгое время поиграл за океаном. Его нельзя ассоциировать с каким-то одним клубом. Меня же всегда будут связывать со «Спартаком». Так что я хочу работать в родном клубе. Если, конечно, будет возможность.

ПРАВИЛЬНО, ЧТО УШЕЛ ИЗ СБОРНОЙ

— Не обидно, что отказались от сборной?

— Не обидно. А почему я должен испытывать такое чувство?

— Да потому, что ничего со сборной так и не выиграли.

— А когда мы последний раз что-то выигрывали? В 1988 году. Двадцать лет прошло. Что сделать, если моя карьера пришлась на такой период? Хорошо, что меня вообще приглашали в национальную команду. Рад, что провел 40 матчей. Конечно, не результат Виктора Онопко, но все равно достижение.

— Но накануне чемпионата Европы… С везунчиком Хиддинком во главе. Стоило ли уходить?

— Стоило. Я понимал, что время ушло.

— А вдруг они медали выиграют?

— Только порадуюсь. У меня уже счастье не в медалях, а в том, что я здоров, что у близких все нормально.

— Гуус Хиддинк — тот, кто нужен этой сборной?

— Однозначно — да. Он принес очень много нового: отношение к футболу, стиль игры. И, конечно, очень важно, что он не из России. Местных специалистов в случае чего сразу же убирали. А здесь человеку дали работать, и его никто не бьет. Недовольство было, но он все всем доказал. Надеюсь, он подпишет контракт и повезет нас на чемпионат мира.

— Вас не веселило, что тренером работает ранее судимый?

— Да ладно вам, мы посмеялись — и все.

— В России с такой характеристикой хорошую работу не найти.

— В Европе судятся по каждому поводу. Если бы такое происходило в нашей стране, то мы бы все были ранее судимыми. Кроме того, мне кажется, что суд над Хиддинком был во многом показательный. Он известный человек. Решили с ним так разобраться.

— А помните историю, будто голландец обвинил вас в договорном матче? Вроде бы из-за этого вы и ушли.

— Полный бред. Там приводились какие-то слова Игоря Семшова, которых он никогда не говорил. Опять посмеялись — и все. Выдумка.

- Но выдумка — про вас.

— Решили сделать сенсацию. Я ушел из сборной. Мои аргументы не приняли и начали искать подтекст. Обычная ситуация.

— Какой матч за сборную останется в памяти на всю жизнь?

— Против Украины в 1999 году. Мы тогда приехали на стадион за два часа, вышли в костюмах осмотреть газон, а на трибунах уже было тысяч 40 человек. И они встретили нас таким гулом!.. У меня мурашки по коже. Это самая запоминающаяся игра.

АЛЕНИЧЕВ — МОЙ ДРУГ

— Скажите, все-таки, что у вас произошло с Аленичевым?

— Да ничего не происходило.

— У вас с ним хорошие отношения?

— Я не понимаю вопроса. Почему у меня с ним могли быть плохие отношения?

— Говорят.

— Да с чего вы взяли-то? Спросите у Дмитрия Аленичева, он даст ответ. Мне кажется, что тема нашей ссоры высосана из мизинца. Мы с Димой постоянно общаемся, встречаемся. Если кто-то хочет вбить кол в наши отношения, то я их расстрою. Кстати, поддерживаю нормальные отношения со всеми — с Андреем Тихоновым, Дмитрием Парфеновым. И так будет всегда.

— А есть те, кто играл в «Спартаке», но кому вы руки не подадите?

— Таких нет. Я человек бесконфликтный.

Алексей ШЕВЧЕНКО

http://www.futbol-1960.ru/index.php?action=view&statid=133657235

Егор ТИТОВ: «РАНО ПОХОРОНИЛИ, РЕБЯТА!»

Спорт-Экспресс, 19 сентября 2008 года
Количество просмотров: 1452

Фото

 Егор смотрел на нас смеющимися глазами - будто спросить хотел: ну что, братцы, не ожидали?

Смотрел - но не спрашивал. А мы думали: неужели этот веселый и легкий на слово молодой человек - тот самый бывший капитан, которого с месяц как выгнали из "Спартака"?

В конце концов Егор рассмеялся нашей вкрадчивости, нашим интонациям:

- Ребята, у меня все хорошо!

Мы поверили.
 

В ПЕРВОЙ ЛИГЕ ИГРАТЬ НЕ БУДУ

- Ни разу такого не было - чтобы вместо Химок поехали в сторону Тарасовки?

- Нет. Вспоминаю, как Саня Ширко рассказывал о собственных ощущениях после перехода из "Спартака" в "Торпедо". Стоял в тоннеле, глянул на свою форму - и не понял, где он, что с ним. А Дима Лоськов в "Сатурне" долго по привычке говорил: "У нас в "Локомотиве"... Со мной никаких казусов не происходило. Настолько быстро переключился, что сам поражаюсь. Первые дни думал: "Как же теперь без "Спартака"? Без ромбика? В другой майке?" А сейчас кажется, что в "Химках" уже много-много лет. В каком-то смысле даже вздохнул с облегчением. Раньше дорога от дома до Тарасовки занимала часа два. А в Химки в самый плохой день долетаю за 45 минут.

- Любой человек, попадая в новую команду, оказывается к чему-то не готовым. К чему не были готовы вы?

- К тому, что в первых четырех матчах "Химки" наберут всего очко. Это напрягает. А в остальном - все нормально. База в Новогорске давно знакома - бывал там еще со сборной.

Недавно губернатор приезжал пообщаться с командой, меня Громову представили. Вот, говорят, новенький наш. Губернатор улыбнулся: "Знаю этого новенького. Всю жизнь болею за "Спартак". Рассказал со смехом, как однажды ему за это попало. В войсках все болели за ЦСКА или "Динамо", а министр обороны Грачев, узнав о спартаковских симпатиях Громова, "сдал" его начальству.

- Как вам новый стадион?

- Супер! Мы там уже тренируемся. Приходите на подмосковное дерби с "Сатурном" - не пожалеете. Одно смущает. Если на крошечной "Родине" не всегда играем при аншлаге, что же будет на 18-тысячном новом стадионе? Игры с "Тереком" и "Шинником" вряд ли соберут много болельщиков. Химки - пока не футбольный город. Вот на баскетболе здесь на каждом матче зал битком.

- Если "Химки" вылетят - будете играть в первой лиге?

- Я даже мыслей не допускаю о вылете. Но в контракте прописан пункт, позволяющий уйти, если клуб расстанется с премьер-лигой. В первом дивизионе играть точно не буду. Лучше вообще закончить.
 

СТУКАЧОК

- Из Тарасовки вещи забрали?

- Времени нет. В отпуске заеду. Все вещи по указанию Черчесова собрали, упаковали и перетащили в чулан. Сняли шесть маек, которые висели в моей комнате под стеклом.

- Что за майки?

- Спартаковские - Парфенова, Тихонова, Аленичева, Карпина, Онопко и Бесчастных. Я специально рамочку под них заказал. На днях массажиста Сашу Прохорова попросил порыться в моих вещах и привезти колодки для бутс. Вот единственное, что плохо в "Химках", - сапожника нет. В "Спартаке" Слава Зинченко бутсы готовил, а тут самому приходится разнашивать.

- Кого поселили в ваш номер в Тарасовке?

- Понятия не имею. Мне неинтересно, сейчас другая жизнь. Из "Спартака", кроме Прохорова и Карпина, не созваниваюсь ни с кем.

- Ответили для себя на вопрос - почему в "Спартаке" на прощание о футболистов вытирают ноги?

- Такой уж это клуб. Не знаю, о чем шла речь у Тихонова и Аленичева, когда их вызывали к руководству на последний разговор. Могу говорить только за себя. Убрав меня и Калиниченко, Черчесов пытался приподняться в глазах игроков. Хотел, чтобы его боялись. Другого объяснения не вижу. Он ведь бывший вратарь. У этих людей особенный характер.

- А год назад вы сказали, что с Черчесовым любой найдет общий язык...

- Так и есть. Он умеет убеждать, излагает красиво. Но у него слишком много загадок. Например, перед матчем с "Зенитом" в первом туре вызвал меня. Я знал, что останусь в запасе (у него по тренировкам уже дней за пять до игры было ясно, каким будет состав). Разговаривали с глазу на глаз. Черчесов сидит, улыбается: "Почему играть завтра не будешь, я тебе не скажу". Думал, шутит. Он продолжает: "Придет время - поймешь. Может, через неделю. Может, через год. Но поймешь. А сейчас - не скажу". Вот и гадай, что он имел в виду.

- Как реагировали, когда после матча с "Динамо" в пятом туре надолго сели в запас? 

- По игре повода для недовольства не давал. С "Зенитом" в конце вышел на замену. Потом была "Томь". Выиграли - 1:0. После каждого матча нам выдают талмуд с распечаткой технико-тактических действий. У меня их за ту игру набралось 120. Помню, подбежал Васильков: "Я смотрел распечатку. У тебя сумасшедший объем работы. Черчесов дово-о-льный!" Следом "Химки". Кто в концовке пенальти сделал, после которого сравняли счет? А до этого еще голевой отдал. 3:3 закончили. Затем ничья с "Амкаром". И поражение от "Динамо", после которого Черчесов говорил, что к Титову претензий нет. Даже похвалил - молодец, бился. Следующая игра в Нальчике - и я вдруг на лавке. Во втором тайме был момент - сломался Сабитов, а вместо него выпустили Динеева. Крайнего хава. Я тогда подумал: это все. А от тренера - ни слова, ни полслова. Я ломал голову: чем провинился?

- Разобрались?

- Понял, откуда ноги растут. Была история как раз после матча с "Динамо". Поползли слухи, что в "Спартак" хотят вернуть Романцева. Всерьез их я не воспринял. Но у одного человечка из команды решил все разузнать.

- Что за человечек?

- Фамилию не назову, не пытайте. Мы давно знакомы, я считал его старшим товарищем. Хотя говорили, что за ним это дело водилось, - и Титов постучал по столу - сдавал ребят. "Егор, я все выясню", - был ответ. Но первое, что сделал - отправился к Черчесову.

- Зачем?

- Вылизать одно место. Чтобы быть поближе к тренеру, доказать преданность. Самое удивительное, что мне все честно рассказал. "Был у Черчесова, передал наш разговор". Спрашиваю: "Зачем?" - "Ну как, он же главный!" Потом он сообразил, что поступил по-скотски. Оставшиеся месяцы боялся встретиться со мной глазами. Если б это было не в "Спартаке", я бы ему хорошенько съездил по физиономии. Представляю, какой скандал раздули бы!

Судя по всему этот стукачок так все преподнес, что Черчесов обиделся. Потому что отношение ко мне с того дня резко изменилось. Я уже либо не играл, либо выходил на замену во втором тайме. А то, что случилось с ЦСКА, - лишь повод.

- Не пытались побеседовать с Черчесовым один на один?

- Сам он инициативы не проявлял, а напрашиваться не хотелось. Это выглядело бы так, будто я решил покаяться.

- А почему отказались встречаться с ним после ссылки в дубль?

- Перед этим в вашей газете вышло интервью Федуна, где он меня здорово приложил. Да и обставлен перевод в дубль был некрасиво. Объявили об этом перед тренировкой. Мы с Максом переоделись и пошли к машинам.

- Последняя встреча с Черчесовым?

- Приехали вдвоем с Калиниченко. Ему Черчесов сразу объявил: "Макс, до свидания". Поворачивается ко мне: "А ты, если пожелаешь, оставайся. Я все решил. Хочешь - сиди на лавке. В деньгах не потеряешь. Хочешь - подыщу работу в клубе. Хочешь уйти - я найду тебе команду". Сплошное "я", "я"... Он, наверное, думал, что "Спартак" без него не проживет. Проживет. И без него, и без меня, и без любого другого.
 

МЕНЯ ОТБИЛ ПЕРВАК

- Главная ошибка Черчесова?

- Мне кажется, свое "я" он ставит превыше всего. Все время пытался выделить себя на фоне "Спартака". Понимаю, много лет отыграл в этой команде. К тому же горец. Но ему надо было по-другому себя вести. Ближе быть к футболистам. На первых порах вызывал меня, советовался. Вскоре это прекратилось. Заполнить эту нишу он либо не хотел, либо оказалось некем.

- Когда поняли, что в "Спартаке" у него не получится?

- Если б он дальше работал, возможно, был бы результат. Он ведь еще и везучий. Вспомните матч с "Лучом". Играли два г...а, но выиграли 3:0. "Томь" победили 1:0, хоть смотрелись не лучше. Или взять "левый" пенальти на последней минуте в матче с "Сатурном". При посредственной игре набрали 9 очков!

У Черчесова есть харизма. Может людей собрать. Рассказать что-то, заставить. Почему-то ведь мы играли, когда он только пришел - прошлым летом. Я понимал: мы и бежим, и бьем. Был футбол. Хоть можно повернуть так: мы играли во многом благодаря Федотову. Всю предсезонку провел Григорьич вместе с Берецки. Следующую предсезонку доверили Черчесову - получили "Марсель". До свидания, еврокубки.

- Кстати, Берецки в команде не любят?

- Недолюбливают. Шепчутся люди.

- Недавно какая-то история была с участием Берецки и Йиранека?

- Это произошло в тот день, когда нас убрали. У всей команды настроение паршивое. Берецки дал упражнения на пресс - но после 1:5 от ЦСКА работать тяжело. Йиранек сказал: "Тони, давай быстрее закончим и разъедемся по домам..." Берецки развернулся - и бегом к Черчесову. Все ему рассказал. Тот заорал: "Йиранек, ко мне!" Мартин подошел. Черчесов толкнул его в сторону калитки - мол, иди отсюда. Тебе надо домой - езжай.

- Допускаете вариант, что Черчесов избавлялся от вас не по собственной воле - а с подачи владельца клуба?

- Точно знаю, что Федун хотел меня убрать еще во времена Первака. Сам Первак об этом и рассказывал. Федун говорил: мол, Титов нам больше не помощник, год из-за дисквалификации пропустил. Но Первак меня отбил. Сказал, что в Титова верит, предложил новый контракт.

А теперь... По словам Федуна, о том, что нас отправили в дубль, он узнал из газеты. "Спартак" такой клуб, в котором возможно все. Да и Черчесов постоянно повторял, что это было исключительно его решение.

- А в чем главная ошибка Федуна?

- Он на сто процентов доверился тому же Черчесову. Тот не скрывал, что подолгу сидел у Федуна, разговаривал с ним и в чем-то убедил. Думаю, мы никогда не узнаем, в чем именно. Еще проблема - в России нет сильных менеджеров. Хозяин "Спартака" наивно считал, что у него в команде все прекрасно. Чтобы раскрыть ему глаза, нужен был такой человек, как Валера Карпин. Состоятельный, независимый, разбирающийся в футболе. Уверен, у Валеры все получится. С ним будет интересно всем. Главное, он искренне хочет помочь "Спартаку". Федуну следовало начать именно с этого - найти сильного человека на должность гендиректора. Хотя против Шавло лично ничего не имею.

- Какие слова Федуна задели в интервью?

- Что я "медленный" - это для Федуна аксиома. Еще задел рассказ о том, что зимой надо было отчислять человек пять "стариков", которые себя изжили. Вот и подумал: странно, почему же мы остались?

- Вы знали, что приходит Карпин. Почему не стали ждать?

- Валера предупредил: "Пока в "Спартаке" Черчесов, твое возвращение невозможно". Увольнять Черчесова тогда никто не собирался. Никто ж не предполагал, что скоро дома "сгорим" 1:4 Киеву и пролетим мимо Лиги чемпионов. К тому времени переговоры с "Химками" зашли слишком далеко. Я не привык подводить людей. Назад пути не было.

- Если вернуться на пару месяцев назад - что-то изменили бы в своем поведении?

- Я мог бы снять повязку отдать Фати. Сказать: "У меня болит нога, играть с ЦСКА не буду". 1:5 - и кого отправляют в дубль? Фати? А если серьезно, никак нельзя было проигрывать в Грозном. Вот это был наш самый большой прокол. После матча я чувствовал: появился напряг. Вроде все улыбались, но понимали: впереди ЦСКА, у которого не можем выиграть шесть лет. Что было дальше - вы знаете. Не скажу, что все, - но человека три-четыре в первом тайме просто обоср...сь. Самое интересное, ЦСКА играл без Жиркова.

- То есть?

- Впервые я увидел, что Юру кто-то "сожрал". Йиранек не давал ему продохнуть, обычно такое никому не удается.

- Что тренер говорит в перерыве такого матча?

- Черчесов был в шоке. Сказал: "Они вам забили три - идите и забейте столько же". Мы вышли - и тут же получили четвертый.

- Друзья, Радимов и Тихонов, как прокомментировали ваше расставание со "Спартаком"?

- Такие слова в газете не печатают. Это решение не понимал никто. Логики никакой. Думаю, Черчесова поддерживали только родные и близкие: "Да, Стас, молодец! У тебя хватило мужества!" Да еще Маслаченко ляпнул, что гнать Титова с Калиниченко нужно было давным-давно. Они, дескать, тормоза и якоря, так что Черчесов все правильно сделал. Думаю - елки-палки, вроде наш, спартач, несколько раз с ним общались. Потом вспомнил: Маслаченко тоже бывший вратарь.

- В чем для вас главный урок ситуации с собственным отчислением?

- Не все золото, что блестит. Даже если знаком с человеком давно и считаешь приятелем - доверяй, но проверяй. Это я понял именно сейчас.

- Вы о Черчесове?

- Да. Я-то думал, что знал его неплохо - а оказалось, чуть-чуть.

- Тяжело у вас сейчас на душе?

- Нет. И это не показное. Может, прозвучит как кощунство, но после того, как убрали Черчесова, стало легче. Это ему наказание за то, как обошелся с нами.
 

БУКЕТ ОТ ТАБАКОВА

- Шавло в команде действительно терпеть не могли?

- Может, кого-то и раздражало, что при Григорьиче он частенько захаживал на установки, но я к этому относился спокойно. Николай Петрович Старостин тоже не пропускал установок. Даже в дубле! При Зернове они проходили в Тарасовке в той же девятой комнате, что и у основы. Перед каждым матчем Николай Петрович приходил, слушал, в конце обязательно что-то добавлял от себя. Причем так, что мурашки бежали по коже. Потом ехал с нами в автобусе на игру. Иногда по дороге читал стихи.

Нас, молодежь, это забавляло. Сейчас понимаешь, что это были великие минуты, которыми стоило дорожить. Будь я постарше, о многом бы Старостина расспросил. Человек - эпоха!

- Еще бывало такое - с кем-то мало общались, а потом жалели?

- Сразу вспомнил Олега Палыча Табакова. Он же наш, спартаковский, болельщик. Познакомились на одном мероприятии в 2000 году. Вероника только родила. Табаков подошел к нам, поздравил и вручил жене огромный букет роз. Оказывается, он был в курсе и этого! Поговорили минут десять. Табаков держался настолько раскованно, словно знает меня давным-давно. А я, наоборот, смущался. Такой ступор напал, что двух слов связать не мог. Табаков-то - глыба! Приглашал на спектакли в "Табакерку". Я ответил, что приду с удовольствием. Мне звонил администратор театра по поводу билетов. Но у нас начинались сборы, в Москве три месяца почти не появлялись. И связь с Табаковым прервалась. Больше не встречались. Жалко. Кстати, в "Табакерке" когда-то работал мой отец.

- Кем?

- Пожарным. Ну, как работал... Числился. Он всегда в двух-трех местах подрабатывал одновременно. Но Табакову я об этом рассказывать не стал.

- Откуда пошел миф, что Титов человек без характера?

- Вот это вашего брата заслуга.

- Бесит?

- Нет. Я же знаю себе цену правильно? Вам, корреспондентам, хорошо, можете просто взять и написать. А я ответить не могу ничем - у меня нет личной газеты.

- Ответьте сейчас.

- Не желаю. Надо быть выше этого.

- Одно дело - когда о вас высказывается корреспондент, но ведь те же слова говорил голкипер Войцех Ковалевски.

- Войцех жил по своим понятиям. Ему хотелось, чтобы я каждый день бегал наверх, стучал кулаком и чего-то требовал.

- К Федуну?

- Да хотя бы к Шавло. И выбивал какие-то блага. Но я никогда не был человеком, способным выбивать. И Тихонов с Цымбаларем, когда были капитанами при Романцеве, к нему в кабинет по таким вопросам не заглядывали. Если б Войцех оказался в том "Спартаке" - через день его не было бы в команде. Я воспитан на тех отношениях - и что-то выбивать не буду никогда.

- Когда в последний раз проклинали собственную мягкость?

- Дашь поблажку ребенку - все, сел на шею. Я стараюсь быть строгим отцом, но удается не всегда. А потом сидишь и думаешь: эх, дал слабинку...

Раньше на гаишников злился - а теперь и это прошло. Помню случай - в тот самый день, когда меня отправили в дубль. Со мной в машине и жена была, и дети. Едем по Осташковскому шоссе, вижу - стоит человек с жезлом, уже меня поджидает.

- Быстро ехали?

- Километров 120 в час. Говорит: "Узнал, но штрафую. Была бы у тебя 140 скорость - сразу было бы лишение прав. А так - две тысячи, в сберкассе оплатишь..." Но меня выгнали из команды, мне было в этот момент все по барабану. Взял квитанцию - и бросил в машину, забыл про нее.

А недавно разговорились с Сабитовым, тот пришел 100 рублей штрафа оплачивать в сберкассу - просидел два часа. Я вспомнил про свою бумажку. Хотел Веронику отправить платить, а она, оказывается, уже нашла эту скомканную квитанцию и все давно оплатила. Думаю - какая же славная у меня жена.
 

БИТОЙ ПО АВТОБУСУ
 

- Когда-то вы водителя держали.

- Пока тот не разбил мой "лексус". Мы зимой с Парфеновым улетали в Одессу, поехали в аэропорт - и понять не можем: автомобиль катит боком. Палатка "Молоко", очередь стоит - и нас несет на толпу. "Стоп, стоп! - говорю. - Что случилось?!" - "Я машину ударил..." Вышли смотреть - одно колесо вбок смотрит. Отправили его с "лексусом" в ремонт, сами на такси в аэропорт помчались. Еле успели.

Была еще одна автомобильная история, о которой мало кто знает. Ехали в спартаковском автобусе я, Серега Чудин и Валерка Чижов. За рулем Матвеич, который и сейчас в строю. Сидит королем, на борту выведено "Спартак" Москва, на дороге - хозяин. В Королеве около поста ГАИ внаглую перестраивается в левую полосу, из-за нас какая-то "девятка" едва на встречной полосе не очутилась. На светофоре нас эта машина догнала, объехала по встречке. Вылез чудак с бейсбольной битой - ка-а-к двинул по окну возле Матвеича! Весь салон в осколках!

- Сюжет.

- Серега Чудин орет: "Жми, Матвеич, за ним, догоним..." И полетели мы в погоню, как Глеб Жеглов. "Девятка" по газам - и под мост. Так и не угнались, плюнули и поехали в Тарасовку. С приятным таким ветерком.

- Приключений с автомобилями у вас хватало.

- Точно. Продал Мелешину машину - и выяснилось, что она в угоне. Сначала-то подставили меня, продали краденую. Я как увидел ту ВМW, загорелся - все, хочу, беру! Через пару лет подобрал автомобиль получше, а этот Мелешину предложил. Леха год на нем откатался, захотел продать - тут-то все и вскрылось...

А я купил Audi, повез собаку на выставку в Домодедово - и на ходу порвался ремень. Механики объяснили: такое происходит, когда машина под 200 тысяч прошла. А у меня на спидометре было 85. Опять меня, лоха, "крутанули".

- Почему машину с рук покупали?

- Раньше, чтоб купить машину в салоне, надо было работать десять лет. И мы и за "трехлетку"-то отдавали все деньги.

- Обманывают вас часто?

- Да только что арбуз покупал. Кавказец пытался обуть рублей на сто. Дал ему тысячу, а тот начал химичить. Отсчитал сдачу мелкими. Ну-ка, думаю, пересчитаю. И точно! Подзываю его - слышу: "Ох, дарагой, извыни..."

- В нефутбольные проекты вам предлагают вложиться?

- Да постоянно подходят: "Давай, надежное дело..." Поначалу я даже бумаги смотрел - было интересно. А сейчас понимаю, что никому нельзя доверять. Ни-ко-му. Кругом одни прохиндеи. Деньги схватят - и больше ты их не увидишь. Сколько давал взаймы - половины не вернули.

- Но ведь у вас есть салон красоты.

- Он работает, но больших денег не приносит. Район Очаково, одни заводы.

- Перед какими людьми у вас чувство вины?

- Перед родителями. Понимаю - что-то сделал не так. Мало их вижу. Иногда думаю о своих детях - лет через десять старшая придет и скажет: "Извини, я уезжаю жить..." А с другой стороны, когда познакомился с Вероникой, ей было 18 лет. И буквально через месяц мы уже жили вместе. В голове не укладывается: как могли ее родители отпустить?

- Когда в последний раз ловили себя на проявлении сентиментальности?

- Ребенка собрали в школу - Анюта стояла с цветами, играла музыка, колокольчики... Хочешь не хочешь - прослезишься.
 

СТАКАН СПИРТА


- О чем-то жалеете, вспоминая юность?

- У меня была потрясающая юность на "Войковской"! До сих пор общаюсь с друзьями детства. Покуришь, потом срываешь листочек, трешь в руках, чтобы запах отбить. Еще булку с молоком слопаешь, чтоб совсем не пахло. Приходишь домой - нормально, прокатило... Можно было гулять до полуночи, и родители знали, что все будет в порядке. А сейчас ребенок отбегает метров на десять - я переживаю.

- Есть поступок, который ни за что не повторили бы?

- Однажды с пацанами метали бутылки в милицейскую машину

-???

- Под окнами друга располагалась ментовка. Вот мы и начали с 16-го этажа обстрел. Задача была - попасть в крышу машины и сбить мигалку. Снаряды ложились удачно, наверняка сбили бы, если б нас не повязали.

- В цель-то попали?

- Раз пять, но мигалку не сковырнули. Бутылок нам надолго хватило бы - у приятеля отец прилично закладывал. Балкон был завален посудой. Долго потом разбирались. Около той же ментовки сидела огромная овчарка на привязи. Как-то дразнил ее - не думал, что поводок настолько длинный. Клыки у самого лица клацнули...

Была в моем детстве реликвия - клюшка Мальцева. Отец дружил с защитником "Динамо" Михаилом Татариновым. Тот передал для меня клюшку Мальцева с автографом. Она вся покоцанная была. Сначала берег ее, а потом стал играть во дворе. Там и добил. Одна палка осталась. Долго стояла в углу нашей старой квартиры на "Войковской". Еще у меня было много клюшек для хоккея с мячом. Поломали их о хребет хулиганов.

- Героическая судьба. И как это было?

- В гости приехали дядя, двоюродные братья. Мы жили на втором этаже. Я сидел около открытого окна. Какой-то парень мимо шел, кинул в меня камушком. Да еще обругал. Завязалась перепалка. А вся родня уже махнула. Вскочили из-за стола, схватили клюшки для бенди и погнались за парнем. С ним еще трое было. И нас толпа - батя, дядя, братья. Бойня получилась что надо. Вот клюшки о них и переломали.

- Первая в жизни пьянка?

- Лет в пятнадцать. Меня на три месяца каникул отправляли в деревню, к бабульке. Воздух, ягоды, рыбалка. Все вокруг знали, что я неплохо играю в футбол - начали гонять с соседними деревнями. Исход был ясен - я мяч брал, всех обыгрывал и забивал. А играли-то в основном "синяки" - и кто-то предложил: "А давайте играть на спирт?" - "Давайте..."

- Как игралось?

- Моментально притащили огромную бадью спирта. Вышли на поле - деревянные ворота, по колено травы. Мы в очередной раз победили, забрали эту бадью. Я подумал - свое дело сделал, и все. Но ребята затащили купаться. Один времени не терял, разводил спирт водой. Сели на природе. Мне стакан протягивают: "На, кормилец!" Я этот стаканчик - хрясть! Как оказалось, они в спирт совсем немного водички - плеснули получилось градусов семьдесят пять.

- Были последствия?

- После этого стаканчика меня под руки вели в клуб. На танцы.

- Удались танцы?

- Лежал я на танцах. Музыка бьет по ушам, меня мутит, наизнанку выворачивает. С той поры пью только пиво. Все крепкое для меня под запретом. От одного запаха плохо.

- Повторения не было?

- Один раз случилось. В Домодедове бурно отметили с Вовой Джубановым чемпионство 96-го года. Домодедовский парень стал чемпионом - да нас на руках носили по всем кабакам и барам! Что хотите - то берите, никаких денег! Все для вас! Три дня гуляли так, что уши свернулись в трубочку.

- Много было интересных людей в той команде.

- Еще сколько! Например, селекционер Покровский предсказывал результаты с поразительной точностью. Как-то играть нам с "Русенборгом", ткнул пальцем на Валерку Кечинова: "Ты два забьешь, а "Спартак" выиграет 4:2..." В точку. Потом Нигматуллину нагадал "Верону". Задолго до отъезда. А Безродного вспомнить! Однажды в его диктанте было 28 ошибок. Когда Жиляеву это показали, тот от смеха со стула свалился. Отправил Безродного доучиваться в тарасовскую школу, Артем на базе уроки делал.

- В спартаковском дубле были неординарные ребята?

- Михаил Рекуц, например. Он умер в этом году. В дубле мы когда-то много общались, парень был безумно талантливый. Хоть маленького росточка, щупленький, но потрясающе играл либеро. Читал игру как книжку. Угробили плохие люди, которыми себя окружил. На похороны я пойти не мог - был в Израиле на сборах.

- От чего умер?

- Не знаю. Но догадываюсь.

РОМАНЦЕВ В ТУМАНЕ

- Когда-то вы обещали, уйдя из "Спартака", открыть тайну - кто тот человек, виновный в "бромантановом" скандале и вашей дисквалификации. Время пришло?

- Нет. Для меня это закрытая тема.

- Когда поняли, что не уедете за границу?

- В 2002-м, когда крестообразные связки полетели. Я вернулся с чемпионата мира. На отдых нам Олег Иваныч выписал всего дней шесть. Тогда "Астон Вилла" меня осаждала - там думали, на месяц я выбыл. Как узнали про "кресты" - сразу все заглохло.

- Про то, как вас звала "Бавария" и "Атлетико", всем известно. Были приглашения, о которых мало кто знает?

- Год назад узнал, что меня всерьез хотел покупать "Милан". Приготовили деньги и решали: взять Титова или Руя Кошту? Выбрали Кошту. А рассказал об этом в интервью Резо Чохонелидзе.

- Сколько раз в "Спартак" привозили "второго Титова"?

- И не сосчитать. Недавно Калиниченко вспоминал, что и его когда-то брали как "второго Титова". Потом Мазнов этот...

- Про него Романцев говорил: "Продавайте Титова, этот парень сильнее"?

- Ага. Мне эти слова передавали, но я не волновался. Отлично понимал: чтобы сразу влиться в тот "Спартак", надо быть Роналдинью. Или Месси. Специфический был футбол. Мы все знали наперед, комбинацию просчитывали мгновенно. Человеку со стороны нужно было полгода, чтоб освоиться.

- Последнее время не чувствовали себя в игровом плане чужим?

- Бывало. В прежнем "Спартаке" мы должны были первым делом отыскать взглядом дальнего игрока. Романцев говорил: "Ближний рядом, ему всегда отдашь. Сначала найди дальнего..." А сейчас футбол другой.

- Слышали, что Романцев однажды вас пригласил на разговор - и порадовал признанием: "Ты, Егор, самый талантливый игрок, с которым я работал".

- Что-то я такого не помню. Для меня в то время не то, что разговор, а любой взгляд Романцева был событием. Вадик Евсеев рассказывал, что даже боялся посмотреть на Олега Иваныча. Я в его комнату на третьем этаже базы заглядывал максимум раза три.

- Что поражало в обстановке?

- Я отворял дверь - и оказывался в клубах дыма. Романцев сидел в углу, горела лампочка, такая одинокая-одинокая, тлела сигарета. Я нащупывал стул, садился - и пытался что-то разглядеть... Вот это и поражало: как человек живет в этом тумане? Потом выходил, принюхивался к самому себе и понимал - майку надо менять.

- После долгих разговоров голова болела от никотина?

- У Романцева долгих бесед не было. От силы пять минут. И ты свободен.

- На установках у него никто не спал?

- Такие установки были, что не заснешь. Так все преподносил, что пот прошибал. У меня волосы дыбом стояли от его слов, я лететь готов был на поле.
 

200 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ

- За столько лет в "Спартаке" вам хоть раз предлагали сдать игру?

- Как-то играли во Владикавказе, и судья нас прибил. Не смущаясь. Я знал, за какую сумму - для тех времен деньги были колоссальные.

- Откуда знаете?

- Сначала эти 200 тысяч долларов предложили "Спартаку". Мы отказались - хозяева усмехнулись и отнесли деньги судье. Тот над нами издевался. Я весь матч за ним бегал, взывал к совести. Закончили 0:3. Пришел в раздевалку сел - а у меня слезы катятся. Не ожидал, что "Спартак" могут так убивать.

- Был еще один загадочный случай - накануне матча с "Торпедо-Металлургом" вам звонил тренер "Уралана" Шалимов, просил не сдавать матч. Но "Спартак" безвольно проиграл...

- А, вспомнил! Это ведь тогда появился плакат со Старостиным: "Он все видит"? Даю вам слово: "Спартак" играл по-честному. Но ходили слухи, будто Лужков распорядился - "Тор-Мет" надо оставить. Может, до кого-то из наших это дошло. Федотов, помню, только ходил по бровке, рукой махал: э-эх... Он знал - сделать ничего нельзя.

- У Невио Скалы дома две главные реликвии - игровая майка "Милана" и свадебный костюм. Где ваша игровая майка "Спартака"? Где свадебный костюм?

- У меня эти майки разлетаются одна за другой, народ все время просит: "Дай майку, дай..." Поэтому не знаю, где последняя, где предпоследняя. А свадебный костюм дома висит. Сейчас надену - рукава на уровне локтей будут.

- Выросли?

- Конечно. Женился-то в 99-м году. Кстати, о Скале. Это один из самых приятных людей, которых видел на своем веку. У него огромные пальцы, как колбаски. Я рассказывал ему историю про допинг, а Скала воздевал руки к небу, тряс головой и причитал: "Мама миа!" Не представлял, как такое могло произойти. Когда объявили о дисквалификации, сказал: "Этот год пролетит моментально. Оглянуться не успеешь". Я не поверил. Но Скала был прав. Действительно, год промелькнул.

Помню, на первом собрании Скала объявил: "Ребята, я не против того, чтобы игроки пили вино или пиво. Это намного лучше, чем кока-кола. Сам отмашку дам, когда можно выпить". Все обрадовались. Скала-то с помощниками сидели за отдельным столом. Всякий раз на обед и на ужин у них стояло две-три бутылки вина. Подходит официант, открывает, разливает. Красота! А игроки косятся на этот стол и ждут обещанной отмашки. Один сбор, другой... Некоторые искренне удивлялись: "Когда же разрешит? Ведь обещал!"

- Разрешил?

- Под конец второго сбора все-таки позволил нам выпить по маленькому бокалу пива. Народ был разочарован.

- Быстров рассказывал: мол, Петржела так орал в раздевалке, что Владимиру от страха однажды пришлось спрятаться в туалете. В "Спартаке" кто-то прятался?

- У нас в туалете только Кебе запирался.

- Почему?

- Уколов боялся. Как видит шприц - туда ныряет. Я подходил, дергал за ручку: "Выходи!" - "Не выйду..." Выбегал, когда команда уже на поле, разминка вовсю идет. Язык учить не желал. А сейчас в Махачкале, говорят, выучил. Приперло, видно.

- Номера телефона вы часто меняете.

- Приходится. Звонят непонятные люди: "Егор, привет, я болею за "Спартак"..." Вот и слушаешь его. А я телефон вообще долго у уха держать не могу, пять минут - максимум. И то, с близкими людьми.

- Григорий Суркис нам рассказывал, как переборол страх и прыгнул с парашютом. Какие страхи перебарывали вы?

- Я жутко боюсь высоты, мы выше второго этажа никогда не жили. А потом переехали в "Эдельвейс" на Кутузовском. Лифты в доме еще не работали, квартира у нас была на 37-м этаже. А посмотреть-то жилье надо?

- Надо.

- Нас с Вероникой усадили в какую-то открытую кабину заборчики по пояс, - и прямо по улице повезли наверх. В облака. Говорю жене: "Держи меня!" - "А ты - меня..." Зато рабочим, которые с нами ехали, хоть бы что. Доехали, и я понял, что сейчас жизнь оборвется. Надо перешагивать через решетку.

- А как вниз спускались?

- Вниз решил пешком идти - но меня отговорили. Сказали, минут пятнадцать буду топать. Я в окно посмотрел: "Как мы здесь будем жить?!" Но привык. Недавно лифт сломался.

- И что?

- Вызвал лифтера, с ним вместе открыли шахту и забрались на крышу лифта. Вручную крутил механизм, потихонечку ехали. Было совсем не страшно.

- С завистью сталкиваетесь?

- Дочка сталкивается. Девочки с ней не очень-то хорошо общаются. Лишь из-за того, что известный папа. Не зря говорят, дети - народ злой. Вот мальчишки отлично с Анютой ладят, она автографы им приносит. А в отношении себя я многого не вижу. Хоть наверняка это есть.

Думаю, сейчас многие сказали: так Титову и надо. Сто процентов. Но есть время, чтобы доказать - я еще сыграю. И скажу им: "Рано похоронили, ребята!"

Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ

http://www.sport-express.ru/art.shtml?166483

Егор Титов: "Я не вернусь"

Спорт-Экспресс, 9 июля 2010 года
Количество просмотров: 1586

Фото

Завершивший футбольную карьеру Титов свеж и подтянут. Нам казалось - не так выглядят люди, обсуждающие подробности собственного прощального матча.

Напускное сочувствие в наших глазах Егор не понял и не одобрил. Наверное, правильно - его нынешняя жизнь в самом деле не так плоха. Играет за команду "Артист", колесит по всей стране, зарабатывает достойно, возит дочь по теннисным турнирам. К чему сочувствие?..

* * *

- География у вас замысловатая - то на теннисных турнирах с дочкой в разных городах России, то играете сами в Сарове, бывшем Арзамасе-16…

- Еще был на турнире Аленичева в Турции. Представляете, какая насыщенная жизнь? С ребенком очень интересно мотаться по турнирам. Знаю, что у нас сегодня полуфинал - так трясет от эмоций!

- В Саров ездили с командой "Артист"?

- С другой. Называется "Звезды России" - в ней играют Кирьяков, Панов, Цвейба, Шмарко, Осколков. От Сарова получил громадное удовольствие. Три дня нас носили на руках, в этом городе уйма спартаковских болельщиков. Прошел по всем святым местам.

- Бубнов рассказывал, что именно с Сарова начался его путь к Богу. На шее крест, там купленный.

- А у меня вот браслет из Сарова. Полгода никого не пускают к мощам Серафима Саровского, но нам позволили подойти.

- Пробирает?

- Еще как! Шли вереницей по пещерам, которые отшельники рыли руками. Я оказался в самом центре, понимал - нет хода ни вперед, ни назад. Идешь согнутый - бочком, бочком. В келье стало не по себе. Это там Серафим Саровский молился триста дней. Потом в поезде прокручивал в памяти всю поездку. Отец у меня верующий, тоже теперь мечтает побывать.

Кстати, когда при Романцеве "Спартак" проводил сборы в Израиле, мы всегда ездили на экскурсию в Иерусалим. Обязательно посещали Храм Гроба Господня. А еще - оставляли записки в Стене Плача. Последний раз "Спартак" там был в 2001-м. С тех пор и не выигрывал чемпионство. Хотя кто-то скажет - совпадение…

- В закрытый город Саров так просто не попадешь?

- Нам все организовал бывший прокурор этого города. Причем один из военных, которые отвечают за режим, меня узнал. А вокруг сплошь камеры - никаких вольностей, все должно быть официально. Так он не выдержал: "А-а-а, будь что будет! Парни, вот фотик - щелкните меня с Егором". Остальные тоже выстроились в очередь. Боятся, озираются - но фотографируются.

- Самый знаменитый человек, который у вас брал автограф?

- Олег Табаков. На подписании контракта с "ЛУКОЙЛом" подошел - вручил моей жене шикарный букет роз, она только-только родила. Сам его приход был полной неожиданностью, а когда он повернулся ко мне и попросил автограф… Я даже отпрянул: "Олег Палыч, это я у вас должен брать автограф!" - "Нет-нет, мне нужно. Давай, расписывайся". А еще как-то Оксана Пушкина с сыном подошла: "Егор, распишитесь". Ее тогда узнавали не реже, чем меня.

- С Перваком не советовались, как правильно учить дочку теннису?

- Надо иметь такие деньги, как у него. Любой каприз будет исполнен. Так что у нас разные дороги. Моей дочке скоро предстоит самый сложный переход - к турнирам двенадцатилетних. Буду советоваться с Тарпищевым, куда года через два Анюту определять.

- На ваших глазах однажды теннисные родители сцепились.

- Потолкались. Один говорит - аута не было, другой кричит - был. Судей-то у детей нет, лишь смотрящий - который ходит между несколькими кортами. На грунте по отпечатку видно было бы, а на харде попробуй-ка выясни, ушел мяч или нет. Но я вряд ли когда-нибудь начну драться из-за аута.

- Какие сложности открыли в новой своей жизни?

- Отправлялась дочка в Тверь, мне самому пришлось заказывать гостиницу. В одну звоню, другую - везде занято. Еле-еле нашел. Потом думаю: как ей передвигаться по городу? Где питаться? И все надо организовать самому.

- Жена рада дням, когда вы дома с утра до вечера?

- Поначалу была рада. А сейчас понимает: если я дома - меня надо обстирывать. Готовить. Это начинает немного напрягать. А я тем временем голову ломаю: "Та-а-к, сегодня дел никаких. Чем бы себя занять? Может, в кино?" Для Вероники такие дни - маленькое испытание.

- Которое способно стать большим.

- У нас хватит ума не превратить его в большое.

- У вас теперь нет прежней зарплаты. В чем стали себе отказывать?

- Если б не приходилось столько в ребенка вкладывать, ни в чем не отказывал бы. Деньги есть. Правда, не могу позволить себе швыряться огромными суммами. Например, купить дом.

- Или новый автомобиль?

- Вот машину поменяю. Хочу сделать жене подарок.

- Последняя необдуманная покупка в вашей жизни?

- Взял землю. Залез в кредит. Обидно, что перед самым кризисом. Следом ушел в "Химки", там вскоре выяснилось, что зарплату мою не потянут. Тут-то впервые и задумался: а зачем все это провернул? Если строить такой дом, который хочу, - вылезает бешеная сумма. Нам сейчас это не по карману.

- Что за место?

- Место отличное - Жаворонки. И участок шикарный. Сосны, ели. Буду, не торопясь, продавать. Люди, которые понимают в земельных делах, говорят: не вздумай отдавать дешево. Цены уже пошли наверх.

- Самый обидный долг, который вам не вернули?

- Знаете, сколько мне еще должны? О-го-го!.. Некоторым давал лет шесть назад!

- Люди исчезают?

- Ну да. Последний случай - начали работать с женщиной-архитектором. Готовила проект дома, получила задаток - 10 тысяч евро. Когда строительство решили отложить, она даже часть задатка возвращать отказалась. Я, говорит, уже все раздала, у меня много помощников. Знающий человек взглянул на эскизы: "Она что, издевается? Тут и на половину этой суммы не наработано…"

- Она не сдается?

- Вдруг заявила - мол, вообще никаких денег не видела. Но я это так не оставлю. Мне не деньги важны - просто обидно.

- Что мешает всерьез уйти в бизнес, как, например, Каха Каладзе?

- Ничего в этом не понимаю. Надо иметь капитал. И друзей, которые помогут заработать, а не расстаться с деньгами. Вот у Радима с Хохловым все в порядке, своя хостинговая компания.

- Хочется вам такой жизни, как у Радимова?

- Нет. Сейчас мне хочется свободы. А у Радимова рабочий день в "Зените" с девяти утра. Я к такому точно не готов. К тому же Владик - он питерский…

- Питерские - они какие?

- Я не вправе говорить о людях - но скажу об этом городе. Долго жить там не могу.

- Это почему же?

- Не мой город. В Питере надо родиться, наверное. Вот в марте встретились с Владом, прогулялись по центру города. Двухметровые сугробы в районе Невского. Почему бы не расчистить, как в Москве? А никто не думает - весной само растает.

- Радимов что говорит?

- Смеется: "Да, вот такой наш Питер. Что я могу сделать? Взять лопату?"

- Многие футболисты и слышать не хотят о прощальном матче. Но ваш-то готовится?

- Да, состоится в следующем году. Если честно - в этом матче я не очень заинтересован. Но болельщики и друзья просят. Надеюсь, зрителей соберется много. Как собрал Аленичев.

- Ваше возвращение возможно?

- Исключено.

- Помните ту секунду, в которую решили: все, ухожу?

- С середины декабря начал бегать, готовился к сезону. Сначала с "Артистом", затем подключился Тихонов. Еще в 25-градусный мороз я наматывал круги вокруг Поклонной горы, рядом с домом. Казахи нам сказали: "На первый сбор в Алма-Ату лететь не надо, сразу прибывайте в Турцию". А дальше началась клоунада. Люди просто убили во мне футбол. Я понял, что больше кататься по периферии не смогу. Лучше закончить.

- Поняли, когда вас не пускали в турецкую гостиницу?

- Еще раньше. А случай в гостинице добил. До этого начальники "Локомотива" пропали на четыре месяца, я ни одного не видел. Сами с Тихоновым приехали в отель, где жил наш клуб. Уперлись в шлагбаум. С нами был агент, помощник Германа Ткаченко. Сейчас, говорит, нас пропустят - высунулся из машины: "Везу ребят на просмотр в "Кривбасс". Ворота открылись.

- Унизительно.

- А что оставалось?

- "Кривбасс" узнал о "просмотре"?

- В гостинице было команд шесть. Мы всем рассказали - люди за голову хватались от наших приключений. Отправились на поле, где работал "Локомотив". Тренер Фах, немец, понятия не имел, что мы принадлежим клубу. Когда команда закончила тренировку, перешли в холл, уселись там. Спустился немец, начал выяснять - и через минуту глаза выпучил: "Не понимаю, что происходит".

- Вы ему были нужны?

- Он сказал - очень нужны. Но помочь решить вопросы с клубом никак не мог. Володя Нидергаус, начальник команды, постоянно куда-то отходил с телефоном - совещался с "центром". Нас в гостиницу не заселяли.

- Заселились за свои?

- Да. Необходимо было соблюсти формальность - на сборы явились. Понимали: если сейчас уйдем, казахи напишут: "Не явились". И два дня приходили на тренировки. Придраться не к чему. Даже фотографии сделали.

- Какие?

- Когда нас не пропускали в отель, попросили одного турка из машины фотографировать - как мы общаемся с Нидергаусом. Под дождем.

- А что за таинственная болезнь в прошлом году подкосила играющего президента "Локомотива" Данияра Хасенова?

- Невероятная история. Команда готовилась к очередному матчу. Как потом рассказывал сам Хасенов, вечером его пробил озноб. Пошел в туалет - и потерял сознание. Сразу вызвали его личного врача. После осмотра на вертолете отвезли в аэропорт и спецрейсом отправили в Германию. Там сделали операцию. В клубе начался переполох. Хасенов ведь не просто крупный бизнесмен.

- Еще и зять Назарбаева.

- Вот именно. Была версия, что его отравили. Всех, кто близко общался с Хасеновым, включая врача команды, проверяли на детекторе лжи.

- И вас с Тихоновым?

- Мы-то при чем? С Хасеновым виделись лишь на поле. Как точно звучит диагноз, не помню. Говорили, что за последние 65 лет в мире зафиксировано 30 случаев этой болезни. 28 закончились летальным исходом. Два человека остались даунами. Хасенов - 31-й. Он не только выжил, но и полностью восстановился. К нему даже приходили из Книги Гиннесса. Но Данияр их прогнал.

- Фантастика.

- Это еще не все. Хасенов вспоминал, что, пока был без сознания, видел покойную бабушку. "Данияр, не спеши", - сказала она. А потом разговаривал со своей бывшей девушкой, несколько лет назад разбившейся в аварии. Неожиданно она продиктовала номер телефона и попросила по нему позвонить. "Я запомнил цифры, - говорил Хасенов. - А когда пришел в себя, на всякий случай записал на бумажке". После возвращения из Германии он первым делом поехал в дом, где жила эта девушка, Света. Дверь открыла ее младшая сестра, потом вышла мама. Данияр достал тот листочек: "Не знаете, чей это телефон?" - "Светы. Последний ее номер мобильного".

- Играть Хасенов больше не сможет?

- В конце чемпионата он успел провести один матч. Врачи запрещали, но Хасенов уперся: "Выйду и точка!" Спорить с ним не решились.

- Самая ужасная казахская глубинка, которую видели?

- Если скажу - опять кого-то обижу… Хотя Кзыл-Орда - это нечто. Гостиница неплохая, но в городе зелени нет. Да еще жарища. Ромка Нестеренко, вратарь, играл в Кзыл-Орде два года. Как-то рухнул прямо на поле. Тепловой удар - было плюс 50 в тени. У него двое детей, через неделю оба подходят: "Папа, можно мы поедем домой?"

- Пару советов игрокам, которые собираются в Казахстан?

- Есть четыре-пять клубов, где все отлично. Там не обманывают. Командам ниже шестого места верить не стоит. Но уж если подписываешь контракт - проси все деньги вперед.

- И что, дадут?

- Думаю, нет. В некоторых клубах люди не видели денег год. Не представляю, как они живут. Нашему "Локомотиву" не платили четыре месяца. И это команда, которая занимала второе место! Тот же Нестеренко говорил: "Не на что купить даже сигареты". Всех выселили из гостиницы - некоторым некуда было идти. Можно, передам Ромке привет через газету?

- Считайте, передали. Были сомнения, что казахи расплатятся?

- Нет. О нашей ситуации сообщили одному министру, тот подключился к проблеме. И через десять дней деньги отдали.

- А кто из Казахстана звонил вам с угрозами?

- Да был какой-то идиот. По разговору чувствовалось - либо блатной, либо косит под блатного: "Давай, приезжай. Я тебя жду". Хорошо, отвечаю, скоро приеду. Жди. Специально запугивали - чтоб не появлялся в Казахстане и вписали мне прогул.

- Это первая встреча с криминалом?

- Ну что вы! Например, года четыре назад справляли день рождения жены в ресторане. Мы на втором этаже, а ниже - авторитетные люди. В большом количестве. Отмечали день рождения самого главного. Тот, узнав о нашем празднике, распорядился - приведите-ка Титова ко мне. Подошли двое: "Давай вниз". Не грубо, но настойчиво. Извините, отвечаю, у меня свой праздник. Никуда не пойду. Нет, говорят, надо идти, человек очень просит. Ему не оказывают. Казалось, еще чуть-чуть - подхватят под мышки и потащат.

- Каким нашли авторитета?

- Человек уже был невменяемый. Вокруг все бегают, суетятся - а он поставил передо мной рюмку водки: "Пей!" Я, говорю, водку вообще не пью. "Пей! Ты меня что, не уважаешь? Братан, ты чего?" Пауза. Потом - "Ладно. Что пьешь?" Пива, отвечаю, выпить могу.

- Выпили?

- Принесли пиво - выпил. Он опять водку мне двигает: "Пей". То есть мгновенно забывает, что было минуту назад. По новой объясняю, водку не пью - опять тащат пиво. Эта волынка продолжалась минут сорок. Под конец приподнял голову, посмотрел на меня: "Свободен". И я смылся.

* * *

- Вы обмолвились, что столкнулись в Казахстане с судейским беспределом. В чем это выражалось?

- После седьмого тура "Локомотив" откровенно "убивали". В каждом матче то пенальти "левый", то гол из трехметрового офсайда, то наш чистый мяч не засчитают.

- Почему все началось именно после седьмого тура?

- Потому что мы набрали 21 очко. К тому же в одной игре действительно пробили довольно спорный пенальти. Видимо, кому-то это очень не понравилось. Мы с Тихоновым на эмоциях несколько раз звонили Левникову, который в Казахстане руководит судьями. Он сперва их защищал. Но когда понял, что творится, развел руками: "Я ничего не могу сделать".

С Левниковым мы как-то вместе летели в Москву. Вспоминали, как в 99-м в Волгограде он судил матч "Ротор" - "Спартак". Мы вели 3:2. Мяч попал в задницу Кечинову и отскочил в руки Сметанину. А Левников посчитал это пасом вратарю, назначил свободный. С которого нам и забили.

- Хоть в самолете признал ошибку?

- Не сразу. Сначала отпирался, говорил, что мяч коснулся ноги Кечинова: "Посмотришь запись - сам убедишься". Но под конец сдался: "Да, ошибся". С Левниковым еще забавный эпизод связан. Играли в Лужниках с "Ростовом". Я животом остановил мяч, после чего добил в ворота. Левников гол отменил - показал, что была игра рукой. Как я разозлился! Думал, придушу его. Когда минут через десять снова забил, подбежал к нему и показываю: дескать, я ж опять рукой сыграл, давай, отменяй гол. Был не прав, конечно. Запоздало извиняюсь.

- Когда-то в интервью вы жестко прошлись по Игорю Захарову. Если он станет начальником всех российских судей - это будет хорошо?

- Очень хорошо. Как бы ни складывались у нас отношения на поле, Захаров - профессионал. К тому же в игре разбирается, потому что сам играл. Да, были у него минусы, зато принципиальный и не подлый. Такие люди в нашем судейском корпусе необходимы. Вот Зуеву авторитета не хватает. А Захаров - действительно личность. Вообще сегодня для меня образец судьи - узбек Ирматов. На чемпионате мира отработал прекрасно. Хладнокровный! А двигается как легко!

- Часто от арбитра во время матча шел запах спиртного?

- Ну а как же? Когда перед игрой судья жует жвачку, это уже подозрительно. Разумеется, если его фамилия не Коллина. Впрочем, какая разница, пил арбитр накануне или нет - лишь бы судил нормально. Может, ему так лучше. А может, просто элеутерококк любит.

- Это еще что?

- Настойка из женьшеня. Небольшой градус там присутствует. Если выдуть пол-литра - запах останется.

- За российской премьер-лигой нынче наблюдаете со стороны. Что-то новое для себя открыли?

- Все познается в сравнении. В Казахстане футбол показывают с одной камеры. А если игра вечером, из-за слабенького освещения разглядеть мяч в дальнем углу поля невозможно. После этого мы с Тихоновым включали российский чемпионат - и душа отдыхала. Даже матч "Амкар" - "Сатурн" шел на ура. Отличная картинка, пятнадцать камер. Ловишь себя на мысли: да это же почти Англия! Сейчас, понятно, эмоции уже не те. Вот весной начал смотреть игру "Рубина" с "Тереком". Ужасное поле, пустые трибуны, бессмысленный футбол. Выключил телевизор.

- Хоть один знакомый, узнав, что решили закончить, сказал: "Правильно делаешь"?

- Некоторые говорили: "Тебе виднее".

- Готовы однажды понять, что ваше решение - ошибка?

- Никогда не скажу, что это была ошибка.

- Вас же Грозный звал в "Терек"?

- И не раз. К примеру, когда я с "Химками" сидел на сборах. Меня Сарсания поставил на левый край, играем с румынами из "Глории", а Грозный бродит вдоль моей бровки. Только разбегусь, он шепчет: "Тит, давай ко мне! Ну хватит - давай ко мне. Условия сделаем, все сделаем…" Минут пятнадцать убеждал.

- Цену не поднимал?

- Не успел. Я ответил: "Викторыч, прости, не могу. Контракт!" Он и после "Химок" звонил, но снова не угадал - я уже подписал договор с казахами. Если б не это - может, и задумался бы.

- Экс-президент "Химок" Стрельченко - большой оригинал. Вас тоже удивлял?

- Еще бы! Эти накачки до сих пор вспоминаю! Игрокам на полном серьезе втолковывал: "Бей в "девятку" - будет гол, вот тебе и весь футбол". Или решающий матч с "Лучом". Если побеждаем - остаемся в премьер-лиге. Но после первого тайма горим 0:1. В перерыве в раздевалку забегает Стрельченко с диким воплем: "Доктор! Где доктор?" А персонал весь попрятался, поскольку знают: когда президент не в настроении, на глаза ему лучше не попадаться. Врач с опаской выглядывает из угла. Стрельченко выпучил глаза: "Иди сюда. Делай с игроками, что хочешь. Но если во втором тайме они не побегут - уволю".

- Что врач?

- Кивнул. А Стрельченко не утихает: "Чего стоишь? Действуй!" Тот, бедный, не знает, с чего начать. Растерялся. Потом хватает кого-то из ребят, начинает измерять давление. А я думал - то ли смеяться, то ли плакать. Можно как угодно относиться к Федуну, но даже представить его не могу, влетающим с криками в спартаковскую раздевалку… В другой раз отличился охранник гендиректора "Химок" Щеглова. В Грозном зашел после установки и несколько минут, играя бицепсами, рассказывал, как мы должны стараться: "Пацаны, вы уж давайте, не подведите, мы за вас постоим". Дурдом.

* * *

- Как ваш одноклубник по "Артисту" Владимир Пресняков в свои 64 на поле смотрится?

- О, Петрович! Мы с ним обязательно накануне переписываемся. "Будешь завтра?" "Буду", - отвечаю. Петрович пишет: "Иду готовиться". К вечеру новая SMS: "Все, правый краек готов". У него есть уникальный финт - пятками зажимает мяч и перебрасывает через себя. Вы не поверите - получается из десяти девять. Все останавливаются и хлопают. Я этот фокус повторить не могу. А после матча Петрович успевает рассказать кучу историй. Хочешь одну запомнить - и тут же тебе другая, еще смешнее!

- И какая запомнилась?

- Да вот, например. Мальчишкой Пресняков пробрался на концерт Утесова. За кулисами отыскал какой-то стул, на него и плюхнулся. Вдруг слышит над головой знакомую хрипотцу: "Мальчик, ты ничего не перепутал?" Утесов! А стул - его!

- Удивился Владимир Петрович?

- Чуть не напрудил со страху, как рассказывает.

- Хиддинк случайно встретил в аэропорту Михаила Горбачева и выпил с ним кофе. У вас были в последнее время интересные встречи?

- Да. Рано утром улетали в Турцию и встретили…

- Тоже Горбачева?

- Почти. Пал Палыча Бородина. Он, между прочим, у меня на свадьбе был.

- Узнал вас?

- Всматривался - чувствовал, что где-то меня видел, лицо знакомое. Поздоровался со мной, с Ковтуном, а поодаль Ярцев стоял. Они играли вместе в команде правительства. Мы указали: "Пал Палыч, вон Ярцев!" Они обнялись, анекдоты рассказывали, все вокруг хохотали, - пока Бородина не увели в VIP.

- Зачем его позвали на свадьбу?

- Это 2000 год. В сборной работали Романцев и Гершкович, а Пал Палыч нам помогал финансово. Без него ничего не было бы. Я решил - может, пригласить Бородина на свадьбу? Посоветовался с Гершковичем, тот как услышал - показал большой палец: "Здорово!"

- Что Бородин подарил?

- 101 розу. Огромную корзину. И еще автомобиль, "Нексию". По тем временам она стоила около 15 тысяч долларов. Я с ходу выпалил: "А можно деньгами?" Пал Палыч усмехнулся: "Решим!" И действительно, через два дня принесли конвертик. Я тогда не знал, что такое большие деньги. На свадьбу выгреб все, что скопил, - тысяч двадцать долларов.

- Подарок Бородина практически все отбил.

- Пал Палыч для меня был как спасение. А через два месяца после меня женился Аленичев. Все мои гости плавно переместились к Димке. Правда, ни Пал Палыча, ни "Нексии" уже не было.

- Парфенов нам рассказывал, как Романцев на чьей-то свадьбе участвовал в конкурсах, размахивал платочком…

- На "чьей-то"! На парфеновской свадьбе и было! Это в самом деле что-то - Олег Иваныч сбросил оковы, собрал ребят в кружок и начал травить анекдоты. Такой раскованности от него никак не ждали. Только у Парфенова он так раскрылся, больше нигде.

- А у вас?

- У меня посдержаннее был. Кто-то затеял конкурс - женщина за минуту должна перецеловать как можно больше мужчин. А у меня бабушка горазда была и потанцевать, и к рюмке приложиться. Она оббежала с поцелуями всех - а в конце за отдельным столиком сидели Ярцев и Романцев. Время у нее заканчивалось - в щечку никак не успевала чмокнуть.

- Уже смешно.

- Ярцев с Романцевым сидели, подперев щеки руками. Уже накатили и знать не знали о том, что вокруг какие-то конкурсы. Так бабуля сначала одного в макушку чмокнула, потом - другого. По-моему, они и не заметили. Зато все осталось на видео - бабушка до сих пор в восторге, вспоминает.

* * *

- Фразу Карпина о том, что Титова в "Спартак" можно брать только до кучи, вам передавали?

- Любой тренер делает команду под себя. Да и вообще "Спартак" строит новую команду. Там решили забыть все, что было прежде, и начать с чистого листа. Я к этому спокойно отношусь. Не зря говорят - время лечит.

- Вас оно вылечило окончательно?

- Да. Остыл. Все это пройденный этап.

- У вас есть телефон Карпина?

- Конечно. Но мы редко созваниваемся. У Карпина миллион забот. Зачем отвлекать? И что ему скажу? "Давай, Валера, верим, надеемся…" Таких звонков у него и без меня навалом.

- Вам не кажется, что два года в "Спартаке" превратили Карпина в нервного человека?

- Не кажется. Валерка всегда был таким - немножко вспыльчивым, острым на язык. Иногда его интонацию сложно передать на бумаге. Кому-то его фразы могут показаться оскорбительными, но те, кто знаком с Карпиным, понимают: это - шутка.

- С Калиниченко общаетесь?

- По телефону. У Макса дочка два месяца назад родилась, мотается между Днепропетровском и родным Харьковом. В Москве почти не бывает.

- Черчесов говорит, что вдохнул в Калиниченко новую жизнь. Мол, Максим должен быть ему признателен за то, что все сложилось именно так.

- Если б он выдохнул из него эту жизнь, Макс по-прежнему играл бы в "Спартаке" и радовал всех нас. В "Днепре" у Калины все хорошо. Но со "Спартаком" мало что сравнится.

- До вашего рукопожатия с Черчесовым на трибуне Лужников казалось, что такое невозможно.

- Мы столкнулись в VIP-ложе минут за двадцать до начала матча. Я видел, что фотографы направили на нас камеры. Черчесов протянул руку. Не пожать ее в такой ситуации было бы некрасиво. Он - старше, уважаемый человек. Да и что нам теперь делить-то?

- И доктору Василькову руку пожмете?

- Вот этот сам меня стороной обходит. Если встречаемся на футболе, я просто прохожу сквозь него, как полтергейст.

- Для себя разобрались, что за тренер Черчесов?

- Он ни под кого не подстраивается. Есть набор футболистов - с ними и будет работать. В случае неудач не станет шарахаться, бросаться в крайности - продолжит гнуть свою линию. Это важно. Если Черчесов возглавит какую-то команду - дай бог ему удачи.

- Вы как-то сказали про Чернышова: "Тренер, который не понимал, что делает".

- Так и есть. Думал, в "Спартаке" все будет, как с мальчиками из молодежной сборной. Знаний у Чернышова было и так немного. Судя по тренерской карьере, немного и осталось - через год все команды разваливались.

- В Казахстане пересекались?

- Он недавно там появился. Клуб уверенно идет на последнем месте, с отрывом. Еще матч-два - его и оттуда попросят.

- Из "Спартака" ушел обеспеченным человеком?

- Едва ли. Знаю некоторые подробности. Поэтому Чернышов и берется сейчас за что попало. Червиченко когда-то дал ему карт-бланш: "Твори". Но можно творить, а можно вытворять. Чем Чернышов и занимался. Думаю, и тогдашний помощник, Юран, в нем разочаровался.

- Однажды с Тихоновым вы отправили жен в теплые края, а сами на два дня зависли в казино.

- Было дело. Я в какой-то момент не выдержал, ушел на пару часов в машину поспать. А Андрей продолжал играть.

- Не боялись стать игроманом?

- Нет-нет. Я быстро завожусь, но так же быстро остываю. А тогда казино было в диковинку, хотелось окунуться в новый мир. Крупье, рулетка, карты. Все для тебя - только играй. Вот и вошли в раж.

- Много проиграли?

- Тысяч пять долларов. Я так увлекся, что забыл главное правило.

- Какое?

- Нельзя резко увеличивать ставку. Я же просадил сто долларов - решил поставить двести. Просадил двести - поставил четыреста. И понеслось. Вот так из казино и уходят голыми.

- Эта история чему-то научила?

- Понял, что у казино выиграть нельзя. Если человек ушел в плюсе, потом вернется и все равно спустит в два раза больше. Были игроки, которые крепко подсели на это дело.

- Например, Соломатин мог всю зарплату оставить в казино.

- Наслышан. Мы, кстати, недавно виделись в Казани на ветеранском матче. Андрей рассказал, что с казино давно завязал.

- Слава богу. Зато, говорят, сильно располнел?

- Ну да, колобочек такой. Впрочем, Андрюха никогда худеньким не был.

- У кого в "Спартаке" ваших времен был особенно нелепый автомобиль?

- Тут Серега Горлукович вне конкуренции. Он из Германии пригнал старенькую "Ауди-80". Вскоре она начала сыпаться. Левая фара отвалилась - так Горлукович ее тейпом замотал и дальше ездил. Он был фанатом тейпирования, весь подоконник на базе завален бинтами - даже до автомобиля добрался. В команде посмеивались: "Дед, поменяй машину". Удивительно, но он ее кому-то втюхал тысяч за шесть долларов. А себе взял новую "Ауди". Вообще по части автомобилей странным человеком был Толик Канищев.

- Почему?

- То ли он их собирал, то ли перепродавал, но у него на базе все время стояли три спортивных "Мерседеса". При этом Канищев постоянно держал при себе гигантскую сумму денег. Вдумайтесь - 98-й год, а у него 70 тысяч долларов. Держал их обычно в маленькой сумочке для бутс. Как-то перед игрой сунул туда деньги, отдал Жиляеву на хранение. Когда матч закончился, тот поспешил в сторону раздевалки. Лишь по дороге вспомнил о сумке - она осталась лежать у скамейки. Бедного Жиляева едва удар не хватил, пока бежал обратно. Повезло - никто не утащил.

- Давно Канищева не видели?

- Тысячу лет. Не знаю, где он сейчас. Люди пропадают. Уж насколько с Васькой Барановым дружили, но и он как сквозь землю провалился. У кого не спрошу, никто ничего не слышал. Вася, отзовись.

- Зато Безродный зимой в Оренбурге объявился.

- Эх, еще б Мукунку найти. Я серьезно! Как Олег Иваныч говорил: "Мукунку - он же хороший!" Стоило ему получить мяч, наши болельщики начинали аплодировать. Потом в "Факеле" играл. Время спустя мы столкнулись в спартаковском манеже. Мукунку сам окликнул меня: "Титов!" - "О, здорово". Поболтали немножко. Я поразился, как он шпарил по-русски. Когда жизнь припрет, язык быстро учишь.

- Зоа жаловался, что главный расист в "Спартаке" - Титов.

- Я - расист? Бред. Да у меня Робсон был другом! К слову, года полтора назад Роба позвонил. На мобильном высветился незнакомый номер. Поднимаю трубку, слышу: "Тит, привет" - "Привет. А кто это?" - "Это ж я, Робсон". Русский он не забыл. Прошлым летом вместе с Самарони приезжал в Москву, но я в это время играл в Казахстане.

- Они тогда заглянули в редакцию "СЭ". И Робсон вспоминал, как перед заездом на базу ему поручали у метро "Сокольники" покупать семечки на всю команду.

- Да Роба сам их обожал. Сядет с кульком перед телевизором - и грызет, как белка. Вслушивается, о чем мы говорим. Так и выучил русский.

* * *

- Все помнят, как "Спартак" на матч с "Интером" добирался на метро. Больше внештатных ситуаций перед игрой не возникало?

- Было две истории. Одна приключилась еще на старом "Локомотиве" году в 96-м. Не помню, с кем играли - но точно не с "Локо". Приехали на стадион - и тут выясняется, что в Тарасовке забыли форму. А до начала матча - минут пятьдесят.

- Как выкрутились?

- Сапожник Слава Зинченко на своей машине помчался на базу. Тогда не было таких пробок.

- Неужели успел?

- Администратор решил подстраховаться - и попросил у коллеги из "Локомотива" какие-то зеленые майки. В то время все было проще - фамилии на спине еще не писали, рекламы спонсора тоже не было. Но все равно болельщики поразились бы, увидев ни с того ни с сего зеленый "Спартак". К счастью, минут за пять до стартового свистка появился Слава с баулом. На бровке и переоделись.

- Вторая история?

- Апрель 95-го. Один из моих первых матчей за "Спартак". Газон на "Динамо" еще не очень. Играть нужно в бутсах на шести шипах. У меня таких не было.

- Почему?

- В те годы хорошие бутсы найти - проблема. Те, что выдавали нам, для футбола были мало пригодны. Их даже не разносишь - делали чуть ли не из кирзы. Вот бутсы на тринадцати шипах были помягче. Но в них на разбитом поле не побегаешь. А я знаю: если хоть раз поскользнусь, Олег Иваныч голову открутит. В общем, на базе перед игрой пошел по номерам. Выручил Андрей Иванов. У него бутсами полкомнаты было заставлено. Правда, 45-го размера. Но деваться некуда. Затянул потуже, как коньки, второй носочек поддел - так и играл.

- Онопко говорил, что за два дня до матча переставал спать с женой. Виктор Савельевич был прав?

- Савельевичу виднее. Некоторые тренеры не запрещают игрокам общаться с женщинами накануне игры. А Лаудрупа возьмите. Он в "Спартаке" собирал ребят в день матча. Кто мешал устроить сексуальную оргию, а потом выйти и сыграть? Тут, пожалуй, главное исключить "позу орла" - чтоб мышцы ног не напрягались…

- Кафельников сказал, что не любит блондинок и коньяк. Что не любите вы?

- Для меня нет ничего хуже запаха курицы и вареных яиц в поезде. Когда в Саров ездили, моими соседями по купе оказались Цвейба и Осколков.

- Без курицы и яиц?

- Я первым делом окинул взглядом купе - слава богу, никаких продуктов с собой не взяли. Насчет блондинок - соглашусь с Кафельниковым. А вот коньяк выпить могу.

- Самые экзотические обстоятельства, при которых довелось выпивать?

- На полу в лифте. Как-то с вратарем Димкой Гончаровым погуляли. Под утро предложил взять пивка и поехать к нему. И, представляете, в его доме застряли в лифте. Вызвали диспетчера. "Ждите", - говорят. Ну и что оставалось? Сели на пол, достали карты. В какой-то момент смотрю - Димка задремал. Я тоже прикорнул. Проснулся, когда явились лифтеры и вызволили нас. Гончаров спрашивает: "Где мои ключи?" - "Откуда я знаю?" Он все обыскал - нету. Ладно, распрощались, я поехал домой. А утром открываю барсетку и нахожу связку ключей. Как они туда попали? Звоню Гончарову - он, оказывается, успел уже не замки, а двери сменить.

- Чем Гончаров занимается?

- Не в курсе. Несколько лет его не видел.

- Сычев получает второе образование на факультете мировой политики МГУ. Где хотели бы учиться вы?

- У меня нет желания становиться актером, но очень хотелось бы прийти в театр и посмотреть, как работает Табаков. Как рождается спектакль. Увидеть своими глазами всю цепочку - от репетиции до премьеры. Черновик сейчас мне интереснее конечного результата. Но на сцене себя не представляю. Я слишком зажат. Да и не люблю быть в центре внимания.

- Егор, сколько знаем вас - вы всегда на позитивной волне. Поделитесь секретом?

- В любой ситуации стараюсь находить хорошее. Так жить легче. Время от времени встречаюсь с Ткаченко. Он тоже всякий раз удивляется: "Егор, хорошо держишься, свеженький, улыбаешься". А я не держусь. Я такой и есть. 

http://football.sport-express.ru/reviews/6687/

Егор Титов: «Обязан был заканчивать карьеру в «Спартаке»

sports.ru, 16 июля 2010 года
Количество просмотров: 1925

Фото

Так получилось, что долгожданная моя беседа с Титовым началась с Тихонова. У них, двоих спартаковцев, почти мистическая взаимосвязь. Егор, не видя в этом году «Химок» вообще, сразу выдал секрет успеха команды с Ленинградки: «А ходят все равно на Тихонова!» С «похождений» мы и начали, с самых недавних, затем вернулись к Тихонову, затем к «Спартаку», затем сделали еще пару кругов трусцой вокруг того же, не прекращая изучать обстоятельства карьеры Титова. И сам Егор здорово помогал.

Антилюбители

– В Казахстане ходили «на Тихонова и Титова»?

– Поначалу – да. Мы были в диковинку. Но были при этом в цивилизации, где историю нашего футбола знают. Жили ведь в Алма-Ате. Вот где фактическая столица страны со всеми естественными атрибутами. Астана – город искусственный какой-то…

– …стеклянный, весь словно в зеркалах…

– …без души. Алма-Ата – это красивый, современный мегаполис, очень зеленый, жить там приятно. И фан-клуб наш есть. Спартаковский, в смысле. Ребята из которого устроили нам с Андреем просмотр первого тура российского чемпионата. Наши играли с Питером, у экрана собралось человек сто алма-атинских «спартачей» и вместе мы живо поболели. В общем, чувствовали себя великолепно!

– И когда великолепие стало переходить в рутину?

– Спустя семь туров. В Астане построили стадион и мы переехали. С юга на север. Вот еще «преимущество» новой столицы – холодрыга, ветер. Тяжко… Но пожалели мы с Андреем по-настоящему когда поняли, что лишились той искренне теплой алма-атинской поддержки. Первые два матча играли против чемпиона – «Актобе», один в чемпионате, другой на кубок. Пришло тысяч по десять на каждый. А потом вся публика куда-то испарилась. Две-три тысячи, а в концовке и вовсе тысяча едва наскребалась. В Астане футбол не в фаворе. Наверное, еще лет десять и это будет лучший город в Азии, но не сейчас.

– Футбол в современном мире – часть культуры?

– Алма-Ата это доказывает. На матчах сборной битком, на трибунах люди, понимающие, что такое футбол и уважающие футбол. Полноценная цивилизация, в которой мне было комфортно. Алма-Атой я проникся.

– Астанинский «Байтерек» не впечатлил?

– Красиво.

– Но «Москва-Сити» ближе?

– Ну, от моего дома рукой подать. Ближе во всех смыслах. Хотя семь месяцев казахстанской эпопеи – это не только те семь прекрасных первых туров. Я с уважением отношусь к этому времени и к людям, которые меня окружали и которые желали мне удачи. Но сейчас я вернулся домой, и слава Богу.

– Да, «казахская тема» в контексте Титова устарела. И относишься к ней спокойно. По крайней мере, такое ощущение складывается.

– Знаешь, раньше били эмоции. Глубоко внутри понимал, что может произойти всякое, но надеялся на лучшее. А сейчас отлегло. Спасибо Отарычу. Это известный бизнесмен Лория, чей сын выступал у нас в Нальчике и был моим партнером в астанинском «Локомотиве». Сам же Отарыч до прихода в руководство «Локомотива» президентствовал в карагандинском «Шахтере». Если бы не он, то наша эпопея… как бы помягче выразиться… с возвращением нам денег, которые мы заработали… В общем, растянулось бы все на века. Лория позвонил мне лично, сказал, что в ближайшие две недели вопрос будет закрыт. И действительно, все так и вышло. После, вся история стала вызывать у меня улыбку. Хотя первые дни камень на сердце лежал приличный, не понимал, что будет дальше. Ни звонков, ни сообщений, на письма, которые рассылал представлявший наши интересы Герман Ткаченко (руководитель спортивно-маркетингового агентства ProSportsManagement – прим.), никто не реагировал.

– Принято считать, что в благополучном Казахстане полно денег. Зачем этим людям портить репутацию на всю Европу?

– Если будем копать, у тебя не хватит памяти в диктофоне. Я, думаешь, сам все понимаю? Даже вникать не хочу. Знаю только, что был перерасход бюджета чуть не вполовину. Вопрос: куда ушли деньги? Ответ: никто не знает.

– Обычная история. Но почему-то Сергей Юран, твой тренер, с такой уверенностью говорил о солидности астанинского клуба, что и слышать ничего не хотел о том, что в Казахстане «кидалово» российских футболистов становится традицией.

– Поначалу нам всем верилось в лучшее. Просто реальный распорядитель средств Данияр Хасенов (нападающий команды, основной наряду с Казахстанскими железными дорогами содержатель клуба, зять президента страны Назарбаева – прим. А.С.), на мой взгляд, не понимал, что делал.

– В Казахстане ты чувствовал себя уважаемым человеком?

– В Алма-Ате, в Караганде к нам относились вежливо, а в маленьких городах нас трогали, хватали, любой мог полезть обниматься… Уважение ко мне у них присутствовало, но я все равно не понимал, как так можно! Потом понял, что у казахов развито панибратство. Может, иной раз это и хорошо, но в конце концов начинает напрягать. Поэтому, когда ехали на выезд куда-нибудь на Байконур, где двухэтажное строение считается большим домом, ощущал опаску. Что же на сей раз произойдет?

– Агрессия была?

– Постоянно. Как-то мы играли против команды из первой шестерки, со своими амбициями – главным тренером там был Масудов, которого когда-то сменил в «Локомотиве» Юран. В составе у них Зубко, Узденов и еще человека три-четыре, известных по России. Такой расклад. Подъезжает наш автобус на стадион – и где бы ты подумал он остановился?

– У раздевалок.

– Не угадал. У билетных касс!

– Здорово! Сделали приятное болельщикам.

– И вот ты берешь свою сумку и плетешься мимо всей толпы так называемых болельщиков в подтрибунку. Один местный стал меня задирать. – Титов, а ты раньше играл лучше, – провопил он. Внимания не обращаю, он не успокаивается, я бросаю в ответ что-то негрубое. Тот… назовем его «нехорошим человеком», этого только и ждал. Пришлось ответить.

– Неужели по роже съездил?

– Нет, я вышел на поле и положил два. Второй, победный, на восемьдесят девятой минуте. По ходу мы проигрывали, а матч был решающим для Юрана. Поражение или ничья означали бы отставку Николаича. Победа, правда, в итоге тоже не помогла, но мне было приятно, что я ответил делом тому самому.

– Вас что, никто не охранял? Вроде к каждому профессиональному клубу прикреплен ответственный за безопасность.

– Нет там ничего такого. У раздевалок есть пара милиционеров, которых местные при желании вынесут вместе с приезжими футболистами. Организация матчей даже не любительская, а антилюбительская. Хотя страна футбольная. Если в Усть-Каменогорске люди влюблены в хоккей, то на юге в приоритете футбол. В Таразе, Чимкенте болеют примерно как во Владикавказе.

– Знающие говорят, что чимкентские казахи – самые наглые.

– Играл у нас один мальчик оттуда. Хороший парнишка. Так он не скрывал, что в машине возит «Калашников» и парочку оружия похолоднее. В Чимкенте меня поразило другое. Приезжаем как обычно за день до матча, выходим на вечернюю разминку, а на поле с местными играет наш дубль. Газон и так паршивый, хотя натуральный, так еще за день до нашего матча находится под нагрузкой. Ладно, подумалось, это еще не самое плохое, что может быть. Но каково же было мое удивление, что на следующий день за час пятнадцать до нашего выхода на поле на нем играла какая-то тамошняя вторая лига.

– Дождя бы вам еще тогда.

– Жара стояла тридцатиградусная. Юран как увидел это, так сразу обалдел. Так их игра закончилась, они переодеваться стали рядом с нами, люди всякие «левые» ходят, могут зайти к тебе, на пару слов вызвать, пообниматься…

– На чужбине у тебя кто-нибудь учился футболу?

– Начинания были хорошие – мастер-классы в детских школах, но каждый раз все оставалось на словах. Единственный раз ездили в детский дом. Шикарное здание в Астане, где у детей есть практически все. Кроме родителей. Посмотрели отличный концерт в исполнении деток. Посмотрели им в глаза… От этого вообще самое сильное впечатление, постепенно так подкатившее ком к горлу. Андрюха Тихонов еще пару теплых слов от команды сказал. Но системности в этом вопросе не имелось совершенно. Со «Спартаком» не сравнить. В родном клубе мы часто были задействованы в благотворительных мероприятиях.

– Что самое хорошее вспоминается из всей этой неоднозначной эпопеи?

– Все-таки люди. В любой толпе, будь то алма-атинской, астанинской или кзыл-ординской, находился какой-нибудь человек, уважавший нас по-настоящему. Без панибратства, без фальши, искренне. Как правило, это был бывалый мужчина, понимавший, что такое настоящий «Спартак». Тот, которому в девяностых не было равных. Мог подойти взрослый такой человек, пожать руку и расплакаться. То ли от ностальгии, то ли от счастья.

– О чем думалось в те моменты?

– О том, что мы со «Спартаком» несли добро, как бы пафосно это ни звучало.

Теннис большой

– Ты кто сейчас в спортивном плане?

– Тренер по теннису.

– У дочки?

– Да, у нее нынче самый рост, надо помогать. Езжу на все матчи, стараюсь бывать на всех тренировках. Я ведь по глубокой юности выбирал между футболом, хоккеем и… теннисом. Играю до сих пор. Ну, как играю… Поигрываю. С профессиональными советами, естественно, не лезу, а педагогически пытаюсь влиять. На что Аня порой огрызается. Усидчивости пока не хватает, дослушать до конца не может. Даже по телевидению посмотрит три гейма и устает. Тут Шарапова играла с Первак (Ксения Первак – дочь бывшего президента «Спартака» Юрия Первака – прим.)…

– …они знакомы?

– Нет. Но болела за нее, не знаю, правда, почему. Наверное, сочувствовала более слабому игроку. Я ей говорю: «Смотри, учись, как меньше ошибок допускать». На сет вроде моих наставлений хватило. Сам Первак в кадре тоже промелькнул. Почти не изменился.

– У тебя в теннисе есть предпочтения?

– Особо ни за кого не болею. Взять Федерера и Надаля, оба выдающиеся мастера, но такие разные. То одним полюбуешься, то другим. Мужской теннис уважаю больше. Здесь есть top-10, они и выигрывают. Если мужик ведет в сете 5:2, то в конце обязательно будет 6:3, а не 5:7, как это случается у женщин, где сотая ракетка может сокрушить пятую.

– Так не за это ли мы любим футбол теннис?

– Я – нет.

– По духу или стилю футболисту Титову кто из теннисистов ближе?

– Виды спорта слишком разные. Если ты в команде, ты один, если вне ее – другой.

– Тем не менее, если сравнить Титова с Федерером или Надалем, я бы предпочел поставить тебя рядом с рассудительным швейцарцем, нежели с орущим испанцем.

– В жизни и на поле один и тот же человек может отличаться от себя самого как небо и земля. Более того, редко увидишь прагматика в жизни в роли того самого рассудительного прагматика на поле.

– Почему?

– Отвечу как футболист. Эмоции. Ты одеваешь майку клуба, принимаешь на себя ответственность – порой колоссальную, и начинаешь во многом жить эмоциями. Это в теннисе ты можешь выйти и сломать сопернику стиль. Он будет лупить, а я буду резать, резать, все время резать. То есть, успокаивать игру. В итоге он начнет ошибаться. В футболе такого не бывает. Играет одиннадцать людей и каждый из них зависим от двух-трех партнеров.

Черный автобус

– Ну вот и дошли до сути. Титов, говорят, невероятно зависит (зависел) от команды, не умеет Титов играть в плохих командах, командный он игрок, этот Титов.

– Да, конечно.

– Почему у Тихонова получается все, а у Титова, как ушел из «Спартака» – ничего?

– Потому что Андрей ушел из «Спартака» рано. Жизнь побросала. И он понял, что если не поведет за собой, то попадет в зависимость от команды. А команды эти очень разные – Израиль, Самара, Химки, опять Химки. Не попадешь в колею – можно заканчивать. Хотя имя Тихонова – это уважуха, скажу я новомодно. Андрея везде принимают с почтением, он неизменно добавляет в коллектив своего, тихоновского, «напихает» в какой-то ситуации и вот она, сила, вырисовывается. Тихонов приручает свои команды.

– Свое «тихоновское» наверняка воспитывалось еще до «Спартака», с тех самых зон, которые Тихонов охранял, служа в армии?

– И это тоже. Но играть-то Тихонов начал по сути в двадцать два года. До сих пор не наигрался. Видимо, когда жизнь тебя проверяет на прочность, ты дольше сохраняешь мотивацию в деле, к которому привык.

– Тебя не особо жизнь проверяла на прочность?

– Наверное, да. Я семейный человек, домашний. Как пришел в семь лет в одну команду, так и… Обязан я был заканчивать карьеру в «Спартаке». К сожалению, не получилось. Когда ты двадцать пять лет на одном месте, тяжело что-то менять.

– А из юношеского футбола во взрослый как переходил? Многие на этой переправе ломаются.

– И здесь мне повезло. Попал в дубль вместе с семью-восемью ребятами моего возраста из моей же спартаковской школы. Вроде новая команда, более профессиональная, но в лицах та же. Комфорт! Даже когда Олег Иваныч стал привлекать меня к основе, то я долго путал автобусы. Мне надо было идти садиться в огромный черный Unipack, а я сомневался и плелся в маленький дублевский пазик. Через минуту туда заглядывал Зернов (старший тренер дубля «Спартака» – прим.) и прогонял меня к «основе».

– Слушался?

– Кричал: «Ну как, это же моя семья!» А там дядьки какие-то. Не хотел я в Unipack ездить. Вот тут-то стали возникать проблемы. Это была подлинная переправа в мужицкий футбол. Там все старше менять на семь-восемь лет, игроки сборной, и я со своей сумкой мешаюсь. Что и говорить, даже посадка в автобус мне трудно давалась.

– Задумывался тогда, как оно все сложится дальше?

– Боялся об этом помыслить! Хорошо, что все прошло отлично.

– Тебя выделяли в те годы на фоне остальной молодежи?

– Зернов не любил всяких комплиментов. И звезд не терпел. У него была команда, с которой он просто работал. Тем более в той команде помимо Титова был и прекрасный защитник Рамиз Мамедов, и семь-восемь человек, не проходящих в основу, с нами постоянно играли. Обыгрывали мы, конечно, всех подряд.

– Ты сам осознавал собственную ценность в те годы?

– Нет, я рассуждал гораздо проще: раз попал в дубль, а затем в главную команду, значит все замечательно. Это потом, когда уже все это прошел, понимал, что мой путь проходят единицы, и мне очень повезло. Большинство же – из тех, кто закрепился после школы – растворились в первой и второй лигах. Как мой друг Миша Рекуц, царствие ему небесное, осел в дубле, потом потерялся.

Не того заменил

– Но хороший футболист в «Спартаке» был застрахован. Стиль общий во всех командах, стабильный тренер-победитель…

– …конечно. Определенная гарантия имелась.

– Интересная параллель. Ровно на десять лет тебя моложе Олег Иванов, игрок твоего же амплуа. Свидетели рассказывают, одно удовольствие было наблюдать за вашим взаимодействием на тренировках.

– Да мы всего полгода играли вместе. При Скале. До дисквалификации. Мне было почти двадцать восемь лет, Олегу – восемнадцать. Я видел, что мальчик умненький и что-то из него выйдет. Но и его из «Спартака» убрали.

– Если бы ты с ним поменялся временем, кому было бы легче реализоваться в «Спартаке»?

– Думаю, мне было бы проще попасть в основу при Скале, чем тогда, в девяностых, при Романцеве. Хотя… Сомневаюсь. Все же целая масса коренных спартаковцев оказалась подвинутой. Человек десять-двадцать, а может и тридцать, а может и больше. Особенно это наблюдалось при Чернышове и Старкове.

– Прямо репрессии какие-то! Счет на десятки шел.

– Ставка делалась на иностранцев. Помнишь Шафара, Гушо?.. И много их таких было ведь.

– А куда местных подвигали-то?

– В дубль. Где футболист психологически терялся. Ведь поначалу этих ребят признали, подвели к основе, а потом вновь сослали обратно. Кто-то уходил из команды совсем, кого-то принуждали уйти, кто-то, обижаясь, мирился с арендой. Любой в подобной ситуации почувствует себя ненужным. Ромка Шишкин, к примеру. Играл здорово, потом, видимо, снизил к себе требования и стал играть похуже. На мой взгляд, все равно нужно было дать парню шанс, показать, что в него верят. А ему в ответ одну аренду, потом другую и… троеточие, недосказанность.

– Близкий к Андрею Кобелеву человек как-то сказал, что у него, у Кобелева, в четырнадцать лет уже «все было», а в шестнадцать и высшая союзная лига пришла. Ваши пути развития схожи?

– Разве что в общем направлении. Любимый клуб, стабильность. В моей жизни настоящий «Спартак» появился, когда мне было семнадцать, и это была пятнадцатиминутка в концовке матча с Ираком. «Лужники». Счет – 5:2. Вышел, истек весь холодным потом и после игры задумался: «А что же будет дальше? В официальных матчах».

– Испытание?

– Убойное. Тогда я уговаривать себя стал, что боже упаси мне сейчас стартовать в «вышке», рано еще.

– Почему?

– Не готов был играть на уровне Ледяхова, Бесчастных, Карпина, Пятницкого. Это же 1993 год, никто пока не уехал за границу, все чемпионы и все в составе.

– Пятницкий. Он тебе не подсказал, что сам крайне проблемно вливался в «Спартак»?

– Да я соплей был, Андрюхе до меня дела не было никакого. Я сидел забитый в раздевалке и молчал. Я же ошибся.

– В чем?

– В своем первом выходе на замену. Тогда, с Ираком, я должен был менять Ледяхова, а поменял Вову Бесчастных. Это сейчас выходишь на поле, в протоколе уже имя уходящего вбито, табличка с его номером сверкает, а раньше ты подходишь к резервному судье и говоришь, кого меняешь. Романцев мне сказал: «Выходишь вместо Ледяхова», а я перед выходом отчего-то сказал: «Бесчастных». Точнее номер его назвал.

– Что Олег Иваныч сказал в раздевалке?

– «С дебютом. Но в следующий раз надо внимательно слушать». Причем до меня только в тот момент дошло, что я сотворил ошибку. То, что было до – игра со скамейки, замена, игра на поле – все сожгло несусветное напряжение. Помню только статистику, деталей не помню вообще. И к Пятницкому я ведь не подойду и не спрошу о его проблемах. Он опытный, а я… как вот эта вилка (Егор показывает на блестящий столовый прибор – прим.).

– Неужели никто не сказал тебе тогда – ты умеешь играть в футбол и все получится?

– Да полно было этих фраз. «Не волнуйся», «Спокойно», «Выходи и играй». Но одно дело слушать это на лавке, и другое, вспоминать ободрительные слова на поле, при двадцати тысячах народа. Первую передачу в жизни я вообще запулил куда-то по воробьям, чего в нормальной обстановке не сделал бы никогда. Раз ошибка, два, и потом только и думаешь, побыстрее бы этот матч закончился.

– Пятницкий, известный любитель поговорить на поле, не матерился?

– Думаешь, я помню? Наверняка эта встреча где-то записана. Мне бы хотелось посмотреть со стороны, как я чудил. Спроси у любого футболиста, как он впервые вышел на поле, он ответит, что ничего не помнит. Уже в 95-м, в матче с «Динамо» на Кубок – не знаю, кого я заменил – мы проигрывали 0:1, но тот тайм я готов восстановить едва ли не поминутно. Вплоть до каждого паса. Играл здорово, в охотку, и такой момент создал Мухсину Мухамадиеву! Правда, он не забил. Но тогда мне уже было без малого девятнадцать, после Ирака минул год, и я, наконец, ощущал себя игроком «Спартака».

– Мухсин спасибо хоть сказал за передачу?

– Если б забил, то сказал бы, наверное. Кстати, ту игру я провел в бутсах Иванова. Нам ведь в «Спартаке» выдавали на год по одной паре адидасовских бутс отвратительного качества из какого-то пластика с элементами подобия кожи. Нога у меня не маленькая, пальцы в этих «скелетах» сжимало до посинения! Пошел искать новые.

– Куда?

– По номерам. Захожу к Писареву с Ивановым. Смотрю, у Андрюхи шестеро бутс в ряд аккуратно стоят. «Да бери любые», – говорит. А у него сорок пятый размер. Одел – как лапти смотрятся. Ничего, перетянул их потуже, носок помял, так и вышел на поле в бутсах Андрея Иванова. Шестишиповых. В таких Романцев любил играть – он же защитник. Чтоб не упасть на мокром поле. Шестеро шипов впиваются в газон и свалить тебя становится сложно.

Скала из другого мира

– Давай о командности твоей еще поговорим?

– Давай.

– Твой соавтор по книге «Наше все» Алексей Зинин как-то отлично описал тебя образца построманцевского «Спартака»: «Титов отдает передачу, партнер делает неверное движение, а Егор еще и извиняется со словами «Извини, друг, я забыл, что ты не Тихонов».

– Леха немножко утрировал, но поначалу мне реально было тяжело взаимодействовать и с Боярой, и с Быстровым. Особенно с Вовкой. Спасибо Владу Радимову, дал мне дельный совет по поводу своего бывшего партнера по «Зениту». Егор, – говорит, – у тебя есть мяч, так ты не ломай голову, бей просто вперед ему на бровку, он всех обгонит. Я попробовал раз, два, три, и действительно, Быстрову только вовремя отдать нужно, а он-то зацепится сам как-нибудь. Я ему так и сказал: ты беги, я первым же касанием буду тебе на ход отдавать. То ли в «шестом», то ли в «седьмом» году мы всех рвали после комбинаций «на третьего» с Вовкиными забегами. Пенальти, штрафные, желтые карточки – соперник только и успевал всего этого нахватывать. Быстров вообще такой футболист, который на второй день понимает, что от него требуется. Другое дело, что сложной спартаковской игре нужно учиться не два дня и даже не два месяца.

Я понимал, что Бояра – игрок иного плана, чем тот же Тихонов, у него свои сильные качества, у Быстрова свои, Торбинский жил одним-двумя касаниями – это его конек. Если мяч у Димки, я всегда к нему бежал, чтобы подстроиться, потому что он обязательно отдаст передачу и тут же откроется. «Стенка» с ним проходила наверняка. Моцарт – человек умнейший! Он как только пришел в «Спартак», я выдохнул с облегчением. Наконец-то, думаю, появился парень, который умеет все, да еще с такой клюшкой в виде левой ноги! Только за три года Моцарт постепенно себя запустил до полного неприличия.

– А Тарханов критиковал его за неумение играть в обороне, что для опорного хава крайне важно.

– Да, Моцарт не умеет обороняться, но и Пятницкий в начале девяностых тоже был человек «без отбора». Тогда оборонялись лишь Андрюха Иванов, Рамиз Мамедов, Онопко и Хлестов. Остальные только наблюдали. Отбирать мяч мы не умели, лишь перестраивались по науке, чтоб как-то сдержать соперника. А в «Спартаке» нулевых годов хватало людей, которые могли заняться окружением Моцарта и слева, и справа. Да вокруг него можно новый «Спартак» было выстроить! Но мы в те годы с горем пополам подводили друг друга к общему знаменателю.

– Так это ж тренерская работа.

– Тренерская. Конечно, после Романцева мы, футболисты, не сами решали, как нам играть. Это делали Чернышов, Старков, Черчесов… Но им было трудно.

– А Скале?

– Мистер пришел из другого мира. Он знал, что он Скала, и никто ему не авторитет. Знаешь, Скала и Романцев измерялись разными весами. Итальянцу было все равно, кто работал до него в «Спартаке». Абсолютно. А российских тренеров всех помещали под романцевскую гирю. Но Олег Иваныч работал в одном и том же ключе пятнадцать лет, мы с завязанными глазами могли играть.

– После Романцева ты чему-то научился в «Спартаке»?

– Терпеть.

– Что это значит?

– Что бы ни случилось, нужно сидеть, терпеть и ждать лучших времен.

– Не дождался?

– Почему? В какой-то степени при Старкове было хорошее время.

– Неожиданно. Александра Петровича принято хулить.

– Но при нем появилась команда. Не столько футбольная команда, сколько сплоченный коллектив. И в жизни, и на поле мы вновь могли решать пускай и не самые высокие, но весьма серьезные задачи. Когда Старков ушел, появилось множество обиженных. У сменившего его Григорьича (Владимира Федотова – прим.), при котором мы стали играть в красивый футбол, иное понимание футбола, и, соответственно, пошел другой процесс: один выпал из состава, второй, третий… Полкоманды надулась, начались войны. Но это отдельная история.

– Боевые группировки по какому принципу распределялись?

– По разным. Кто-то в клан сформировался, кто… Уже и не вспомнить. Время было бурное.

– Но при Федотове «Спартак» на время заиграл.

– Да, то и дело я слышал возгласы типа «Это тот «Спартак», который мы любим!». Питер обыгрывали в одну калитку. Но вскоре в ушах звенело «Позор! Позор!» после 0:2 с «Москвой».

– Почему не уцепились за тот футбол?

– Новый тренер, новые требования. Поначалу, с приходом Черчесова, на федотовском багаже классно побились с «Селтиком». Матч в Глазго по качеству был один из лучших за последние пять лет. На тот момент, разумеется.

 

Стиль мэтров, Видич и авось

– Сейчас от «Спартака» требуют не столько результата, сколько «спартаковского футбола». Почему, когда приходил в команду Чернышов, вокруг этой темы не было такого ажиотажа? Даже сам Андрей Алексеевич прямо говорил, что та фирменная игра красно-белых осталась во вчерашнем дне.

– Ты думаешь, в этом стиле кто-то что-то понимает? Досконально не каждый игрок «Спартака» поймет, что это такое. Чтоб внятно говорить на эту тему, нужно быть мэтром, да еще пребывать в зрелом возрасте. Романцеву на тот момент, когда его меняли, было около полтинника. Также и Газзаева с Семиным нереально разобрать по полочкам, потому как только им ясно, каким образом они пришли к своему стилю. Сейчас таких тренеров в России нет. Сейчас все стараются подстроиться под современные тенденции развития футбола. Кто-то поиграет где-то в приличном месте, закончит, возглавит команду и идет копировать идеи своего прежнего наставника. Но получается повтор, и, как правило, смазанный.

В Европе, кстати, аналогичная ситуация. Вот приезжал Моуринью с «Интером» играть против ЦСКА, Аленичев с ним встречался. Так Жозе ему за полчаса настолько конкретно объяснил, что он требует от своей команды, что сделать то же самое другой человек, кроме Моуринью, способен только на словах. На деле же выйдет нечто корявое. Но и футболисты слушают Моуринью.

– Слушающий тренера футболист – редкость?

– У нас – да. У нас проблема с эдакой внутренней самодисциплиной. Большинство все же надеется на авось. Мы не знаем, как, например, работал с «Динамо» Кобелев, и как там сейчас работает Божович. С виду, тренеры эти свою работу знают, какой-то идеей обладают, но класс их подопечных не позволяет в полной мере продемонстрировать тренерские умения. И класс этот не только в техническом умении заключается, а еще и в способности быть максимально сосредоточенным в общении с наставником. Выдали динамовцы хорошую игру – мы радуемся, хвалим. Потому что мы мысленно погружаемся на наш уровень и оцениваем все с точки зрения нашего, российского, родного. А на самом деле все это от лукавого. Взять того же Видича. Когда он играл в «Спартаке», он был такой близкий, его можно было потрогать, я знал все его финты. Мы часто соприкасались в двусторонке и дело доходило до смеха: он постоянно делал замах, чтоб убрать мяч под себя, а я мгновением загодя уже находился в нужной точке. – Ты меня знаешь, – шутливо ворчал серб. – Да, я тебя знаю, – отвечал я с улыбкой. Сейчас я вижу его в играх за «Манчестер Юнайтед», но я совершенно не вижу того самого милого Неманю. Сегодня он мне кажется выдающимся защитником какого-то недосягаемого уровня. Да, когда мы встречаемся, то можем обняться, но мысленно я осознаю, что уже этого паренька ты не выключишь простым перестроением мгновением загодя. Потому что Видич всегда умел концентрированно забирать от тренеров то, что помогало ему расти. Уверен, если пригласить к нормальному российскому тренеру, допустим, среднего голландца из какого-нибудь «Ваалвейка», и он тоже здесь будет прогрессировать. А наш игрок будет, если авось звезды сойдутся. Их, голландцев, сербов, мало – они дисциплиной самосохраняются. А нас много, и мы можем быть распи…

– На стыке эпох в начале «нулевых» «Спартак» оказался в замкнутом круге?

– Совсем нет. Судя по всему, Андрей Червиченко проникся результатами Чернышова в молодежке и тем самым допустил ошибку. Он пригласил в команду нового тренера, не поняв конкретно его видение футбола. По-моему, не нужно было все радикально перестраивать. Хватило бы небольших корректировок, в идеале покупки парочки звезд, и мы могли бы вырулить на прежний уровень. Правда, игрок за пять миллионов долларов составлял бы процентов сорок клубного бюджета, и готового исполнителя европейского класса приобрести было маловероятно. Оттого и брали непонятных людей. А между тем футбол в начале «нулевых» постепенно склонялся в сторону обороны.

– Если так, то Чернышов был прав, перечеркивая стиль?

– Нет. Стиль ломать было рано, потому как на тот момент в мировом футболе тенденция к обороне едва наметилась. Тренер «Спартаку» нужен был мудрый, умеющий выжидать и чувствовать время. Сегодня мы понимаем, что полмира играет в комбинационный атакующий футбол и в греков Рехагеля ведущие команды планеты не превратились. Следовательно, «Спартак» должен был оставаться «Спартаком», а с данностью того временного периода справились бы сами игроки команды. Нас бы раз прибили, два, и мы бы сами поняли, что играем неправильно. Потихоньку бы перестроились. С нами же стали разговаривать как с фишками, что противоречило спартаковским традициям – ты, например, будешь опорным, и не важно, что ты им никогда не был… Заставь Быстрова играть правого защитника!

– Кто из тренеров особенно бил по рукам за импровизацию?

– Старков. Его помощник Клесов постоянно орал с лавки «Назад! Назад!» Пару раз я огрызался. Я сам понимал, что мне надо возвращаться назад, другое дело, что нас всегда учили самим измерять собственную рациональность на поле. А судя по этим крикам с тренерской скамейки, я должен был отдавать, забивать и еще при всех контратаках соперника активно защищаться. Как истинный опорный хав. Извините, вы или тактику подбирайте верную, или убирайте меня. Что они потом и сделали.

От наставника многое зависит. Для многих людей спартаковский футбол – это стеночки и забегания. Но Романцев нам никогда не говорил: «Играйте в стеночки или в забегания». Просто сам тренировочный процесс в «Спартаке» способствовал тому, что каждый игрок имел право на принятие собственного решения в рамках идеологии такого футбола, при котором незамысловатое грузилово считалось делом малодостойным. Из этого стеночки с забеганиями и вытекали. Очень естественно, негласно, без каких-либо договоренностей или клятв. Они были следствием интеллектуального взаимодействия игроков. Команды, играющие в этот футбол, никогда не несутся сломя голову назад, чтобы побыстрее сбиться в кучу возле собственной штрафной площади. Они, при потере мяча, сразу же вступают в отбор, в паре метров сзади образуется страховка, потому что контроль мяча, подразумевающий перестроения игроков после потери, у них доведен до автоматизма в результате соответствующего тренировочного процесса и отдельная отработка массовой игры в защите здесь неактуальна. Неполадки в обороне в этих случаях вполне улаживаются самими футболистами, ведь они объединены базовой тактической идеей. «Спартаку» идею вывернули, попытались выстроить победы на сыром грунте – и это отчасти получилось, – а сейчас все создается заново.

Тактичная тактика, Пьянович и запчасти

– Так еще недавно многие тренеры молились на стандартные положения и на атлетизм своих подопечных – некоторые безмерно поклоняются этим святыням по сей день. Что оправдывает их прагматизм?

– Результат. Но он придет, если на одном конце твоей команды Крауч, который всех перепрыгнет, а на другом – Акинфеев, который с метра разбега вынесет Краучу мяч прямо на макушку. Вспомни матч армейцев с «Тереком», где примерно роль Крауча исполнил Дзагоев. Текущая мода, которая по определению временна, все-таки удел не самых великих наставников.

– Скала, самый крутой спартаковский наставник после Романцева, ни в коей мере не пытался превратить игроков в фишки?

– Конечно, нет. Ты же вспоминал меня и Иванова одновременно на поле. Такая связка была возможна только при Скале. Если бы не дисквалификация, у нас наверняка сложился бы дуэт. Скала был очень по-итальянски тактичен. От слова «тактика». Он не мыслил стандартными категориями вроде «один у меня в центре будет созидать, а другой разрушать», он уже на сборах начал вовсю искать в нашем «Спартаке» тот максимум, который было реально выжать уже через пару месяцев. А максимум для «Спартака» – это в любом случае сильная атакующая игра, при построении которой тренер не имеет права бояться рисковать. Чтобы сократить риски, Скала вместе со своим помощником Джованни стал натаскивать нас по своей тактике прямо на поле. Они, два итальянца, встали в защите и без устали руководили нашими действиями. – Вы сужайте пространство! Ты сдвинься влево!.. Каждый день минут по тридцать утром и вечером мы привыкали к новому стилю, который по своей философии не противоречил спартаковскому.

– Наши тренеры говорили, что под скаловский футбол обязательно нужен звездный нападающий.

– Верно. Так никто и не говорит, что у Скалы был идеальный выбор исполнителей. У него был сносный и интересный подбор игроков. С одной стороны, мягенький, не самый надежный для этого футбола Пьянович, но с другой – Рома Павлюченко, который рос, который мог зацепиться за мяч, выиграть верховую борьбу, то есть сыграть самодостаточного «одного в поле воина» на острие атаки.

– Михайло Пьянович! Михайло Пьянович! А болельщики его любили.

– Поначалу. Пока он забивал. А затем… Многие иностранцы приезжают в Москву и начинают осознавать, что футбол – далеко не единственная прекрасная забава в этой жизни. Год-полтора они увлечены футболом, а потом оседают. Русеют. То же произошло и с Мишей Пьяновичем, замечательным, кстати, парнем.

– А как же цели попасть в Европу? Наверняка тот же Пьянович не хотел всегда играть за «Спартак».

– Миша? Хотел. Еще как! Его все устраивало. Он хорошо зарабатывал. Болельщики нахваливали. Он с удовольствием переподписал бы контракт еще годика на три и остался бы в Москве. Но руководство его вовремя раскусило.

– Таких приезжих как Олич в России мало?

– Процентов семьдесят пять наших легионеров в интервью говорят о российском чемпионате как о транзите, и это логично с точки зрения перспектив роста. Я им верю. Да, они понимают, что здесь платят серьезные деньги, но они же в курсе, что деньги – не главное в жизни. Голодных в прямом смысле иностранцев стало меньше. Ансальди, Алекс, Веллитон, Красич, Хонда, Марк Гонсалес… Сомневаюсь, что этим людям от футбола нужны только материальные блага. Тот же Гонсалес, вот зачем он, казалось бы, приехал к нам из Испании? А затем, что с ЦСКА он покажет себя в Лиге чемпионов, а затем и получит контракт от еще более весомого испанского клуба, чем тот, что был в его карьере прежде. Когда российский «Спартак» разгромил в Европе «Арсенал», вынес «Спортинг», его ведь на Западе хотели разобрать! Хотя, случись такое, туда бы мы поехали запчастями.

– То есть?

– «Спартак» был машиной. Классной. «Ягуаром». А по отдельности каждому из нас пришлось бы начинать заново в новых условиях. У кого-нибудь получилось бы, но, боюсь, командой мы были сильнее, чем по одному.

– Команда отличная, а запчасти в отдельности хуже – это историческая данность «Спартака», которую Романцеву, по его собственному признанию, удалось улучшить симбиозом стилей собственно «Спартака» и киевского «Динамо». В результате, выпестованные этой машиной запчасти стали удачно дополнять европейские «авто» – Мостовой, Карпин, Шалимов…

– Возможно, дело и в этом. Но я на своем личном опыте увидел «Спартак» более коллективистским образованием, нежели производством мастеров для Европы. Мы ведь семьей жили. Вместе побеждали, вместе праздновали, вместе отдыхали.

Дружба, Шалимов и «Бавария»

– Ты с детства привык дружить и ставить себя в угоду коллективу?

– Начиная с самых ранних возрастов спартаковской школы, с детского тренера Королева, мы всегда дружили. И в жизни я стараюсь ценить друзей. Дома всегда народ собирается. И сами семьей по гостям часто ходим. Все это мне в удовольствие.

– Почему спрашиваю? Потому что твой нештатный советник по подготовке к зарубежной карьере (жаль, не состоявшейся) Игорь Шалимов, побывав в Италии, заявил, что весь этот советский коллективизм в Европе мешает. Там профессионализм ценится, а не дружба. Не пришлось бы тебе там бороться с нашим менталитетом?

– Мне кажется, Игорь боролся со своим менталитетом. Он туда вырвался и получил первые ощущения. Которые оказались такими, какими он их описывает. Он оказался там один, холостой, куда бежать? О чем думать? А когда ты уезжаешь с семьей, то и жизнь кажется совсем иной. Я уверен в этом. И команда на команду не приходится. Вон о микроклимате в «Челси» как услышу, так прямо наш «Спартак» перед глазами. Только там кто-то с Терри пива хлебнуть идет, а я здесь с Парфешей, Аленичевым и Тихоновым. Понимаешь, мы как тактически дополняли друг друга на поле, так и в жизни. Парфеша – спокойный, хотя тоже хулиган, мы же хулиганы, но не такие спокойные. И это благотворно сказывалось на поле.

– Насколько твой вариант с «Баварией» был реален?

– На этот вопрос могут ответить два человека – Есауленко и Романцев. Ну, может быть, еще Заварзин. Мне самому интересно. Но… Подождем еще лет десять, рано или поздно все всплывет. Должен же кто-нибудь из знающих тему заговорить. Мы ведь многого не представляем до сих пор.

– Олег Иваныч категорически не хочет обсуждать эти темы.

– Может, кто-то другой расскажет. Хотя в ближайшее время это вряд ли случится.

– Тот, спартаковский Титов, смог бы закрепиться в «Баварии»?

– Пришлось бы адаптироваться. Эффенберг, действовавший примерно на моей позиции, умело сочетал игру на команду с игрой на себя, но он был авторитетом. Впрочем, на эту тему мне не хочется даже фантазировать. Лет пять назад можно было и помечтать, а сейчас для меня все это минувший этап. Остыл.

– От футбола?

– И от раздумий о нем. Как… что… а если бы… Есть факты, которые любопытно вспомнить, но сослагательное наклонение уже не актуально.

Графа «клуб», друг Клюйверта и на троих вхолостую

– Ты один из самых талантливых футболистов российских чемпионатов. Все при тебе. Тем не менее, где ты не доработал?

– Олег Иваныч любил говорить: «Нет предела совершенству».

– Йохан Кройф тоже заставлял Ромарио и Стоичкова развивать технику.

– А я бы индивидуализм свой футбольный еще поразвивал, поднял бы его на новый уровень. Это здесь я многих превосходил в классе, а в той же «Баварии» полкоманды как минимум выше меня уровнем были. А в большом клубе, если сразу не играешь, то иди, занимайся адаптацией в аренде. Пошло – возвращайся, не пошло – на трансфер. Палка о двух концах. Взять Вову Бута. Как все здорово у него начиналось в Дортмунде. Потом пошел по арендам и где он сейчас? Играет где-то, но где именно, мало кто в курсе. А Андрюха Демченко где?

– Это который друг Клюйверта?

– Он и сам классный футболист. И не случайно его «Аякс» заприметил в юношестве. Но последние относительно видимые следы оставил в Запорожье. Хотя должен был по идее блистать. По-моему, у семейных людей, которые при этом талантливы, шансов провалиться меньше. А холостые ищут на чужбине такого же холостого. А лучше двух, чтоб сообразить на троих. И человек пропадает. Каратаев, Костя Коваленко…

Что интересно, будь я сейчас действующим игроком ФК «Спартак» (Москва) (Егор здесь был официален – прим. А.С.), говорили бы мы сейчас с тобой о другом.

– О чем?

– О Лиге чемпионов, в которой мы, вполне возможно бы, играли. А я был бы в составе, капитаном. Но у меня начались «Химки», Астана… Я понимал, на что шел, понимал, что наверняка потеряюсь.

– Хотел бы отмотать время чуть назад?

– Надо было заканчивать карьеру в «Спартаке». Кажется, повторяюсь. Я думал о том, что век футболиста небольшой, и мой в том числе, и в какой-то момент надо уступить. Нужно было помочь становлению молодых игроков и уйти. Но данность оказалось другой. Это единственное, о чем я жалею. Такого уже не будет.

– А чего в этом «таком» особенного?

– У меня был шанс войти в историю «Спартака».

– Ты вошел.

– Не-е-ет. Я хотел, чтоб в графе «клуб» у меня был только «Спартак» (Москва). Такая история куда более ценная, нежели тот размен, на который я решился. Конечно, если бы под «Спартаком» значились: «Реал» – год, «Милан» – год, рисуночек, гвоздь и мои бутсы, это было бы тоже неплохо. Исторически.

– Мухсин Мухамадиев как-то в шутку сожалел о том, что не удалось ему посидеть на скамейке «Милана».

– А Олег Иваныч любил говорить нам, еще дублерам: «Вы известнее любого футболиста премьер-лиги». Хотя в премьер-лиге мы пока в основном сидели на лавке. И Романцев ведь был абсолютно прав. У нас была яркая красная форма, белые рубашечки и бьющий каждому встречному в глаз спартаковский ромб. Прохожие подбегали за автографом.

Ненужный Погребняк, брошенный в аэропорту Баранов и монополия Романцева

– Аренда в нашем понимании – это некая жизненная жесть?

– Что-то в этом роде, но какие приятные сюрпризы такая судьба порой преподносит. Вопреки. Не ушел бы Паша Погребняк в первую лигу, сидел бы в дубле, куда его Старков отправил. «Ты у меня не будешь играть точно!» – заявлял тренер нынешнему форварду «Штутгарта».

– К чему такая категоричность?

– Не знаю. Судя по всему, Старкова заставляли ставить в состав Кавенаги, стоившего пятнадцать миллионов и полтора получавшего в год. Тогда я и Аленичев пошли к Перваку, вопрошаем: «Что вы делаете? Поговорите со Старковым, пусть оставит Пашу. Во-первых, он наш воспитанник. Во-вторых, статный, антипод Кавенаги, способный дополнить аргентинца». Первак в ответ: «Идите к Старкову, решает все он». Мы идем к Старкову, а он нам в ответ тычет пальцем вверх и приговаривает: «Вы знаете, с этим вопросом туда, к Перваку. Мне он сказал, что этот игрок не нужен». Нас с Аленичевым, который вернулся после победы в Лиге чемпионов, в родном клубе просто дурачили. Вопрос с Погребняком уже был решен.

– До Старкова в Погребняка в «Спартаке» верили?

– Романцев ему доверял, выпускал еще очень молодого минут на двадцать, и с Пашиными выходами игра в атаке всегда обострялась. Он оказался одним из тех, кого технично убрали, и хорошо, что он нашел в себе силы через «Балтику», через «Томь» вернуться в большой футбол.

– Ты в интервью всегда веришь в нынешнюю спартаковскую молодежь. Отчего такая уверенность?

– Я с ней знаком. Паршивлюк – это вообще мой подопечный. Я в номере жил с Парфешей, потом с Аленичевым, потом один. И тут на базе закончились места, ко мне приводят Серегу и спрашивают: «Егор, ничего, если к тебе поселим?». «Конечно», – говорю. А Серега – скромный парень, стеснялся меня. Но нынче как играет! И почему я не могу в него верить? В сборной из по-настоящему сильных крайков только Анюков. А кто за ним? Паршивлюк.

– А каким красавцем был Павленко? Но не реализовался.

– Сашке характера не хватило. В остальном практически без недостатков. И техника, и удар, и голова на плечах. Он поиграет, выйдет на дистанцию, а потом возьмет, да обидится на кого-нибудь. А так нельзя.

– Он начинался как центральный полузащитник-созидатель. Но по молодости его как отправили на фланг, так, похоже, и забыли, что он не фланговый игрок. В этом нет проблемы?

– Нет. И Мостовой, и Шалимов стартовали бровочниками. И сам я играл с краю. Перед отъездом Аленичева. А чего, свободных мест «в партере» «Спартака» не было. Матча три-четыре я был правым хавом.

– Мостовому такая роль не нравилась. Думать приходилось мало.

– А мне интересно было. Да еще, хорошо, Парфеша помогал. Всегда забежит, когда надо, подскажет вовремя. Благодаря Димке я имел возможность не всегда возвращаться назад. Это же новые ощущения!

– Не могло получиться так, что, хорошо себя показав, на бровке мог бы и остаться?

– А вскоре подоспел Вася Баранов, который меня и «вытеснил» оттуда. Правда, его переход чуть не сорвался.

– Из-за чего?

– Вася прилетел из Калининграда, но в аэропорту его никто не встретил. Он развернулся и первым же рейсом отправился обратно. И, немногим спустя, на полном серьезе отказывал «Спартаку», говорил, никуда из «Балтики» не уйдет. А у нас что-то напутали и опоздали. Зато когда вернули, Васе хватило трех минут на ту самую адаптацию, чтоб как дать Нигматуллину. Сейчас Баранов, правда, исчез.

– Последние следы были замечены в Рязани.

– Он уже когда в Рязани играл, обособился от всех. Ни звонков, ни писем.

– Еще немножко об аренде. Тебе самому она никогда не грозила?

– Нет. Я как попал в 96-м в основу, так выбить меня оттуда было тяжело. И игрой доказывал, и Олег Иваныч был сторонником нечастых изменений в команде. Если кто-то вливался, то он был, как правило, сильнее и колоритнее своего предшественника.

– До смуты тебе ни разу не приходилось хвататься за голову со словами «Что же делать?»

– Были моменты. По осени. Когда заезжали на сборы перед Лигой чемпионов за два дня до матча. Фактически три дня ты сидишь на базе, отыгрываешь матч, уезжаешь на другую базу – в сборную, где сидишь еще десять дней, отыгрываешь матч, возвращаешься вновь на базу клуба, сидишь три дня, ждешь матча чемпионата, отыгрываешь матч, после которого подходит Олег Иваныч и говорит: «Ты играл плохо, поэтому едешь на базу»… Я обижался, но все равно знал, что никто никуда меня из родной команды не сошлет. Просто мы тогда были слишком зависимы от руководства, которое в одном лице представлял Олег Иваныч. Была монополия, без ведома Романцева в «Спартаке» не решалось ничего. Все остальные подчинялись.

Лет десять назад сборная играла в Туле с Белоруссией – 1:1. Играли мы отвратительно. Романцев выслал автобус и нас, пятерых спартаковских сборников, прямиком из Тулы отвезли в Тарасовку. За пять дней до матча чемпионата. Мы только в дороге поняли, что Москву объедем стороной.

– Сейчас такие акции чем кажутся?

– Дикостью. Какому-нибудь европейцу вроде Лаудрупа в голову такое не придет. Приезжайте, ребят, в день матча к обеду. Поедим и на игру. Нормальный подход. Правда, безрезультатный… У нас в России, имею в виду.

Нетренеры, пропаганда и жизнь глазами из «Бентли»

– У тебя есть тренерские планы? Хотя бы писаные вилами на воде.

– Да зачем мне это? Гм… Конечно, зарекаться не хочу, может, жизнь заставит стать им. Но я не хочу в сорок пять лет получить инфаркт, инсульт и в качестве антуража седину. Волосы и так в меру седеют.

– Рассуждаешь прямо как Тихонов.

– Так болезни все от нервов. Пока я не готов к этому. Стоп! А я сейчас по сути и есть тренер!

– Теннисный.

– Жизненный.

– В книге Дэвида Ремника о Мухаммеде Али есть такие строки: «Анджело (Данди – тренер Али) был сильным, когда нужно было быть сильным, и слабым, когда нужно было быть слабым… Анджело понимал, что он – вторая скрипка, что смотреть приходят на боксера, даже если этот боксер – тупица». Титов всегда подстраивался под партнеров. Эта история может ведь стать и твоей.

– Но не каждому хорошему игроку суждено стать тренером. Даже если рассматривать великих, таких как Гуллит или Маттеус, то пока они не состоялись в этой профессии. Пеле и вовсе переквалифицировался в кофе. Не имею привычки зарекаться, но опять же, нужен переходный этап от одного к другому. В начале года я знал наверняка, что карьера игрока моя закончена. Знакомые подходили и говорили: «Да ну ладно, не вздумай! Тебе еще играть и играть». Каждый твердил примерно одно и то же, да еще настойчиво. Десятому убеждающему ответил: «Куда?» – А что, некуда? – Назови команду? – это уже я давлю. Человек задумывается и начинает загибать пальцы: «Так, в ЦСКА тебе нельзя, с «Локомотивом» ясно, с «Динамо» понятно, «Спартак»… О, а «Спартаку» не подойдешь?» Я отвечаю: мне что, стучаться и кричать «Возьмите меня в «Спартак»? И до людей начинает доходить, что действительно, проблемка. На периферию возможность есть уехать хоть сейчас, но низкого уровня я уже хлебнул. Мне один менеджер предлагал в клубе любую должность – от игрока до одного из руководителей. Но у меня дочка растет и я в этом деле вижу намного больше пользы, чем в футболе.

– Тем не менее, в финале спрошу: что или кто может вернуть тебя на поле?

– Ничто и никто. У нас есть команда, «Артист», где президент Николай Трубач, а мы с Владимиром Петровичем Пресняковым вице-президенты. В составе много звезд первой величины.

– Ну это же досуг.

– Тебе так кажется. Да, это для души, но ты видел, чтоб на досуге взрослые серьезные мужики бросали все дела и мчались в понедельник и четверг друг против друга рубиться на поле? Мы будем пропагандировать футбол везде, где только можно, играть в него и зарабатывать на нем. Мы же собираемся стать чемпионами мира в 2018 году!

– Замечательно все это, но не верится в то, что человек твоего масштаба здесь реализует свой потенциал.

– А потенциал я реализовываю в ребенке. Мне мои амбиции вот где уже (Егор прикидывает ладонь к горлу – прим. А.С.), у меня была очень насыщенная карьера, дай Бог каждому ее пережить. А, может, лучше и не надо. Моя сегодняшняя амбиция машет ракеткой и как раз начинает бурный рост. Это главное. На ближайшие десять лет уж точно. Спорт – сложная штука, могут быть неудачи, поэтому моя задача – подвести Аню к первому жизненному этапу. Мне это дело гораздо интереснее футбола. Я редко смотрю телепередачи, покупаю газеты. Условно говоря, я будто всю жизнь ездил на «Тойоте», а сейчас мне подарили «Бентли». И Москва по-другому видится из новой машины. И мысли новые в голову приходят. Как так, я жил со своими амбициями, но не замечал много важного. Я знаю, если поднапрягусь сейчас, мне будет очень интересно в дальнейшем. Из прежнего футбола я ушел.

http://www.sports.ru/football/71809990.html

Егор Титов: Вспоминаю «Стад де Франс» – и мурашки по коже…

Советский Спорт, 8 сентября 2012 года
Количество просмотров: 1366

Фото

В воскресенье Егор Титов сыграет в полную силу – потому что в гости к «Спартаку» приедет киевское «Динамо». Накануне прощального матча Егор вспомнил все самое-самое из своей карьеры.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Егор ТИТОВ
Полузащитник.
Родился 29 мая 1976 г.

Карьера: «Спартак» (1995–2008), «Химки» (2008), «Локомотив», Казахстан, Астана (2009). В 2012 г. выступал за любительский клуб «Арсенал» (Тула).

Достижения: чемпион России (1996, 1997, 1998, 1999, 2000, 2001). Обладатель Кубка России (1998, 2003). Лучший футболист России 1998 и 2000 гг.

Лучший год

2000 год – пожалуй, самый удачный в карьере. Все совпало: радости в личной жизни (родилась дочка), кондиции 24?летнего и конечно же высококлассные партнеры. По итогам года мне досталась не только золотая медаль, но и звание лучшего игрока. Но это как раз тот случай, когда мы дополняли друг друга и лучшими были все.

Лучший матч

Верите – никогда не пересматривал матчи. Но иногда, просматривая спутниковое ТВ, натыкаюсь на архивные матчи. Посмотришь отрывок – не раз посмеешься. Уму непостижимо, сколько ошибок я делал. Сейчас на опыте сыграл бы лучше. Многие считают, что моя лучшая игра относится к 2000 году, когда в гостях был побежден «Спортинг» – 3:0. Но и его смотреть не стану – боюсь расстроиться из-за обилия ошибок.

Самый шумный матч

«Селтик» – «Спартак» в 2007?м. По содержанию это была великолепная игра, лучшая при Черчесове. Увы, мы уступили по пенальти. Но осталось воспоминание на всю жизнь – шум трибун и шотландские песни, которые били по ушам.

Самый музыкальный матч

В 1999?м сборная России приехала играть с чемпионами мира французами на их территории. Когда 80 тысяч человек запели в унисон «Марсельезу», мурашки побежали по телу – прежде я не видел и не слышал ничего подобного. Французов мы обыграли (3:2). Верю, что мы научимся петь в унисон гимн своей страны не хуже французов.

Самый экзотический матч

Кубковая игра с «Металлургом» из Красного Сулина – это в Ростовской области. Там одна гостиница без ресторана. Поэтому нашу команду отвели обедать в чей-то сельский дом. Там хозяйка готовит в огромном котле первое, второе... Помню, как она гоняла половником по кругу, а мы сидели и ждали, когда сварится суп. Ребята поражались: куда мы попали?! Оказалось, впрочем, что Красный Сулин болен футболом. На трибунах места не осталось.

Любимая комбинация

Забегание – за отведенные годы отработали его идеально. Само забегание лучше всех получалось у Аленичева. А Тихонов идеально отдавал забегающему пас на дальнюю ногу. Оставалось только пробросить мяч первым касанием на ход. А дальше – дело техники.

Самое нелюбимое упражнение

«Максималка» от Романцева – потрясение для организма. Это когда носишься на пределе физических возможностей. Мы узнавали о «максималке» за сутки до ее проведения – о том, что нас ждет, по секрету рассказывали помощники Олега Ивановича. Это помогало. Во-первых, морально готовишься, во-вторых, утром старались меньше есть. Добегали все. И все выжили.

Худший матч

Я бы сформулировал иначе: самый трагический. Речь о матче с Украиной в 1999?м, после которого мы не вышли на Евро. Не следует упоминать о персональной ошибке – то была судьба всей команды. Карьеры многих игроков могли сложиться иначе, выйди мы на Евро. Ребята наверняка разъехались бы в лучшие клубы.

Любимые тренеры

Анатолий Королев – детский тренер и мой второй отец. Он научил думать и правильно жить в футболе. Главную роль в моей профессиональной карьере сыграли Олег Романцев и Георгий Ярцев. А также Владимир Федотов, уже в зрелом возрасте поддержавший меня. Григорьич выделялся из толпы своей душевностью, готовностью помочь. Все ребята ценили это.

Главное достижение

Первым делом на память приходит победа в золотом матче на «Петровском» в 1996?м. Когда прозвучал финальный свисток, я посмотрел в сторону скамейки. А там Ярцев с Романцевым, обнявшись, прыгают.

P.S. В прощальном матче Егора Титова примут участие ветераны «Спартака», киевского «Динамо», а также друзья футболиста.

Планируется, что тренерами команды звезд «Спартака» станут Олег Романцев и Георгий Ярцев. Киевлян возглавит Алексей Михайличенко.

Из приглашенных киевлян не будет лишь Андрея Шевченко и Кахи Каладзе. 1 сентября Шевченко позвонил Титову с извинениями – занявшемуся политической карьерой футболисту пришлось выехать в командировку. У Каладзе неприятности на родине, в Грузии.

Матч состоится на стадионе «Локомотив» 9 сентября. Начало развлекательной программы – 11.30, начало матча – 13.45.

Бодров А.

http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/550407

«Спартак» эпохи ренессанса. Большое интервью Егора Титова

Советский Спорт, 29 декабря 2012 года
Количество просмотров: 1812

Фото

Мы сидели с Егором Ильичем Титовым примерно полтора часа. Это был август, Егор готовился к прощальному матчу, а я работал над журналом об этом великом человеке. Журнал был издан, но ограниченным тиражом. С удовольствием представляю вам это интервью. Егор Титов – о «Спартаке» и о жизни. То есть – о «Спартаке».

МЯЧ, МАНЕЖ, ЧЕРЕНКОВ

– Егор, а ведь вы могли оказаться в другом виде спорта. Ваш отец хотел, чтобы вы стали конькобежцем…

– Скорее, это были его фантазии. Дело в том, что мой отец сам был конькобежцем, у него даже многое получалось. Но так сложилось, что в 18 лет он ушел в армию и выбыл, что называется, из обоймы на 2 года. Вот и появилась у него такая несбывшаяся мечта – чтобы кто-то в семье занимался этим видом спорта.

– То есть вы сами себя конькобежцем не представляли?

– Считаю, что этот вид спорта у нас не особо развит. В советское время, конечно, в этом плане дела обстояли получше. А сейчас можно назвать только Скобрева и Журову, которые на самом деле великие спортсмены. Поэтому мне пришлось выбирать между футболом и хоккеем. У нас раньше в каждом дворе стояли хоккейные коробки. Мы делились на разные команды и гоняли мяч на победителя. Наверное, такую картину тогда можно было везде наблюдать. Очереди выстраивались поиграть. Сейчас в тех дворах, а это было на Войковской, много чего понастроили, и коробок там нет уже очень давно.

– Несмотря на совсем юный возраст – 8-9 лет, – вы сами без родителей ездили на тренировки по довольно длинному маршруту. Откуда у вас такая черта характера – самостоятельность?

– Оказывается, на первых порах за мной мама шпионила – это было лет в 7, наверное, неполные 8. А потом – да, я ездил сам. Тогда было совсем другое время. Это сейчас мы задумываемся, как можно отпустить ребенка одного. Мою дочку, например, и то страшно отпустить одну до школы, хотя до нее метров 100… А тогда ничего страшного не было, это считалось нормальным. Мобильников мы не имели, но мне отец постоянно давал мелочевку на карманные расходы, и я всегда мог позвонить. К тому же уже тогда я старался быть обязательным – если должен вернуться домой в 17.00, то и возвращался в это время, ни минутой раньше, ни минутой позже. Вот мне и доверяли. Надо сказать, что эту ответственность я донес до окончания школы.

– И график был очень жесткий – учеба, тренировки…

– Да, тренировки у нас были утренние, приходилось просыпаться очень рано. Но это еще ничего. Володя Джубанов вообще ездил из Домодедово и выходил из дома в 5.30. Просто мы любили футбол и относились к своему любимому делу соответствующе. Тем более что в нашей жизни тогда практически ничего не было – только футбол, книжки, учебники. Это сейчас полно всего и вся…

– А не было мыслей, что, живя по такому графику, вы себя все же чего-то лишаете, в отличие от других мальчиков?

– Другие мальчики курили, выпивали уже… Я, правда, и этого хлебнул тоже, пробовал, но быстро понял, что это не мое и мне это неинтересно. Надо понимать: у каждого человека какая-то своя цель. Поначалу у меня этой цели, может, и не было. Но потом я видел как в том же манеже, где я занимался, ходят Дасаев, Родионов, Черенков, Гаврилов, которые для меня тогда были Богами… Я хотел играть как они; или просто играть в одной команде с ними, а как уже у меня это будет получаться – это было не важно. Самое главное – просто быть там.

– Когда-то вашим кумиром был Пеле. Но потом номером один для вас стал Черенков…

– Ну, потому что Черенков был ко мне намного ближе. Если Пеле в футболе я уже никак не мог увидеть, разве что по хроникам, то Черенков был рядом. Не помню, брали ли мы тогда у него автографы… Мы смотрели на него с трибуны. Это очень ярко откладывается в памяти – видеть вживую таких игроков! Но больше всего меня в нем привлекали его человеческие качества, а именно то, что Федор был джентльменом и в жизни, и на поле. Ну и, конечно, нельзя было не влюбиться в его манеру игры.

– Что-то получилось у него перенять?

– Наверное, это судить уже не мне. Но главное, наверное, да – преданность клубу. Я, как и Черенков, в России играл только за одну команду. Если не считать «Химки», где я провел всего-то 3 месяца…

КОРОЛЕВ, ДИСЦИПЛИНА, АКАДЕМИЯ

– Наверное, на вас сильно повлиял Анатолий Королев, ваш первый тренер. Говорят, он занимался психологической подготовкой, прививал ребятам клубный патриотизм?

– Тогда у нас в школе вообще работали великие наставники – Игорь Нетто, Валентин Ивакин и многие-многие другие, которые воспитывали больших мастеров. Ну, и Королев, конечно, был не исключением. Он был очень жестким тренером, у которого на первом месте стояла дисциплина. Мы с ребятами до сих пор общаемся и должны отдать ему должное – если бы не он, половины игроков моего возраста у нас не было бы. Этот тренер уберег нас от криминала и прочих пагубных вещей. До сих пор с ним видимся. Сейчас он уже немного другой – более мягкий. Вот ждем сейчас ближайший праздник, чтобы навестить его. Ему уже все-таки под 70 лет, хотя выглядит бодрячком. Детский тренер вообще самый важный в жизни. И это я сейчас понимаю по своей дочке (старшая дочь Аня занимается большим теннисом – прим. М.Б.)

– Недавно Андрей Тихонов рассказывал, что в академии «Спартака», где занимаются его сыновья, клубный патриотизм уже не прививается. Как думаете, почему?

– А я могу сказать. Раньше у нас работали спартаковские легенды, которые все знали изнутри, а сейчас… Я вот недавно спрашивал у Андрея, кто у его младшего сына тренер. Он мне называет какую-то фамилию, на которую моей первой реакцией было: «А кто это?». Говорит: «Сам не знаю». Приходят люди, о которых ты представления не имеешь – кто такие, где играли… Я считаю, что в академии должны работать люди, которые отдали «Спартаку» хотя бы несколько лет. Иначе мы теряем преемственность поколений, и это самое ужасное. Хотя в финансовом плане, насколько я могу судить, сейчас наблюдается улучшение – увеличивают зарплаты тренерам. Раньше вообще копейки платили…

– Может, стоит иностранцев приглашать?

– Если из «Барселоны», то можно. Потому что футбол этого клуба похож на спартаковский – короткий пас, контроль мяча… Но я не сторонник того, чтобы приглашали иностранцев, грубо говоря, из Латвии. Лучше поставить такого человека, как Тихонов, который и напихать, и построить может. Потому что он – легенда, для всех будет авторитетом, его будут уважать и слушать.

– А Егор Титов согласится пойти в академию «Спартака»?

– Если я буду понимать, что у меня будет какая-то перспектива, и если там будет подбираться команда, вот именно Команда, от которой я буду знать чего ожидать, то почему бы и нет. Но пока я все же не готов – другие планы. А в будущем – возможно.

– Вернемся к Королеву. Насколько он был жестким?

– Бывало, раздавал подзатыльники. Если люди совсем уже внаглую врали, то ему приходилось такие меры применять, а рука у него была тяжелая. В СССР вообще это считалось нормальным: могли и матом обложить, и врезать. Сейчас этого уже нет, практикуются другие ценности. Но дисциплина, я считаю, должна быть везде – будь то хоккей, футбол, бейсбол… Не будет дисциплины – не будет команды. У нас команда была – многократные чемпионы Москвы. Мы выигрывали практически все, разве что за исключением 2-3 турниров. Помню, было у Королева такое правило – кидает он, значит, мяч на средней высоте, и если парень ловит его рукой, то все, до свидания. Это, конечно, все было в шутку, но выводы для себя он делал…

– А вообще многие ребята сходили с дистанции?

– Многие. Но это, как правило, те, кто приходил в 9-10 лет. Выдержать такой график, какой был у нас, не каждому было дано. У нас же был свой костяк, который образовался в 7 лет. Он у нас до сих пор, к слову. Мы общаемся, общаются и наши родители – все живы-здоровы, слава Богу!

– Первые годы Королев ставил вас в нападение. Какой мог бы получиться форвард из Егора Титова?

– Проблема в том, что я как-то сразу вытянулся вверх, а вот в ширину не получилось. Королев не скрывал, что физически я был слабоват. Когда же, как говорится, мясо наросло, он увидел, что я могу выполнять нужный объем работы, и перевел меня на позицию под нападающими. И вот лет с 11-12 я эту самую позицию и занимал – и в школе, и в дубле, а затем уже и в основе.

– Когда в 92-м Королев вам сообщил о переходе в дубль, какие чувства испытали?

– Меня тогда начали потихоньку подтягивать в дубль. На самом деле я там должен был оказаться годом раньше, но Королев меня не отдал – сказал, что, отдай он меня тогда, я бы пропал. Он-то всю эту подноготную знал. В дубле были люди старше меня. А в этом возрасте 2-3 года – разница существенная. Поэтому он меня попридержал, и, как показало время, оказался прав.

– А тогда переживали?

– Нет. В таком возрасте не задумываешься: если бы да кабы. Ты просто бегаешь, получая искреннее удовольствие от футбола. Тем более в том коллективе я был уже 10 лет. Зачем надо было что-то менять, если меня все устраивало? Этот переход из школы в дубль, из дубля в основу немного болезненный. Кто-то перестраивается быстрее, кто-то – медленнее. Мне было просто – всего за месяц я освоился. И мне еще повезло, что мне попались такие товарищи.

ДУБЛЬ, ОСНОВА, ПОЗИЦИИ

– Что вам дал Виктор Зернов, тренер дубля?

– Не скажу, что он мне многое дал. Он был каким-то пессимистом, от него исходило много негатива. Это был такой человек, который многим говорил, что они оказались здесь случайно. Одному парню и вовсе пророчил, что из него не получится футболиста – подойди, мол, к зеркалу и на себя посмотри… Тем не менее, этот парень играл в основе «Спартака» еще лет 5-6. А вообще, когда ты переходишь в более старший состав, то тебя подхватывает уже другой тренер. И очень важно, чтобы он был сильнее первого.

– Раньше в «Спартаке» дубль тренировался вместе с основой. Вы могли находиться на одном поле со звездами. Сейчас в Тарасовке такого уже нет…

– Да, сейчас нет. Сейчас строгое разделение дубля от основы. У нас же тогда был шанс поиграть в квадрате 4 на 4 с теми же Онопко, Хлестовым, Никифоровым, Мамедовым и другими. Это вообще очень полезно, когда более слабый играет с более сильным – в этом случае, хочешь ты этого или нет, ты будешь расти. И естественно такая система тренировок придавала дополнительные силы, энергию и мастерство. И мы, молодежь, росли очень быстро. Романцев это понимал, поэтому и тренировал таким образом. Сейчас же такого нет, и молодежи приходится сложнее.

– Ваши слова подтверждает статистика. В этом веке молодые таланты почти не появляются. Вспомнить хотя бы Павленко, которого очень долго называли наследником Титова…

– Думаю, у Саши проблемы с характером. У него все есть, он хороший футболист, но почему-то постоянно «сжирал» себя изнутри. Например, если его не ставили в состав. Он молчал, работал, но было видно, что с ним что-то не так. Наверное, ему следовало быть чуть наглее, даже нахальнее, сложно сказать. Возможно, он психологически поломался, когда его отцепили от сборной в 2008-м. Мы тогда как раз были в Австрии, все находилось рядом, он вернулся в расположение команды, и было видно, насколько сильно он переживал. Надеюсь, в итоге у него все получится. Хотя 27 лет – это уже тот возраст, когда надо заявлять о себе в полный голос.

– За кого еще обидно из тех, кто подавал надежды, но так и не раскрылся?

- Был такой Женя Толокнов. Его в 96-м Ярцев уже подтягивал к основе. Но у него была проблема с «крестами» – и потихоньку футболист сошел на нет. Тот же Костя Генич был у нас в клубе. Он тогда только появился, а я уже был в основе. Но у него тоже проблема с коленками была… Вообще, не знаю с чем это связано, но у многих наблюдалась эта проблема. Видимо, из-за манежа в Сокольниках, который был просто ужасный. Был Паша Погребняк, который был обязан играть у нас. Помню, как после покупки Кавенаги, мы с Аленичевым ходили к Перваку (бывший генеральный директор «Спартака» – прим. М.Б.), чтобы он донес до Старкова, что Погребняк нам нужен. Первак послал нас к Старкову – мол, все решает он. Приходим к Старкову – тот нас обратно к Перваку посылает. Так мы и ходили, пока не поняли, что это все бессмысленно. Погребняка же сначала отдали в аренду, а потом и вовсе продали. Но парень заиграл.

– Егор, вы всегда исполняли роль плеймейкера, но в основе же вам приходилось играть и в опорной зоне?

– Я целый год играл опорника. И при Ярцеве, и в сборной у Романцева образца 1999-го года. А в 1998-м я и вовсе играл справа в полузащите, потому что в центре тогда места не было – там были Цымбаларь и Аленичев. Справа тогда поломался Кечинов, и я отыграл 3 матча на этой позиции. Это тоже полезный опыт, который не помешает. Пробовал я везде, ну, кроме позиции левого хавбека – но там шансов у меня не было, потому что там играл Тихонов. Но больше всего, конечно, мне нравится роль плеймейкера – это позиция, которая не ограничивает действия игрока на поле. Романцев и Ярцев меня не ограничивали совсем. Олег Иванович так и вовсе не давал мне никаких установок перед матчем. Просто показывал: ты играешь здесь. Все. И ты уже сам все знаешь.

РОМАНЦЕВ, «МАКСИМАЛКА», ЕВРОКУБКИ

– Егор, ностальгии по 90-м нет? Ведь как все изменилось…

– Ностальгии нет. Есть радость, что я был участником той команды. Такую команду, какая была у нас, будет очень трудно собрать снова. Причем играли русские футболисты. Была настолько потрясающая атмосфера, что я всегда с радостью ехал на базу, даже когда знал, что предстоят 2 дня тяжелейших тренировок.

– О суровом характере Романцева ходят легенды. Были показательные исключения из команды, как в случае с Цымбаларем и Тихоновым. В связи с этим у вас не возникало ощущения, что вы тоже ходите по тонкому льду и вас может постигнуть та же участь?

– Людей убирали не просто так, а за что-то. У меня же никаких проблем с дисциплиной никогда не было. Я выполнял все поручения Романцева от и до. У Олега Ивановича вообще главное было то, как ты работаешь на поле. А я работал на совесть, поэтому и играл всегда в составе.

– К вам он, значит, не цеплялся?

– Да он ни к кому не цеплялся. Просто если видел, что человек не работает как надо, менял к нему свое отношение. Но внешне ничего не показывал. Но зато по одному его взгляду мы понимали, какое у него настроение и какие будут тренировки. Мы уже выучили их наизусть – когда нагрузки, а когда легкие занятия.

– Что такое «максималка» Романцева?

– Это работа на максимальных скоростях с пульсом под 200… Беговые упражнения. По свистку ты делаешь рывок метров на 60 в полную силу. То есть надо было выжимать себя полностью. Бывало, люди падали, доползали, но делали упражнение до конца. Зато потом все это сказывалось в игре – команда просто летала.

– Кто-то не выдерживал или, может, халтурил?

– Халтурить там было нельзя. Потому что это уже был экзамен на физическую готовность. Когда люди падали, доползали, это свидетельствовало о том, что они не до конца готовы. Надо было им делать что-то еще, чтобы заложить базу физики. Такие люди работали еще отдельно, и было ясно, что весь матч они играть не будут, а выйдут, скорее всего, на замену.

– То есть Романцев ставил физику основательно…

– Да. Но все это шло еще со времен Константина Бескова. Тогда уже были эти «максималки». А Романцев был воспитанником Бескова, поэтому и знал все нюансы досконально. Плюс еще добил что-то свое. В итоге и получился такой вот Олег Романцев…

– Однажды, когда вы оформили очередное «золото», в раздевалке Романцев вас не просто не поблагодарил, но еще и выразил недовольство вашей игрой. Обида на тренера возникала в такие моменты?

– Нет. Просто Романцев – максималист. Думаю, ему чемпионат России был уже неинтересен. Он понимал, что надо было завоевывать первое место, чтобы играть в Лиге чемпионов. Но уже по ходу сезона готовил себя именно к покорению еврокубков. Возможно, даже Лиги чемпионов. Он этого никогда не скрывал. И когда был недоволен нашей игрой, проводил длительные беседы. Бывало, и по полчаса сидели в раздевалке. В итоге он всегда оказывался прав.

– Ярцев и Романцев отличаются чем-то или у них одни методики?

– Похожие. Просто Ярцев эмоциональный, а Романцев сдержанный, то есть все держит в себе. Это их главное отличие. Мне было все равно с кем работать, находил общий язык и с тем и с другим. И сейчас, когда мы видимся, ездим к ветеранам, все друг другу совершенно искренне улыбаемся. Эти люди по жизни мне помогли, за что им огромное спасибо.

– ЦСКА и «Зенит» выиграли еврокубки. А «Спартак» несколько раз останавливался в шаге – то судейство с «Антверпеном», то «Интер» с Роналдо…

– Надо понимать, что «Спартак» тогда играл сам. Такого влиятельного спонсора, как сейчас «Газпром», у нас не было. Возможно, в том числе поэтому сейчас нет такого судейства, как было у нас с «Антверпеном». Я думаю, то судейство вообще вошло в историю, ничего похожего я не припомню. При хорошем спонсоре та команда 90-х вполне могла выиграть еврокубковый трофей, и не только Кубок УЕФА…

– С «Нантом» в 1996-м году в 1/4 Лиги чемпионов немного не повезло…

– Тогда было серьезное обновление состава, ушли почти все лидеры. И нам, дублерам, немного не хватило опыта довести матч до победы.

ДЕНЬГИ, КОНТРАКТЫ, ТРАНСФЕРЫ

– Егор, не обидно, что сейчас совсем другие зарплаты? Хотя раньше вы завоевывали титулы, но получали несравнимо меньше?

– Всему свое время. Сейчас и ценность к деньгам пропала – любой человек может пойти заработать – мусор убрать или, скажем, цемент разгрузить. То есть сейчас деньги платят везде. А тогда мы знали, что только своими ногами можем себе заработать. Вот мы и цеплялись за каждый шанс. А к тому, что сейчас платят намного больше, я совершенно спокойно отношусь. И потом, были и другие времена. Когда играло поколение Симоняна, у них вообще были копеечные зарплаты. Вот им, конечно, обидно – их уровень футбола был явно не ниже, чем сейчас.

– Контракт со «Спартаком» каждый раз продлевали на более выгодных условиях?

– Естественно. Если мне, скажем, нужно было улучшить жилищные условия, то я просто шел к Романцеву. Он этот вопрос решал. Тогда «Спартак» давал квартиры бесплатно, за них платил сам клуб. Но в этом случае надо было продлить контракт. В других клубах такого не было – квартиры давали служебные, и когда игрок покидал клуб, он ее освобождал.

– А было такое, чтобы какие-то просьбы не выполнялись?

– Нет, такого не было. Самое худшее – просили подождать. Руководство старалось сделать все для команды. Но «Спартак» тогда и кормил сам себя. Спонсоров, как сейчас, не было. Бюджет «Спартака» был порядком 6-8 миллионов долларов. Потом уже – миллионов 12. Клуб покрывал примерно половину бюджета выступлением в Лиге чемпионов. Ну, и еще на продаже игроков зарабатывал, как в случае с Аленичевым.

– Говорят, в 90-е зарплаты в «Спартаке» были ниже, чем в других клубах…

– Не думаю. А вот премиальные в других клубах точно были выше. За победу над «Спартаком» игрокам «Локомотива», например, платили огромные деньги. Правда, обыгрывать нас редко кому удавалось. В те годы это было практически нереально.

– Наверное, вы периодически задумываетесь, что было бы, если бы вы в свое время уехали в Европу?

– Нет, не задумываюсь. На это нет ни времени, ни желания. Сейчас и так много всего интересного происходит в жизни. На самом деле жизнь после футбола не менее увлекательна. Раньше я делал только одно и видел, условно говоря, только белое. Сейчас же я могу видеть и белое, и розовое, и черное… А свою футбольную жизнь я бы записал на жесткий диск и поставил на полку – для близких и любителей архивов. То есть мне не очень интересно, что было раньше. Хотя без прошлого нет и будущего, и мне сейчас кое-что из прошлого помогает.

– И все-таки вами интересовались серьезные клубы – «Милан», «Бавария», «Астон Вилла». Какой из теоретических переходов был наиболее реален?

– В то время у нас не было агентов, мы все узнавали от третьих лиц. И практически ничего не знали о том, какие предложения поступают в клуб. Но однажды мне позвонил один болгарский агент, работавший в Англии, и сообщил, что меня хочет купить «Астон Вилла». Тогда я получил травму и мне поставили предварительный диагноз – надрыв. Я сказал, что надо подождать – выйду на поле, попробую поиграть, и если нет ничего серьезного, то можно будет разговаривать. Они в ответ: мы готовы вас купить даже больным. Но когда стало известно, что у меня не надрыв, а «кресты», и что я выбыл на полгода, разговоры на тему перехода, разумеется, прекратились (2002-й год – прим. М.Б.).

– Кстати, недавно в интервью Григорий Есауленко (бывший вице-президент «Спартака» – прим. М.Б.) заявил, что на самом деле «Бавария» Титовым не интересовалась…

– Понятия не имею, почему он так сказал. Я тогда сам читал интервью Беккенбауэра, где он говорил, что все уже практически решено – чуть ли не договор подписывают. Так что это все было реально. Мне тогда помогали Шалимов, Аленичев и его агент Бранкини. Он сидел прямо перед президентом «Баварии» и спрашивал у меня по телефону, сколько я хочу получать. Мы тогда в Тарасовке сидели, и Аленичев меня позвал к телефону… Возможно, я мог поступить как Аленичев – подписать личный контракт и пойти к нашему руководству. Но я так не хотел делать, для меня было важно, чтобы между собой сначала договорились клубы. Но они, видимо, не договорились. А что касается слов Есауленко, то, подозреваю, все это прошло мимо него.

ЧЕРВИЧЕНКО, КРИЗИС, ЛЕГИОНЕРЫ

– Кризис в «Спартаке» начала 00-х болельщики связывают с приходом Червиченко. А на ваш взгляд, в чем причины?

– Причина одна: ушли сильные футболисты (кого-то выгнали, кто-то из-за травмы, другие завершили карьеру), а равноценной замены им не нашлось. Начались шараханья. Кто-то начал на этом и зарабатывать. Вот и пострадали команда и болельщики. Это если вкратце. А так эту тему можно очень долго развивать. Правда, я много чего не знаю. И слава Богу…

– А вообще в начале века, когда в «Спартак» начали привозить легионеров, не возникало чувства, что команда движется не в том направлении?

– Тогда становилось понятно, что теперь в «Спартаке» будут играть легионеры вместо русских. По поводу иностранцев я не могу быть объективным – потому что их было столько много, что мы просто не успевали их как следует разглядеть. Вот приехал человек и тут же пропал. А на его место приехал другой. Тогда, в 00-х вообще был тихий ужас. Не игроки, а одни недоразумения.

– А вы не интересовались у руководства, кто такие эти «огунсаньи»?

– Тогда эти вопросы задавать было просто неприлично. С руководством лучше вообще меньше разговаривать. Все-таки на эмоциях можно наговорить всякого, а потом будешь об этом жалеть.

– Ходили слухи, что Романцев их покупал, чтобы заиграть в Лиге чемпионов и затем выгодно перепродать…

– Нелогично. Как можно играть в Лиге чемпионов непонятно каким составом, когда ты знаешь, что участие в этом турнире – половина бюджета? И потом, Романцев был максималистом везде и во всем. Он всегда играл только на победу, с любым клубом, на любом поле. И при этом требовал не просто побеждать, но и делать это красиво.

– В период засилья легионеров были среди них такие, с кем можно было найти общий язык?

– Были. Но это, как правило, сербы, хорваты, чехи… Вот Иранек уже 8 лет как в России и подумывает сделать себе паспорт и остаться тут жить. С Ковачем мы до сих пор общаемся. Он очень порядочный человек и хороший футболист. Еще надо понимать, что у каждого легионера свои цели. Кто-то приезжал заработать, кто-то – чтобы затем уехать в Европу, а кто-то – чтобы остаться жить в этой стране.

СТАРКОВ, ФЕДОТОВ, ЧЕРЧЕСОВ

– То, что Романцев был диктатором, это понятно. А кто был его противоположностью?

– Разные были люди. Были такие, как Чернышов. А были и действительно люди с большой буквы. Как Владимир Федотов. Таких людей больше нет. Он был и романтиком, и артистом в душе, умел одним словом разрядить обстановку. Конечно, было бы немного другое руководство в клубе, которое бы его понимало, я думаю, он бы еще долго проработал и был при жизни. Все-таки то увольнение стало для него сильным ударом. Я с ним потом много общался, и ему действительно было жаль, что все именно так вышло, что он не показал всего, на что был способен.

– Многое изменилось в клубе, когда пришел Старков…

– Главная проблема Старкова заключалась в том, что он стал навязывать «Спартаку» оборонительный футбол. Он решил привить нам игру сборной Латвии. Первым делом он от нас требовал возвращаться назад, а не бежать вперед, как это было всегда в «Спартаке». Однако этот человек, и надо отдать ему должное, добивался результата. Он вывел Латвию на Евро-2004, а со «Спартаком» взял серебро и вывел клуб в Лигу чемпионов впервые с 2002-го года.

– Про одного его помощника страсти рассказывают…

– Господин Клесов… Ну, это отдельная история. Рома Павлюченко до сих пор во всех интервью пинает его от души. Это человек, которому в командном спорте вообще нельзя работать, на мой взгляд. Он постоянно что-то вынюхивал, подсматривал…

– Не было желания поговорить с ним по-мужски?

– Если бы у нас это практиковалось, то ему сразу надо было заказывать билет домой. Но это считается нарушением этики – он же все-таки тренер.

– Насколько известно, очень тепло все относились к Федотову…

– К Федотову все относились как к отцу! Он любил много общаться, сам вызывал и сам приходил. Никогда не было такого, как при Старкове, чтобы кто-то что-то увидел и пошел «стучать». Федотов относился к этому негативно. Он даже говорил: если ко мне кто придет стучать из тренерского штаба, то этого человека в команде не будет.

– Существует версия, что Черчесов «подсидел» Федотова…

– Это лучше спросить у Шавло (бывшего генерального директора «Спартака» – прим. М.Б.), который тогда был в руководстве клуба. Он знает всю подноготную. Хотя и так понятно было, откуда дует ветер – из Австрии. Шавло и Черчесов там познакомились и сдружились. Может быть, поэтому. А может, я ошибаюсь. Но Федотов, к слову, постоянно говорил о том, что его «подсиживают». Но фамилии не называл. Он из-за всего этого сильно переживал, нервничал, что его могут убрать в любой момент. Так в итоге и вышло…

– Черчесов вас сослал в дубль летом 2008-го, из-за чего вы затем покинули «Спартак». Мотивировал он это тем, что лидеры команды виноваты в плохих результатах. Как вы на это смотрите?

– Не знаю, чья тогда была команда. Сложно сказать. Просто решили убрать людей. Видимо, Черчесов нашел какие-то аргументы в пользу того, что мы ему больше не нужны как помощники. Зная его, могу предположить, что он бил себя в грудь и утверждал руководству, что он управится без нас и выиграет чемпионат. Ну а дальше были 2:8 от киевского «Динамо» и карьера Черчесова на какое-то время остановилась.

– Обида осталась?

– Тогда я все воспринимал с иронией. А сейчас, когда прошло 4 года, тем более обижаться на кого-то неправильно.

– Через 3 дня после того, как вы подписали контракт с «Химками», Черчесов был уволен из «Спартака». Прокручивали в голове этот момент – может, стоило было остаться, переждать и все сложилось бы по-другому?

– Думаю, все, что не делается, идет во благо. Меня отпустили бесплатно. Это во-первых. А во-вторых, мне надо было играть – простой составлял уже 1 месяц. Я понимал, что если так пойдет и дальше, то я вообще могу расстаться с футболом. Хотя я никогда не скрывал, что хочу закончить карьеру в своей родной команде. Кстати, думаю, неслучайно «Спартак» тогда так крупно уступил киевлянам. Видимо, Бог наказал Черчесова. Если бы мне тогда объяснили, что я не буду играть, но буду помогать, как это делает Рахимич в ЦСКА, я бы, возможно, согласился остаться. Другое дело, что я тогда чувствовал, что не слабее тех, кто играл на моей позиции. Поэтому и считаю это решение несправедливым.

– Егор, в вашей карьере встречались разные люди. Были и предатели. После завершения карьеры на многих таите обиду?

– Да, были негодяи, встречались и предатели. Неприятно, когда ты долгие годы доверяешь людям, которые затем поворачиваются к тебе одним местом. Предательство очень тяжело переносится. Но таких людей, слава Богу, было мало.

БОЛЕЛЬЩИКИ, СБОРНАЯ, БУДУЩЕЕ

– В 2007-м вы завершили карьеру в сборной, а в 2008-м она выиграла бронзу Евро. Не желаете, что не подождали с уходом?

– Нет, совсем не жалею. А возможно, я бы тогда вышел на поле и из-за меня в наши ворота забили бы гол… Я тогда сознательно шел на этот шаг и все понимал.

– А о возвращении в сборную не думали?

– В сборную не возвращаются. Ну, как бы я вернулся? Приехал бы и сказал: здравствуйте? Вот мне бы и ответили: до свидания! У нас уже есть люди, которые играют сильнее. Это игрок уровня Ибрагимовича может уйти из своей сборной, а затем вернуться, потому что таких в Швеции еще долго не будет. Всем понятно: игрок Ибрагимович сборной Швеции нужен. А футболист Титов сборной России… У нас таких человек 25-30.

– Егор, вас можно назвать человеком, которому важна слава и популярность?

– Это мне уже давно неинтересно. Я просто выполнял свою работу – и эта слава упала с неба и придавила, словно булыжник. Это был конец 90-х. Мы тогда играли в Лиге чемпионов, да и сборная выступала удачно и почти вышла на Евро-00. Была масса интервью, приглашений и тому подобное. И тогда я понял, что больше этого не хочу – все это серьезно мешало. В каждой бульварной газетенке вылезало мое интервью, которое я вообще не давал…

– Разбирались в таких ситуациях?

– Да, приходилось. Люди извинялись. Сейчас было бы совсем просто – подать в суд и все. А раньше это было невозможно.

– Недавно у вас была автограф-сессия, где выстроилась гигантская очередь…

– Сейчас все это проще делается. Есть социальная сеть, где ты пишешь одну строчку – и она мгновенно разлетается по интернету.

– Но все же, 2 часа раздавать автографы не каждый игрок станет…

– Надо всегда уважать болельщиков. Есть люди, которые приезжают издалека. Не отвечать на их просьбу – значит, нечестно по отношению к ним поступать.

– Другие, однако, могут сказать, что это проблемы болельщиков и вообще послать. Как после Евро…

– Чтобы осуждать игроков сборной, нужно оказаться в их шкуре. Я вот знаю, что это такое и насколько это тяжело. Уверен, если бы вернуть время назад, то ребята повели бы себя иначе. Тогда горечь, обида сыграли свою роль. К тому же туда приехало много болельщиков из России. Если бы не это, то такого негатива не было бы.

– А у вас неприятные истории, связанные с фанатами, были?

– Были разные случаи, но то были чужие болельщики на выезде. Бывало, что автобус закидывали камнями. На Кавказе в основном и в Самаре.

– Вы очень спокойно об этом говорите…

– Да это воспринималось как какое-то новое, интересное приключение. Мы потом ехали и некоторые даже смеялись. Мы тогда не особо понимали, что могут пробить голову. Были комические случаи: Леонид Трахтенберг (бывший пресс-атташе «Спартака» – прим. М.Б.) падал в проходе автобуса, закрывал руками голову и кричал: «убивают!». А мы, значит, смеемся.

– На протяжении своей карьеры чувствовали, что со стороны болельщиков к вам особое отношение?

– Ощущалось. Наверное, потому, что я воспитанник клуба и очень много лет в нем отыграл. Всего таких воспитанников было человек 7-8 – Джубанов, Мелешин, Головской, Ширко… Тогда вообще школа работала как конвейер. У меня к тому же есть и друзья среди болельщиков.

– Егор, кто, по-вашему, должен тренировать «Спартак» – иностранец или свой?

– Время покажет. Сейчас если при Унаи Эмери будет результат, то разговоров на эту тему не будет. Просто у болельщиков сейчас все больше нарастает напряжение – уже почти 10 лет без трофеев. И все хотят хоть что-то выиграть. Но главное, конечно, – чемпионство. Я надеюсь на то, что у Эмери в «Спартаке» все получится.

– Сейчас 2012-й год. Егор Титов может сказать, что планирует заняться тренерской деятельностью?

– Я такого сказать не могу. Еще раз повторю: жизнь разнообразна и интересна. Растут дети, которым нужна помощь. Сейчас, наверное, я больше нужен семье. Все идет так, как идет. А дальше уже время рассудит.

Михаил Борзыкин

http://www.sovsport.ru/blogs/blog/bmessage-item/4648

Егор ТИТОВ: “ШОУ-БИЗНЕС ПОХОЖ НА ФУТБОЛ. НО ФУТБОЛ ЧЕСТНЕЕ”

Спорт-Экспресс, 2 сентября 2005 года
Количество просмотров: 739

Фото

Лучшим игроком августа по оценкам "СЭ" стал 29-летний полузащитник "Спартака" и сборной России.

БОР

Дверь с шумом распахнулась, и в проеме внезапно замаячила взлохмаченная голова Евсеева. "Беляша не видал?" - прогудел защитник "Локо". "Нет", - ничуть не удивившись появлению приятеля, ответил Титов. Евсеев еще раз обвел взглядом комнату. Покосился недоверчиво на корреспондента "СЭ". Напоследок произнес загадочную фразу: "Учти, тут только мастера живут" и, скрывшись в коридоре базы, продолжил поиски Билялетдинова.

- Знаете, почему он про "мастеров" упомянул? - рассмеялся Титов. - Раньше-то в этом одноместном номере жил кто-нибудь из ветеранов - Карпин, Мостовой, Онопко. А нынче вот меня сюда впервые поселили.

Егор задумался на секунду и снова улыбнулся:

- С Вадиком, конечно, не соскучишься. Когда он в "Локомотив" перешел, для него матчи против "Спартака" были самыми принципиальными. До сих пор не забуду один эпизод. Мяч в центре поля на уровне сантиметров тридцати от земли попадает на ногу нашему игроку. И вдруг вижу, туда рыбкой летит какой-то чудак. Пригляделся - Евсеев. В ноги - головой! В центре поля! Потом вскочил и как ни в чем не бывало помчался дальше. Железный человек. На разборе, когда в записи наткнулись на этот момент, у всей команды от смеха началась истерика. Несколько раз пленку назад перематывали.

Мы сидим в номере Титова на базе в Бору, куда его не вызывали почти два года. Но кажется, что и не было никакого перерыва. Настолько органично и уверенно смотрится лучший футболист России 1998 и 2000 годов в компании остальных сборников.

- Успел ли я почувствовать какие-то перемены, которые произошли за время моего отсутствия? - переспрашивает Титов. - Полтора дня слишком маленький для этого срок (наш разговор состоялся во вторник. - Прим. А.К.) , и с Семиным у нас пока лишь ознакомительная беседа была. Единственное, что приятно удивило, - два "отгула" домой после ужина. Прежде в национальной команде с этим не сталкивался. Юрий Павлович больше доверяет игрокам. Все, как в Европе.

СБОРЫ

Да, помню вашу сакраментальную фразу по поводу сборов: "Если бы Зидан с Роналдо посидели в России на базе столько же, сколько мы, от них бы давно сбежали жены. Да и сами бы они сошли с ума".

- Так и есть. Мы же ко всему привыкшие. Вот и терпим. Хотя в этом плане потихоньку намечаются сдвиги к лучшему. Возьмите того же Семина. Или Газзаева. После победы в Кубке УЕФА он сказал в интервью: "Теперь понял - профессиональному футболисту, чтобы хорошо подготовиться к чемпионату, достаточно дней сорок". А еще недавно люди, игравшие у Газзаева, не скрывали, что с ужасом ждали предсезонки. Потому что это были три месяца запредельных нагрузок! Помню, пару лет назад увидел по телевизору репортаж с тренировки армейцев в бассейне. Игроки, набрав в легкие побольше воздуха, должны были определенное время провести под водой. Дыхалку, говорят, развивали. Тех, кто выныривал раньше, тренеры с бортика толкали обратно. Я был в шоке. Серега Семак позже организовал для нас в сборной "мастер-класс" - минуты на две под воду спокойно ушел. Я тоже попробовал, но меня секунд на 30 еле хватило.

А как вы отнеслись к решению Старкова, который в августе увеличил в "Спартаке" на сутки продолжительность предматчевых сборов?

- Это было оправданно, ведь по воле телевидения две последние игры мы проводили в 14.00. И если бы собирались, как обычно, в пятницу вечером, на подготовку у нас выходило бы меньше дня. А перед встречей с "Ростовом" в начале месяца Старков пошел на такую меру не из-за недоверия к игрокам. Просто шесть туров сидели без побед, и требовалось что-то поменять. На удачу.

Подействовало. Все три августовских матча "Спартак" выиграл. Совпадение?

- Уверен. Если футболист не готов к игре - физически ли, морально, - это ни за день, ни за два не исправишь. Не в курсе, как в дальнейшем главный тренер нашего клуба планирует строить подготовку к матчам, но меня уже ничем не напугаешь. При Романцеве и Ярцеве мы в "Спартаке" на базе подолгу торчали. Рекорд был при Олеге Ивановиче, когда в 97-м нас в Тарасовке между турами на шесть дней заперли!

За что?

- В те славные времена любая ничья "Спартака", не говоря уж о поражении, воспринималась сродни трагедии. Мы кому-то проиграли, и Романцев решил вот таким образом команду наказать. С базы не вылезали почти неделю, тихо зверея. Причем играть предстояло не с ЦСКА или "Локомотивом". С "Шинником".

Представляю, как досталось от вас ярославцам!

- А вот и нет. 1:1 закончили. Но затем действительно выдали длительную беспроигрышную серию и в итоге вновь стали чемпионами.

Переубедить Романцева никто из ветеранов не пытался?

- Скажете тоже - "переубедить"... У Олега Ивановича был такой авторитет, что в тот момент ни один игрок подойти к нему не осмеливался.

Если вы сейчас не согласны с каким-то тренерским решением, можете возразить?

- Сейчас - могу, поскольку вместе с Аленичевым, Ковалевски и Ковтуном вхожу в тренерский совет. А при Романцеве и без меня было кому в "Спартаке" свое мнение высказывать. Да и не большой я любитель с наставниками в дискуссии вступать. Каждый своим делом заниматься должен. Мое дело - играть.

Вы когда-нибудь боялись своего тренера?

- Да. Королева в спартаковской школе. Раз в неделю Федосеич проверял у нас дневник, и это для меня было самое страшное. Доставая его из портфеля, я дрожал как осиновый лист. Гордиться-то, сами понимаете, мне было нечем. А попав к Романцеву, не то чтобы его боялся... Скорее это была некая грань между огромным уважением и страхом. Однако Олег Иванович в вопросах психологии разбирался тонко, всегда чувствовал, когда команде нужен кнут, а когда - пряник. Думаю, поэтому он и великий тренер.

ОТЪЕЗД

Вы не скрывали, что отправиться из "Спартака" за рубеж в те годы можно было одним способом: договориться, как Аленичев, с иностранным клубом напрямую и поставить Романцева перед фактом. Что мешало вам поступить так же?

- Больше всего боялся, что тренер во мне разочаруется и у нас испортятся отношения. От одной мысли, что приду к нему со словами: "Все, Олег Иваныч, хочу уехать", мне становилось не по себе. К тому же не было у меня тогда причин для недовольства. В "Спартаке" во мне души на чают. На поле все получается. Играю стабильно в Лиге чемпионов, в сборной. Наконец, зарплата на уровне. Мне казалось, что это продлится вечно. Зачем же куда-то дергаться? Неоднократно повторял: о том, что остался в России, не жалею. Хотя испытать себя в каком-нибудь зарубежном чемпионате было бы любопытно.

Почему же пять лет назад вы в "Баварию" так и не перешли?

- Через Шалимова я вышел на итальянского футбольного агента Джованни Бранкини. С боссами "Баварии" у него хорошие связи. Однажды Бранкини позвонил мне и сказал, что вопрос о моем переходе в "Баварию", по сути, решен. "Со дня на день немцы прилетят в Москву подписывать контракт", - добавил он. За меня "Спартаку" предлагали приличные деньги, но клуб хотел получить еще больше. Разница в сумме составляла 5 миллионов долларов. И все сорвалось.

В какой по счету раз?

- В "Спартаке" подобные вещи не афишировали, так что о количестве предложений могу лишь догадываться. Знаю точно, что приглашал "Аякс" - сразу после того, как мы в Кубке УЕФА прошли голландцев. Мне было лестно такое внимание, однако я посчитал, что перебираться за границу в 22 года рановато. Звали и в "Лион" - снова в цене с нашим руководством не сошлись. Ну а последний настоящий вариант всплыл летом 2001-го. За неделю до моей травмы. Давала за меня "Астон Вилла", если не ошибаюсь, миллионов десять. "Спартак" в принципе был готов отпустить, с моей стороны возражений не последовало. Но вскоре в матче с "Локомотивом" я разорвал крестообразную связку, и англичане обо мне забыли. Кому нужен футболист, который минимум полгода будет восстанавливаться после операции? Ладно, не судьба так не судьба.

А ведь год назад наверняка в отчаянии думали: "Успел бы уехать - и знать не знал бы ни о каком бромантане"?

- Нет, не думал. Разумеется, переживал, когда объявили о моей дисквалификации, но себе говорил: "Да и черт с вами со всеми. Зато год отдохну, а в следующем сезоне - опять в бой. Бог даст, благодаря этому перерыву продлю немножко свою карьеру". У меня же с 97-го по 2001-й год почти не было пауз. С учетом еврокубков и сборной по полсотни матчей за сезон порой набегало.

ДРУЗЬЯ

Что нового для себя открыли за прошлый год?

- Увидел другую жизнь, в которой нет места футболу. Это было познавательно. Расширил кругозор. По крайней мере теперь мне ясно, чем в будущем не стоит заниматься.

- Чем?

- Съемки в сериалах, шоу-бизнес - это все не мое. Показухи слишком много. Футбол, на мой взгляд, честнее.

Вы искренне так считаете?

- Безусловно, жулья и в футболе предостаточно. Что в России, что на Западе. Но за руку, за редчайшим исключением, поймать никого не могут. В шоу-бизнесе - иная крайность. Там кланы. И четкая градация - примы, звездочки и все остальные. Те, кто болтается внизу, возможно, даже талантливее и лучше многих нынешних звезд, но пробиться без спонсора наверх они не в состоянии. В общих чертах эта пирамида похожа на футбол. Вот только у нас выходишь на поле - и сразу видно, кто чего стоит. Там такого нет. Ты запросто можешь простоять на сцене с микрофоном, открывая рот, а за тебя уже все спето и готово.

Давно вы с Трубачом, Сарухановым, Митяевым дружите?

- Лет шесть. Коля Трубач - мой близкий друг. Из тех, кому можно позвонить в любое время суток, в гости заявиться без звонка. Наши жены и дети тоже дружат. С Игорем Сарухановым общаемся реже. Был, кстати, забавный случай у него на даче. Пошли с Трубачом париться. Чтобы "на сухую" не сидеть, решил я стены окатить водой и не заметил проводку. В итоге все замкнуло. Свет погас. И тишина. А Коля еще меня разыграл. Притаился в уголке и молчит. Ну все, думаю, угробил артиста. Слава богу, через минуту он все-таки подал голос...

Кто из них хуже разбирается в футболе?

- Митяев. Олег признался, что до знакомства со мной о футболе весьма отдаленное представление имел. А кто такой Егор Титов, вообще не слыхал. В отличие от его гитариста - Леонида Марголина. Он-то лет 40 за "Спартак" болеет, ну и просветил коллегу. Мы с женой стараемся не пропускать ни одного концерта Митяева в Москве. Олег - потрясающая личность. А песни у него какие! Каждая - как маленькая жизнь.

Вы прислушиваетесь к мнению этих людей?

- Конечно. С ними безумно интересно. Впрочем, и им наша футбольная жизнь интересна. Жаль, видимся урывками. У нас - сборы, тренировки, у них - концерты, гастроли.

Правда, что вы и с Михаилом Кругом дружили?

- Да. Впервые он году в 98-м на базу сборной с концертом приехал. И впоследствии довольно регулярно выступал у нас. Так и познакомились. Миша был безукоризненно честным, искренним человеком. Эмоциональным, но отходчивым. Последний раз разговаривал с ним по телефону за день до его гибели. Он пригласил меня на свой концерт в один из столичных клубов. Я пообещал прийти. А на следующее утро включил телевизор и узнал, что Миши больше нет... Прошлым летом мы с Ильей Ковальчуком побывали в Твери. Илья устроил благотворительную акцию - подарил 200 комплектов хоккейной формы своей школе. На обратном пути заехали на кладбище. На могилу Круга.

ДИКАРИ

Вы со многими людьми встречались. Знакомству с кем особенно благодарны судьбе?

- С Анатолием Королевым, моим первым тренером. Если бы не он, может, я и не добился бы ничего в футболе. Он слепил из меня игрока. В "Спартак" в 7 лет взял меня без просмотра. И вплоть до выпускного класса опекал, от неверных шагов оберегая. Любой подросток неизбежно проходит через разные искушения. Главное - выйти из этого возраста с наименьшими потерями. Лет в 13, к примеру, попробовал закурить, о чем прознал Федоисеич. "Егор, - строго отчитал меня тренер, - чтоб сам все рассказал родителям! Проверю". Делать этого, полагаю, он не собирался, но детскую психологию изучил хорошо. В тот же вечер я во всем сознался отцу, который, к слову, никогда не курил. Разговор у нас был не из приятных. Все, с тех пор тема сигарет для меня закрыта... Не так давно спросил Королева: "Почему же вы меня постоянно держали в ежовых рукавицах?" "Да потому что видел: из тебя может что-то получиться", - ответил он.

За свою карьеру вам пришлось раздать, наверное, не одну тысячу автографов. А сами-то их у кого-нибудь брали?

- Еще бы! В детстве собрал внушительную коллекцию автографов всех спартаковских звезд 80-х - Дасаева, Черенкова, Родионова. Зимой в нашем манеже в Сокольниках отловить их труда не составляло. Потом вырос, и в 16 лет свой первый матч за дубль провел вместе с Черенковым. Был на седьмом небе от счастья! А как-то на базе набрался наглости и попросил Черенкова подвезти меня в Москву. "Садись", - улыбнулся Федор. Сейчас, конечно, было бы красиво рассказать, как Черенков делился со мной, пацаном, секретами своего мастерства, но... К своему стыду, из той беседы не запомнил абсолютно ничего. Хотя мы проговорили всю дорогу. Видимо, меня настолько переполняли эмоции от самого факта непринужденного общения с кумиром, что это собой затмило все.

А какие чувства вы испытывали, когда в последние годы в ваш родной "Спартак" стали приезжать третьесортные легионеры бог знает откуда?

- Досаду и непонимание. Было очень обидно за наших ребят, которых из-за этого постепенно выжили из "Спартака". Футболистов к нам завозили пачками, словно оптовый товар на барахолку. Подчас такие кадры Тарасовку населяли - мама не горюй! Приезжаем раз на тренировку, а тут очередная группа из солнечной Африки на просмотр пожаловала. Все увешаны погремушками, в каких-то нелепых балахонах. На поле увидеть их не довелось. А вот в столовой сталкивались. Поев, каждый из них тащил с собой наверх тарелку, в которую было навалено все без разбора - курица, фрукты, десерт... Дня через три этих горе-мастеров отправили восвояси. Когда после их отъезда уборщицы пришли наводить в номерах порядок, то оторопели. Комнаты напоминали свалку. Весь мусор - кости, огрызки, шкурки от бананов, грязную бумагу - африканцы без зазрения совести скидывали под кровать. Где откопали таких дикарей?

О ком-то из спартаковских легионеров вспоминаете с теплотой?

- О Робсоне. Славный парень. Быстро язык выучил и в команде под конец воспринимался не как бразилец, а как русский Ваня. Едва ли не все привычки, свойственные нашему человеку, ему уже были не чужды. При этом на поле вкалывал за двоих. У нашего углового флажка, случалось, мяч в подкатах выцарапывал, после чего на всех парах бежал в атаку. Такой самоотдаче многим иностранцам, наводнившим Россию, у Робсона не мешало бы поучиться.

СИБАРИТ

Когда приходит успех, всем от тебя сразу становится что-то надо. Почувствовали это на себе?

- Разумеется. А надо-то, собственно, одно - чтобы ты постоянно выступал в роли спонсора. Вокруг моментально начинают крутиться типы, о существовании которых уже давно позабыл. По молодости я часто давал в долг, неудобно как-то было людям отказывать, но обратно деньги мне возвращали не всегда. Вероятно, считали, что это был подарок. С годами стал умнее.

Ваша известность вас чему-то научила?

- Да. Молчать. Иногда возникают ситуации, когда стоит придержать язык за зубами. А еще в любой компании необходимо уметь оставаться самим собой, быть искренним. Даже если собеседник дурак, но видишь, что в нем нет фальши, - лучше с ним общаться, чем с каким-нибудь важным умником, от которого не знаешь, чего ожидать.

Часто говорите себе "нельзя"?

- А в спорте иначе не бывает. В последнее время, например, если зовут на свадьбу, дни рождения, а у меня утром тренировка - приходится вежливо отказывать. Предпочитаю вечер провести в кругу семьи. Дочка у меня - просто чудо. Анютке 5 лет. Обожаю ей подарки делать.

Кем бы вы хотели, чтобы она стала?

- На днях собираемся отдать ее в теннисную школу. Спасибо Шамилю Тарпищеву, помог договориться. Теннис - не самое плохое занятие для девушки. Другой вопрос, что скажет дочь, когда подрастет. И будут ли успехи?

Что вам приносит самое большое удовольствие от жизни помимо футбола?

- Меня, пожалуй, можно назвать сибаритом. Люблю дома поваляться с газеткой или книжкой в руках. Потом поспать. Жена вот все в кино зовет, но два часа просидеть на одном месте для меня невыносимо. Мне больше по душе такой вариант. Купил DVD-диск, включил дома телевизор, растянулся на диване - и смотри спокойно. Захотелось что-нибудь выпить, съесть - нажал на паузу. И к холодильнику.

Что сейчас читаете?

- Акунина. Его новую серию "Жанры". В литературе у меня нет особых пристрастий. Лишь бы не скучно было. На базу или в самолет обязательно беру с собой что-нибудь почитать. Правда, темпы Романцева мне не снились. Он-то за день по две-три книжки проглатывает.

Оружие в руках доводилось держать?

- На охоте не был, и не тянет. До моего друга Лоськова мне далеко. Но в 99-м, когда сборная играла в Армении, нас пригласили в расквартированную там российскую часть. Военные предложили на полигон съездить. Сначала автомат Калашникова выдали, затем пистолет. Стрелял до последнего патрона. От грохота уши заложило так, что полдня ничего не слышал.

ОШИБКИ

Вы азартны?

- В пределах разумного. На сборах в Тарасовке играем с ребятами в покер. Понятно, не на щелбаны. Могу изредка пощекотать себе нервы на тотализаторе. Беру в интернете экспрессы и пытаюсь угадать результаты матчей различных чемпионатов. Главный спец у нас в этом деле Володя Быстров. Ради ставок готов часами из-за компьютера не вылезать.

Вы и на матчи с участием "Спартака" их делаете?

- Ну что вы! Это себе не позволю никогда.

В чем жена вас чаще всего упрекает?

- Есть у меня дурацкая черта - искать во всем недостатки. Помните анекдот про оптимиста и пессимиста? Так вот, мне всегда кажется, что стакан наполовину пуст. После любой победы или удачной игры начинаю выискивать блох. Думать о том, что можно было сделать лучше. Это же и нефутбольной жизни касается. Кроме того, я довольно упрямый. Загорюсь какой-то идеей - все, меня никто не остановит. Поеду и куплю, пусть даже понимаю, что пригодится эта вещь от силы раза два. Вроде и не мальчик уже, а ничего с собой поделать не могу.

Пробовали зарабатывать деньги чем-то помимо футбола?

- Давно уже вместе с другом являюсь совладельцем салона красоты. Доходы невелики, тем более по сравнению с футболом. Мне предлагали еще футбольную школу открыть, миллион других проектов, но уверенности в том, что не надуют, не было. И больше ни во что не ввязываюсь.

Вас легко обвести вокруг пальца?

- Раньше было несложно. Одна история с бромантаном этим чего стоит... К сожалению, мне пришлось учиться на своих ошибках.

Как вам кажется, всю правду об этой допинговой истории мы когда-нибудь узнаем?

- А ваш коллега Игорь Рабинер почти все об этом уже написал в апрельском материале "Бромантановый "Спартак". Разве что поставил тогда не точку, а многоточие. Он не написал, кто конкретно виноват во всей истории.

А вы-то для себя нашли ответ на этот вопрос?

- Нашел. Но пока я действующий футболист, имя этого человека называть не хочу. Вот лет через пять-шесть, когда играть закончу - обращайтесь.

 

Александр КРУЖКОВ

http://www.sport-express.ru/newspaper/2005-09-02/2_2/?view=page